freebix-18.ru

Чеченская проза

Закрыть ... [X]

Художественная литература чеченского народа возникла на базе богатейшего устного народного творчества. Современной литературе, которой присущи все виды и большинство жанров, известных мировой литературе, предшествовала арабоязычная литература, которая берет свое начало в конца XVII века и получает особенно заметное развитие с конца XVIII века до середины XIX века и продолжает интенсивно развиваться до конца первой четверти нашего столетия.

Параллельно шло зарождение и развитие художественной литературы на чеченском языке. Это были в основном переводы и подражания восточной, прежде всего арабской поэзии, религиозные песни и лирические стихи. Сотни, а может быть, тысячи больших и малых памятников чеченской культуры были уничтожены, сожжены после насильственного выселения народа в феврале 1944 года в районы Средней Азии и Казахстана. Многое разошлось по соседним республикам, осело в различных архивах, частных библиотеках.

И все же имеющиеся письменные документы свидетельствуют о том, что чеченская литература, пусть не в очень развитом состоянии, имеет многовековую историю. Особенно больших успехов достигла арабоязычная чеченская литература, которая зародилась в связи с распространением и утверждением в Чечне исламской религии. Выдающийся русский ученый — арабист И. Ю. Крачковский отмечал: «История нашей арабистики до сих пор не осветила полностью периода, когда арабский язык был единственным литературным языком не только науки, но и деловых сношений на Северном Кавказе — в Дагестане, Чечне, Ингушетии. На ней здесь развивалась своеобразная традиция, выдвинувшая местных канонистов, историков и поэтов, возникла целая живая литература на мертвом языке, который, однако, звучал как живое средство межплеменного общения».

Эту литературную традицию сильно ослабило, а затем вскоре прервало появление в 1925 году массовой письменности на латинской графической основе, а в 1938 году перевод ее на основу кириллицы для народов Северного Кавказа, в том числе для чеченцев и ингушей. Началось зарождение чеченской советской литературы, которая на первых порах, особенно поэзия, оказалась под сильным влиянием арабоязычной литературы. В первую очередь в формах стихосложения и методах освоения действительности.

В наше время, когда пал на территории бывшего СССР тоталитарный марксистский идеологический режим и отвергнуты принципы так называемого творческого метода социалистического реализма, некоторые литературоведы бросились в другую крайность, отвергая все, что создано в литературе бывших народов СССР за три четверти века. Это, конечно же, совершенно неверный, вульгарный подход. Ибо независимо ни от кого и ни от чего феномен «советская литература» существует и есть огромная всемирно известная художественная литература, которая несмотря ни на что, дала немало выдающихся писателей и не менее выдающиеся произведения, в том числе награжденные Нобелевскими премиями. Поэтому мы не сторонники слепого отрицания нашей жизни и творчества за прошедшие 75 лет, а считаем, что литература эта требует критического пересмотра. Историю трехсот миллионов людей при всем большом желании невозможно написать заново, требуется ее новое критическое, мудрое объяснение.

Именно с этих позиций мы и пытаемся подойти к чеченской литературе, что, естественно, сделать не так-то просто, как может показаться на первый взгляд. И тут совершенно бессмысленно искать виновных. Виновна система идеологических, экономических, культурных взглядов, оказавшихся на вооружении общества. Ни нигилизм, ни злопыхательство, ни шапкозакидательство не смогут вывести на верный путь, тем более для чеченской литературы, которая наивысшее развитие получила именно в эти годы, хотя, возможно, при другой системе она могла бы иметь и большие достижения. Об этом мы можем только рассуждать, теоретизировать, но утверждать что-либо по этой части довольно рискованно. Мы знаем десятки капиталистически развивающихся малых государств и народов, но мы не знаем их литератур. Как выясняется, государственный строй не единственный стимулятор развития литературы и культуры в целом. Есть древнейшие народы с государственными образованиями, но у которых нет, например, театра, и не только.

В разгар гражданской войны на Северном Кавказе один из видных интеллигентных чеченцев, талантливый человек и молодой революционер Асланбек Шерипов в 1918 году издал во Владикавказе в собственном переводе на русский язык книгу «Из чеченских песен». Это были народные героические песни. На литературное творчество А. Шерипова большое влияние оказали ранние романтические произведения М. Горького («Песня о Соколе», «Буревестник», «Старуха Изергиль»). По всей вероятности, именно эта небольшая книга и является началом чеченской советской литературы, хотя авторы «Очерка истории чечено-ингушской советской литературы» определяют рамки периода зарождения чеченской советской литературы 1923–1929 годами.

В 1925 году на чеченском языке стала выходить газета «Серло» («Свет»). На ее страницах начали публиковаться первые очерки, рассказы, стихи, в которых авторы пытались отобразить изменения, происходящие в жизни народа. А они были разительными. В основном первыми авторами были вчерашние учителя-арабисты мусульманских школ. Среди первых наиболее известны А. Дудаев, А. Нажаев, Ш. Сагаипов, М. Сальмурзаев, И. Эльдарханов и некоторые другие. Уже в 1923 году вышел первый сборник А. Нажаева «Песни и рассказы».

Творчество этих писателей отличалось декларативностью, лозунговостью, отсутствием глубины осмысления значения происходящего, психологизма. Фабулой этих произведений было восхваление советской власти и партии большевиков, вся образность подобной поэзии заключалась в подборе наиболее ярких эпитетов к определению советской власти, к призывам строить новую жизнь, бороться со всем прошлым. Словом, многое развивалось так, как сегодня. Одновременно шел поиск художественной формы за счет освоения опыта русской литературы, литератур других народов, собственного развития.

С 1925 года в чеченской литературе начинают появляться новые имена. Это ставший основоположником чеченской советской литературы Саид-Селим Бадуев, успешно работавший одновременно в прозе, поэзии и драматургии, прекрасно владевший родным языком. Он хорошо знал творчество Пушкина, Лермонтова, Толстого, Горького, лично был знаком со многими известными русскими советскими писателями 20–30 гг. Видное место заняли Х. Ошаев, С. Арсанов, М. Мамакаев и некоторые другие, которые явились костяком и основой качественно нового этапа развития чеченской литературы, который позволил перейти от декларативности и дидактивности к реалистической прозе и поэзии. Здесь уместно упомянуть цикл рассказов и повестей С. Бадуева под общим названием «Адаты», рассказы С.-Б. Арсанова, поэмы М. Мамакаева, ряд драматических произведений разных авторов. Надо отметить, что эти писатели играли большую роль и как просветители, организаторы печатного дела, образования, как фольклористы. Так, Х. Ошаев стал автором чеченского алфавита на латинской графической основе, С. Бадуев являлся автором школьных учебников, С-Б. Арсанов редактором газеты и т. д.

30-е годы XX века — это годы становления чеченской советской литературы. К началу 30-х гг. относится появление первого чеченского романа («Петимат» С. Бадуева, «Два поколения» С.-Б. Арсанова). Широкую известность приобретает поэтическое творчество М. Мамакаева, С. Бадуева, Н. Музаева, А. Мамакаева, поэмы, повести, пьесы Ш. Айсханова, А. Мамакаева, Х. Ошаева и других. Началось более углубленное освоение и художественное осмысление действительности.

Особое место, как отмечалось выше, в чеченской литературе занимает творчество С. Бадуева, который внес огромный вклад в развитие родной литературы. С его именем связано и становление национального театра.

Творчество Саид-Селима Сулеймановича Бадуева (1904–1938 гг.) свидетельствует о разносторонности и широте интересов писателя. Его волновали буквально все вопросы жизни народа как в прошлом, так и в настоящем. Роман, повести, рассказы, стихи и поэмы, пьесы, школьные учебники переводы с русского. Собирание и обработка фольклора, публицистические статьи — вот далеко неполное свидетельство его литературной деятельность. Пьеса «Закон отцов», написанная в 1929 году совместно с Исой Эльдархановым и поставленная на сцене только что рождающегося Чеченского драматического театра, имела большой успех и свидетельствовала о том, что в чеченскую литературу пришел талантливый драматург. В последующем он написал ряд произведений драматического жанра о разных сторонах прошлой и настоящей жизни.

Начало 30-х годов совпало с этапом завершения перевода крестьянства Северного Кавказа на рельсы коллективизации сельского хозяйства. После начатого в 1985 году процесса демократизации и гласности в обществе, пересмотра и переоценки многих ценностей наш современник конца XX века смог узнать к каким тяжелым последствиям привела насильственная коллективизация, раскрестьянивание крестьянина в огромной стране. А в такие годы каждый, кто был не согласен с тем, что предпринималось партией и государством, считался врагом и подвергался репрессиям. Тотализирущееся общество жило по принципу, выдвинутому одним из возможно недовольных апологетов сталинского режима — А. М. Горьким: «Если враг не сдается, то его уничтожают». А врагом практически был весь народ. С. Бадуев, убежденно преданный советской власти, активно поддерживавший все, что ни делалось в стране, естественно, не мог стоять в стороне от происходящих в жизни изменений, поэтому он быстро откликался на современную жизнь.

Так, в 1931 году он написал пьесу «Горы меняются», посвященную «…борьбе с горным кулачеством и созданию поселково-животноводческого товарищества в горах». О собственном содержании свидетельствует и пьеса «За большевистский посев», написанная в 1932 году.

Тема коллективизации сельского хозяйства и классовой борьбы в Чечне нашла отражение и в других пьесах. Одна из них — «Политотдел» (1934 г.). Она является как бы продолжением предыдущей. Но если в первой проявляется мастерство в создании более или менее убедительных характеров, умение использовать народный фольклор, то в «Политотделе» чувствуется отсутствие серьезных жизненных наблюдений и обобщений. Возможно, драматург устал создавать искусственные сцены классовой борьбы в ауле. Конфликт, положенный в основу пьесы, разрешается в скучных, ненапряженных, порой наивных действиях и поступках персонажей. В ней нет драматического накала. Диалоги чрезмерно длинны, скучны и монотонны, нет цельных убедительных образов. Селу посвящены и такие пьесы, как «Проснувшаяся ячейка» (1935 г.), «Семья чабана» (1937 г.) и ряд других.

К числу лучших пьес, посвященных гражданской войне в Чечне, относится пьеса «Красная крепость» (1933 г.). Она имела хороший успех у зрителя.

Саид Бадуев первым в драматургии поднял злободневную тему о создании национального рабочего класса, написав пьесу «Золотое озеро» (1937 г.), посвященную нефтяникам.

С. Бадуев сыграл большую роль в создании литературного языка, утверждении его норм. Он новаторски использовал богатый языковой материал чеченского народа в создании первых и основополагающих произведений в прозе, поэзии, драматургии.

Как уже отмечалось нами, к началу 30-х годов относится появление и первого чеченского романа — «Два поколения» Саид-Бея Арсанова и «Петимат» Саид-Селима Бадуева. О зрелости национальной литературы говорит и факт написания «Петимат» в стихах. Оба эти произведения можно считать историческими, но с большим вниманием к проблемам быта, традиций. Это и понятно. В обществе шло быстрое обострение интереса к истории, к прошлому. Для литератур, не имевших письменную историю, было вполне естественно желание восстановить прошлое, оценить его с позиций сегодняшнего дня.

Многие годы считалось, что в чеченской литературе преобладает поэзия, что соответствовало действительности. Здесь сказывалась и традиция восточной литературы: поэтическое воспевание действительности, а также сказывался собственный опыт. Однако в последние десятилетия основательно заявила о себе проза, что свидетельствует о зрелости и творческих возможностях художественной литературы. Большое место занял исторический; историко-революционный роман, что связано прежде всего с обострением интереса к прошлому. В числе наиболее значительных в новейшей чеченской прозе самое видное место занимают романы С.-Б. Арсанова «Когда познается дружба», тетралогия Х. Ошаева «Пламенные годы», М. Мамакаева «Зелимхан», Ш. Окуева «Четыре правителя», А. Айдамирова «Долгие ночи» и другие. Каждое из этих крупноплановых произведений воссоздает определенные стороны жизни народа и занимает свое место в литературе.

Через образ молодого героя Арсби изучает жизнь своего народа С.-Б. Арсанов в романе «Когда познается дружба». Большое место в романе занимает быт, традиции, обычаи, взаимоотношения в чеченском ауле накануне революции 1917 года. В нем жизненно убедительно показана царстская администрация на Кавказе, ее отношение к народам колоний. «Когда познается дружба» — это, пожалуй, самая большая вершина чеченской прозы конца 50-х годов. В нем правдиво воссоздана жизнь чеченского народа в ста связях с Россией и освободительным движением. Главный герой романа бедняк и сын бедного аульчанина Арсби, жизнь которого во многом схожа с жизнью автора, проходит через сложнейшие коллизии, не теряя человеческого национального достоинства и постепенно становится в ряды тех, кто хочет изменить к лучшему жизнь своего народа, сделать его счастливым. С.-Б. Арсанов сам человек интересной судьбы, прошедший закалку в предреволюционные годы, находившийся в эмиграции в Германии, а в годы революции и гражданской войны находившийся на Крайнем Севере. В 1937 году он подвергся репрессии и более десяти лет познал фут лиха в лагерях ГУЛАГА.

Вторую часть книги написать С.-Б. Арсанов не успел, но в первой части сумел показать национальный колорит, быт, психологию народа, продемонстрировав большое писательское мастерство.

Революции 1917 года и гражданской войне посвящен роман одного из интереснейших чеченских писателей Х. Ошаева «Пламенные годы». Автор его, сам активный участник событий тех лет, встретил Февральскую революцию в Петрограде, будучи студентом лесного института. Вскоре он вернулся в Чечню и включился в бурную политическую обстановку на Тереке, имел непосредственные контакты с руководителями революционного движения на месте А. Шериповым, Н. Гикало и другими. Все это нашло отражение в эпопее «Пламенные годы». Тетралогия широко и многосторонне воспроизводит жизнь народа через семью Шапиевых и других героев книги. Автор делает очень интересные экскурсы в историю, глубоко и увлекательно производит многие страницы жизни своего народа. Здесь показана и расстановка противоборствующих сил на Тереке, их социальные, политические, национальные интересы. Хорошо показана эволюция главного героя Ахмада.

Роман написан динамичным слогом, с отличным знанием чеченского и русского языков, с увлекательной фабулой. Несомненно, «Пламенные годы» занимает большое место в современной чеченской литературе.

Национальной трагедии, связанной с выселением части чеченского рода во второй половине XIX века в Турцию, и национально-освободительной борьбе народа в 70-х годах прошлого века посвящен роман-хроника А. Айдамирова «Долгие ночи» (часть I) и «Молния в горах» (часть II).

Большой писательский талант, умение выхватывать из жизни самые интересные события, исключительное умение видеть детали и словесно раскрывать их продемонстрировал талантливый прозаик, рано ушедший из жизни Шима Окуев. Он успешно работал над историческим многоплановым романом «Республика четырех правителей». Две части романа «Красные цвет на снегу» и «Начало». Обширна география действия главных героев. Начав показом жизни горного аула, автор уводит нас и в промышленный Грозный, и в бурный по тому времени Петербург, и на поле сражений Первой мировой войны и последующих событий в России. В романе захватывающая динамика действий. Писатель превосходно использует богатства народного языка. Ш. Окуев начинал с поэзии, но вскоре его увлекла большая проза. После первой крупной повести принесшей автору шумную известность, многоплановый роман «Республика четырех правителей» тепло был принят читателем, хотя выход его из печати осложнился смертью писателя и накладками, связанными с переходом издательского дела на рыночные отношения. Но то, что вышло из печати, свидетельствует о том, что в чеченской литературе появилось исключительно высокохудожественное произведение, равного которому пока не видно.

Видное место в чеченской литературе занимает поэт, прозаик, литературный критик Магомед Сулаев. Его поиски в литературе были очень многогранны. От тонкой любовной лирики до философских обобщений большого звучания, от короткого четверостишия до больших поэм, от маленького рассказа до повести и романа — таков путь М. Сулаева в родной литературе. В 1967 году вышел его роман «Товсултан покидает горы», который вызвал к себе большое внимание. Роман состоял из нескольких сюжетных линий: выселение чеченцев в 1944 году в Казахстан и Среднюю Азию, пребывание там, возвращение на родину и обустройство здесь. Главным двигателем сюжета стал и неординарный старик Товсултан и его две дочери — Селита и Нурседа. Роман вызвал неоднозначную оценку в критике и у читателя. Но издание романа совпало с окончанием «оттепели» в 60-х годах. На роман откликнулась радиостанция «Свобода», которая оценила роман как направленный против идеологии партии и национальной политики КПСС. Это было подхвачено местными недоброжелателями, в связи с чем писателю пришлось изрядно поволноваться. Но дело далеко, к счастью, не зашло и на этом остановилось. Естественно, в таком виде переиздан он не был. Да и автор едва ли хотел его переиздать без соответствующей доработки. Он продолжал скрупулезно работать над ним, учитывая доброжелательные замечания друзей и коллег. Пришлось ждать новой «оттепели», уже образца перестройки, начатой М. С. Горбачевым в 1985 году. Итогом многолетней работы автора стал роман «Г оры слышат, но молчат» на чеченском языке и в собственном переводе на русский язык. Первая книга вышла в 1991 году, вторая в 1993 году, уже после смерти писателя. Книга обогатилась новыми фактами и писательской раскованностью, связанной с падением «бастилии» цензуры и принципов социалистического реализма. Пожалуй, пока это единственное в своем роде художественное исследование такого уровня о депортации чеченского народа.

Заметное место в истории чеченской литературы занимает творчество одного из наиболее плодовитых писателей Нурдина Музаева.

Нурдин Музаев являлся делегатом I съезда советских писателей и в том же году был принят в Союз писателей.

Первые стихи Н. Музаева полны свежести, жизнерадостности, оптимизма. Конечно, нельзя сказать, что все они написаны на одном уровне. Немало среди них и таких, в которых много плакатности и декларативности, лозунговости, не подкрепленные глубокими образами. Собственно, это общая особенность поэзии 20-30-х годов.

В стихах, написанных в годы войны, поэт призывает своих земляков к борьбе с фашистскими захватчиками, выражает твердую уверенность в грядущей победе над врагом.

Наиболее крупные и художественно значимые произведения Н. Музаевым написаны начиная со второй половины 50-х годов. Это роман в стихах «Сказание о Чечено-Ингушетии», «Горячие сердца», «Бейбулат Таймиев» и многие другие. В них поэт большой интерес проявляет к героическому прошлому родного народа, его дружбе с другими народами. Главным героем в его произведениях показан народ, его борьба за лучшую жизнь.

Н. Музаевым в разные годы написано более десяти пьес. Большинство из них поставлено на сцене Чеченского драматического театра.

Первое крупное прозаическое произведение Н. Музаева — это повесть «Замза», в которой писатель создает образ современной чеченки-инженера. Вслед за повестью были написаны романы «Марш смелых», «Сила мечты», сатирическая повесть «В долине Аргуна».

Творчество Н. Музаева всегда отличалось злободневностью, актуальностью тематики. Желание исследовать современность, в меру своих сил художественно отобразить наиболее типичные явления жизни через образы и сложные коллизии, ответить на вопросы, которые волновали людей — эти качества были свойственны творческому поиску писателя.

Нурдин Музаев — поэт, прозаик, драматург, литературовед, один из чеченских писателей, которые внесли заметный вклад в развитие национальной литературы.

Видное место в целом в советской литературе занимал поэт и прозаик Магомет Амаевич Мамакаев (1910–1973 гг.). Он автор одной из первых чеченских поэм. Поэма «Кровавые горы» написана в 1928 году. Это было становление жанра.

Одна из сильных сторон поэзии М. Мамакаева коренится в глубоком внутреннем образе, когда поэтическая речь покоряет нас исключительной силой чувств и мыслей без внешней витиеватой игры слов. Чувства и мысли образов М. Мамакаева истинны. Отсюда скупость поэта на слова, на сантименты. М. Мамакаев — поэт-новатор в чеченской поэзии. Мужество и преданность — два слова, которые характеризуют поэзию М. Мамакаева. Мужество перед жизнью, ее неожиданными превратностями и преданность той же жизни, беспредельная преданность матери-Родине, Отчизне, земле, вскормившей его, гортанным речам чеченских рек, преданность вечно молодым и мудрым горам, которые являются немыми свидетелями и хранителями нелегкой жизни народа.

Я больше всех люблю одну на свете,

Принадлежит вся жизнь моя одной.

От первых лет, звеневших на рассвете,

До зрелых лет, богатых сединой.

Она права всегда была и будет,

Милей ее на свете не найду.

Я виноват — пускай она осудит,

Я все равно люблю ее одну.

И нет ее прекрасней и светлей,

Нет без нее ни ночи мне, ни дня,

Она цветет все ярче, не старея,

Единственная родина моя!

(Перевод А. Передреева)

Анализ поэтического творчества М. Мамакаева дает нам право говорить о нем как о талантливом мастере слова, который становится в один ряд с выдающимися представителями горской поэзии Кавказа, такими, как Расул Гамзатов, Кайсын Кулиев и др.

Параллельно с поэзией М. Мамакаев работал и в прозе. В начале это были короткие рассказы, очерки, публицистика, а в последние годы и крупные жанры — романы. Но и здесь писателя волновали образы мужественных людей. Так появился роман «Мюрид революции», о героической жизни героя гражданской войны и юного революционера Асланбека Шерипова.

Вслед за первым романом появился и второй — «Зелимхан», о героической личности, борце-одиночке с царской администрацией на Кавказе, человеке, имя которого гремело в начале XX века по всей России. Знаменитый народный мститель, легендарный абрек, о котором он написал в юности стихотворение, стал главным героем нового романа.

Исторический роман М. Мамакаева «Зелимхан» — это широкое художественное полотно, в котором уделено главное место социальным противоречиям общества. Кроме самого Зелимхана перед читателем проходит целая галерея интересных, живых образов, которые так или иначе связаны с главным героем.

Многогранное творчество Магомета Мамакаева заняло прочное место в чеченской литературе.

Произведения разных жанров и на самые различные темы созданы в чеченской прозе М. Мусаевым, А. Дадашевым, У. Ахмадовым, Х. Саракаевым и многими другими литераторами. Следует отметить и о новом поколении прозаиков, входящих в чеченскую литературу в последние годы. Это М. Ахмадов, А. Нанагаев, З. Абдуллаев, С.-Х. М. Нунуев и др.

В поэзии заметный след оставили Х. Эдилов, А. Мамакаев, З. Муталибов, успешно работают Х. Сатуев, Ш. Рашидов, С. Гацаев и многие другие, чье творчество заслуживает пристального внимания.

Немалые успехи в своем развитии имеет и национальная драматургия. В 20-40-е годы успешно творили (естественно, на разных уровнях) С. Бадуев, Х. Ошаев, Ш. Айсханов, А. Мамакаев, Н. Музаев и другие. Наиболее высокого уровня она достигла в наше время. Начиная с конца 50-х годов, когда началась хрущевская «оттепель» и была восстановлена Чечено-Ингушская АССР.

Чеченская литература обогатилась новыми именами талантливых писателей, которые вместе со старшими своими собратьями по перу активно включились в возродившийся литературный процесс.

Большой вклад в драматургию 50-60-х годов внесли Х. Ошаев, А. Хамидов, М. Мусаев, Н. Музаев, Б. Саидов, У. Ахмадов, Л. Яхъяев, Р. Хакишев и др.

Любимым жанром чеченского зрителя является комедия. В 50-80-е годы этот жанр получил дальнейшее развитие.

Важнейшей особенностью чеченской комедии, пожалуй, является ее бытовое содержание.

Наиболее успешно в жанре комедии работал А. Хамидов. Именно его творчество первым вышло за рамки национального театра. К числу таких произведений относится комедия «Бож-Али», переведенная на многие языки народов России. Это выдающееся произведение современной чеченской драматургии. Комедией «Бож-Али» А. Хамидов закрепил за собой имя одного из самых талантливых драматургов, творцов родной литературы.

Таким образом, в 50-80-е годы активно развивался литературный процесс, который в целом способствовал дальнейшему и всестороннему развитию литературы.

В краткой статье о чеченской литературе мы проследили основные закономерности и специфику развития чеченской литературы. Путь этот похож во многом на путь, проделанный литературой большинства народов, входивших в СССР. Мы привыкли считать художественную литературу отражением общественного сознания, зеркалом жизни общества. С этим можно согласиться лишь частично, ибо чеченский народ на протяжении последних пятидесяти лет был объектом перманентного преследования, дискредитации и геноцида 1944–1957 годов. Освободившись от оков железных схем требований социалистического реализма и всесильной цензуры, методологической и содержательной схоластики, чеченская литература еще должна доказать, что она является подлинным летописцем жизни собственного народа.

Чеченская литература конца XIX — начала ХХ века

С наступлением XX века остался позади великий, длиной в две тысячи с лишним лет, путь формирования духовной культуры чеченцев — этой особой и неповторимой, многослойной системы художественности, в каждом пласте которой трансформировалась история народа, его философия прошедших эпох, взаимосвязи с мировыми художественными системами.

Мифы и нартский эпос, волшебные и героические сказки, малые формы эпоса, выдающаяся архитектура башенного строительства Средневековья, наскальные рисунки и надписи на башнях и склепах, а также новая форма осмысления действительности, сформировавшаяся в эпоху Ренессанса — героико-эпические и исторические песни илли, арабоязычная литературно-художественно-эстетическое наследие народа, шагнувшего в XX век.

К познанию этого наследия обращались путешественники, ученые и писатели Запада и Востока. Но их знакомство с древней культурой происходило путем эпизодических контактов с ее носителями.

«Открытие» же Кавказа русскими классиками в XIX в., особенно нравственного мира чеченцев, привнесло в их творчество совершенно новое философское направление, усилило в русской литературе идеи освободительного движения и гуманизма.

«Разработка» эстетических категорий духовной культуры народа для осмысления художественных, нравственно-этических проблем, вставших перед ним на новой стадии его истории — в XX веке, начинается в период перехода от старых форм художественности к новым. В советском литературоведении принято было считать, что этот период приходился на время зарождения так называемых младописьменных литератур.

Сейчас, в условиях неполитизированного подхода к художественному наследию народа, становится очевидным, что духовное наследие народа сыграло большую роль в решении общественнопросветительских задач в Чечне еще в XIX в., в условиях формирования письменной литературы на арабском языке.

Внутри группы национальных просветительских литератур народов Северного Кавказа, связанных между собой многими «валентностями» — этническими, географическими, языковыми, общностью фольклорного развития (И. Г. Неупокаева), чеченская выделяется своим поздним зарождением на русском языке (70-е годы XIX в). Однако сходство фольклорной эстетики, почти равномерный процесс разрушения феодально-родовых устоев горской среды, формирование в ней буржуазных отношений, активное вовлечение части горцев в орбиту российского социально-экономического, культурно-общественного развития ускоряли постановку «поздней» просветительской мыслью Чечни актуальных проблем общественно-политической и экономической жизни народа тех лет.

Чах-Ахриев и Умалат Лаудаев (70-е годы XIX в.) вышли далеко за рамки фольклорного принципа осмысления действительности и, обратившись к «Европейским» жанрам литературы — историкоэтнографическому исследованию, публицистическому и путевому очерку, — явились подлинными новаторами, ознаменовали своим творчеством начало нового исторического этапа в развитии художественного мышления чеченцев и ингушей. Созданный ими собирательный образ народа, найденные художественно-эстетические принципы описания жизни и мировоззрения горца, острая социально-критическая направленность их произведений — традиций на которые первоначально опирались представители художественной и общественной мысли Чечни в начале XX века.

Представители первой волны чеченской светской художественной интеллигенции получили глубокое и всестороннее образование в России, вышли из офицерских и купеческих семей, находились в России, когда там начался всеобщий подъем освободительного движения, направленного на духовное раскрепощение российских народов, на завоевание для них экономических и политических свобод.

Во многом этим объясняется то, что начало XX века в истории Чечни отмечено удивительным всплеском общественного сознания. Появились личности яркие, неординарно мыслящие, мужественные. Таштемир Эльдарханов, Тапа Чермоев, братья Ахмет-ханли и Исмаил Мутушевы, братья Денилбек, Заурбек, Асламбек Шепиповы, Бек Саракаев — представители общественной и художественной мысли Чечни, формировавшейся на стыке XIX и XX веков. Они прошли школу суровой российской действительности 90-х годов XIX — начала XX веков. Их видение своей роли в судьбах народа во многом было созвучно идейным исканиям передовых людей России того времени, чей обобщенный прототип утверждался в русской литературе как борец за создание справедливого общественного строя.

Они принимали деятельное участие в военной и политической жизни самой России и потому воочию видели, как отражались происходящие в России процессы на судьбах народов Северного Кавказа.

Их чаяниям и устремлениям отвечала, в частности, идея национального возрождения национальной самоорганизации и самоуправления, захватившая передовые умы России того времени народов.

Они были убеждены, что в истории настал момент, когда вынашиваемые народами мечты о свободе и независимости, можно осуществить, пользуясь сложившейся в России политической ситуацией 1905–1907 годов, относительной свободой слова, отвоеванной демократическими кругами России у царизма. Их публицистика обостряла гражданские чувства представителей общественной и художественной мысли не только Чечни, но и Северного Кавказа.

Широта социального и политического спектра их деятельности была вызвана тем, что они взяли на себя функции историков и экономистов, политических деятелей, публицистов и редакторов первых газет, авторов национального алфавита и первых школьных учебников.

Ахметхан и Исмаил Мутушевы родились в семье офицера царской армии, который еще в 1868 году определился на военную службу, окончив Владикавказское окружное училище.

Имена этих братьев до середины 80-х годов ХХ в. были под запретом. А. Мутушева местные историки и партийные органы считали буржуазным националистом лишь на том основании, что он в 1917 году был председателем чеченского национального Совета, являвшегося местным органом временного правительства.

Первые статьи А. Мутушева, чья общественная и публицистическая деятельность началась в конце XIX — начале XX века, отличались широтой взгляда на жизнь народа, интернациональным пафосом. В этом смысле показательна одна из его первых публикаций в газете «Новая Русь», издававшейся в С.-Петербурге. Ставя читателя газеты в известность об открытии в ней «мусульманского» отдела, А. Мутушев говорил, что эта «первая попытка солидной газеты послужить культурно-экономическим интересам мусульман России» является в то же время «верным средством испытания нашей гражданской зрелости».

Автор статьи сознает, что «каждая мусульманская народность бедна грамотой в процентном отношении» и все же «насчитывает отдельных представителей как со средним, так и с высшим образованием». К этим представителям и обращается А. Мутушев: «Пусть мы плохие литераторы, пусть наши статьи не блещут красотой художественного слова. Но мы должны твердо запомнить Некрасова: «Поэтом можешь ты не быть, но гражданином быть обязан, и помня, эти великие слова, сказанные в горячие дни шестидесятых годов, мы не должны быть инертны, эгоистичны, думать только о своих личных, будничных интересах».

«Интеллигентные мусульмане! — писал А. Мутушев. — К Вам обращаюсь я с призывом. Помните, что народности, из которых Вы вышли, имеют право рассчитывать на Ваше культурно-экономическое служение их священным интересам».

Сам А. Мутушев старался не на словах, а на деле служить «священным интересам народности». В своих статьях он ставил актуальные проблемы общественно-политического положения горцев, резко критиковал в частности, принципы царской администрации по «наведению порядка в Терской области». Так, в статье «Устроение» А. Мутушев писал, что «горцы Терской области, жаждущие больше, чем кто-либо и действительного порядка, и спокойствия», «затравлены и деморализованы длинным рядом более или менее неудачных «устроителей» их общественной и экономической жизни».

В насыщении общественной и художественной мысли Чечни 1910–1937 годов новыми открытиями большую роль сыграли братья Шериповы.

Назарбек Шерипов явился основоположником жанра национальной драматургии.

Первым, кто органично соединил традиции художественных культур русского и чеченского народов, был герой гражданской войны на Северном Кавказе Асламбек Шерипов — воспитанник полтавского кадетского корпуса.

В творчестве А. Шерипова намечается два периода. Первый из них — период, предшествовавший Октябрю. Это время литературной учебы, накопление опыта. К первому периоду относится работа по записи и переводу на русский язык народных песен, вошедших позднее в отдельный сборник. Именно в работе над переводами ярко проявилась творческая одаренность А. Шерипова. Он перевел всего три песни: «Абрек Геха», «Юсуп — сын Мусы» и «Асир — абрек» (одна из возможных историй). Судя по языку и стилю переводов и путем сопоставления их с оригиналами и вообще с идейно-художественным направлением песенного эпоса, можно прийти к выводу, что сонеты песен, нравственные представления их героев претерпели значительные изменения под творческим воздействием переводчика.

Когда читаешь переводы песен А. Шерипова, живо вспоминаются горьковские «Песня о Соколе» и «Песня о Буревестнике». В них тот же романтически приподнятый стиль, сравнения и эпитеты, придающие событиям возвышенный пафос, олицетворение сил природы («Тоская безумная», «Кровавые тучи», «Красивая смерть», «Сокол, бьющийся в тройном круге клюющих падаль вагонов», «Геха купался в густом темном море огня и свинца» и т. п.), в них слышится гимн мужеству и нарождающейся новой жизни.

Среди переводов А. Шерипова особым сюжетом и композицией отличается песня «Асир-абрек». Предупредив читателя, что «Асир-абрек» — «одна из возможных историй», А. Шерипов не претендует на то, что в основе песни — реальные события. Основной мотив песни — мотив отверженности героя от общества, идейного разлада между ними. Это нам знакомо по некоторым произведениям А. Пушкина, М. Лермонтова. Но если в романтической литературе это гордый одиночка, не находящий своей цели в жизни, то в песне разлад между героем и «толпой» произошел из-за того, что абрек Асир не находит среди нее «гордых, непреклонных и смелых духом героев», которые, как и он, жили бы одной только страстью — бороться и умирать за свободу гор и людей Кавказа». «Забитые и жалкие рабы», не способные на подвиг, «ликуют после смерти каждого героя: они рады, что избавились от живого укора прошлой, героической жизни». Так, образом Асир-абрека в песне утверждается идея борьбы за свободу и счастливую жизнь. Другое дело, что и здесь А. Шерипов остался верен исторической правде: в своей борьбе Асир-абрек умер одиночкой. Таков был удел всех абреков, которые, несмотря на кажущееся единство с народом, все-таки не были тесно связаны с ним.

Начало публицистической деятельности А. Шерипова относится ко второму периоду его творчества, оно было обусловлено Октябрьской революцией. Коренным образом меняются его взгляды на художественную культуру, призванную содействовать просвещению горцев. Его выступления перед чечено-ингушской беднотой, письма к друзьям и идейным противникам, научные статьи и заметки — все было подчинено им одной цели — помочь ему осознать свое национальное достоинство путем разъяснения складывавшейся в его истории сложнейшей ситуации периода гражданской войны на Северном Кавказе.

Статьи А. Шерипова, относящиеся к периоду накала событий 1918–1919 годов, отличаются широтой мысли, аргументированностью, умением верно ориентироваться в сложнейших переплетениях национальных, классовых, политических интересов в Терской области, выбрать из этого запутанного клубка единственного правильный путь, отвечающий интересам народа («Герои Чечни и Дагестана», «Работа «Святых», «Обращение к грозненской демократии», «Письмо правителю Чечни от добрармии генералу Э. Алиеву и председателю Атагинского Совета И. Чуликову и др.).

В одном из писем к знакомой А. Шерипов писал: «Мы пойдем на смерть за народ не по обязанности, а с наслаждением и радостью». Его фольклорные герои тоже встречали смерть «с наслаждением и радостью». Применительно к жизни А. Шерипова эти слова приобрели реальное, жизненное содержание, здесь они отражают внутренний мир, нравственный идеал человека, погибшего в 1919 г., защищая интересы трудовых чеченцев.

На формировании мировоззрении А. Шерипова несомненно оказал влияние его старший брат — Денилбек Шерипов, который в начале XX века принимал активное участие в культурно-просветительской работе, проводимой чеченской интеллигенцией среди своего народа. В 1911–1912 годах Д. Шерипов издавал в г. Грозном газету «Терец», которая уделяла большое внимание жизни края, изобличала национально-колониальную политику царизма, показывала, что среди чеченцев и ингушей зреет протест, что, несмотря на отсталость крестьян и противодействие шейхов и купцов, у народа пробуждается самосознание, стремление осмыслить свою роль в истории и тяга к просвещению.

После окончания гражданской войны и установления советской власти на Северном Кавказе З. и Д. Шериповы входили в состав Чеченского ревкома, затем Чеченского облисполкома. Д. Шерипов с 1922 по 1925 г. — председатель облсуда, а З. Шерипов заведовал отделами, являлся заместителем Председателя облцика. За эти годы каждый из них в своей сфере сделал немало: Д. Шерипов внедрял в сознание горцев азы закона и нового общежития, З. Шерипов — в организации новой системы образования. Обе сферы деятельности требовали от них огромного мужества и самоотверженности, ибо жившие веками вольной и свободной жизнью горцы всячески противодействовали установлению над ними строгих правил закона, а открытие советских школ проходило в острой схватке с приверженцами примечетских религиозных школ.

В указанные и последующие годы активизировалась литературная, публицистическая и исследовательская деятельность З. и Д. Шериповых. З. Шерипов собирал и публиковал фольклорные произведения, впервые написал очерк о Шейхе Мансуре.

Особое значение для освоения населением русского языка и переводческой деятельности начинающих писателей имело составление и издание З. Шериповым русско-чеченского словаря. Читатели отметили своевременность и актуальность этого издания.

Чеченская литература 1920-1930-х годов

Во второй половине 20-х годов усилился интерес к истории народа.

Основоположниками исследовательской мысли Чечни явились просветители Х. Ошаев, впервые обратившийся к проблеме мюридизма в Чечне и на Северном Кавказе своеобразия революционного движения в Чечне.

Прояснение в таких исследованиях некоторых коллизий истории народа явилось безусловно своеобразным импульсом для обращения начинающих поэтов и писателей к теме исторического прошлого. Первые произведения на эту тему по времени совпали с активизацией в Чечне исследовательской мысли. На стыке 20-30-х годов основной проблематикой молодой литературы стала воссоздание образа людей, живших в прошлом, боровшихся и страдавших во имя счастья своего народа. К этому времени в лирике был накоплен определенный идейно-эстетический опыт в осмыслении гражданской позиции лирического героя. В недрах лирики, опираясь на ее достижения, созревала лиро-эпическая поэма. В появившихся в то время поэмах М. Мамакаева «Кровавые горы» (1928), «Разговор с матерью» (1934), С. Бадуева «Партизаны» (1934), А. Нажаева «Чабан» (1936) налицо новаторские достижения поэтов, сумевших переплавить традиции народных песен и русской поэзии, создать яркие произведения, пронизанные идеями братства между русским и чеченским народами. В поэмах широко использованы традиции историко-героических песен. Обращение поэтов к устно-поэтической культуре народа являлось необходимым этапом в становлении национальных литератур. В жанре поэмы они продолжают и развивают демократические традиции героико-исторических песен. Поэты создавали понятные и доступные народной массе (чье просвещение только начиналось) произведения. Использование поэтических образов народных песен приближало поэтов к познанию национального характера народа.

Одно из примечательных явлений чеченской литературы 20— 30-х годов — обращение поэтов и писателей к большим художественным формам, в которых обобщался исторический путь народа. Запечатленные в поэмах М. Мамакаева, С. Бадуева, А. Нажаева, А. Мамакаева («В горах Чечни», 1941) исторические пути народа, выраженная в их произведениях концепция личности и истории утверждали эстетические принципы формирующейся национальной литературы.

Своеобразие творчества чеченских писателей 20-30-х годов заключается в том, что в силу особенностей общественно-политической и историко-культурной ситуации, характерной для Чечни до и после октябрьского периодов, писатели решали многие задачи просвещения художественными средствами. В Чечне к концу 1924 года было всего 58 советских школ, и только в начале 1925 года, по инициативе Председателя Чеченского облисполкома Т. Эльдарханова, было организовано общество изучения края. В этих условиях начинающие писатели, опиравшиеся на традиции своих предшественников, просветителей конца XIX— начала XX в., осознали, выражаясь словами В. Г. Белинского (из его «Письма к Н. В. Гоголю»), что Чечне отныне «нужны не проповеди <…>, а пробуждение в народе чувства человеческого достоинства».

По убеждению молодых писателей, это является необходимым условием для быстрейшего достижения народом успехов «в цивилизации, просвещении и гуманности».

Саид Бадуев — основоположник чеченской литературы

Чеченцы Саид Бадуев — основоположник чеченской литературы.

Достижения литературы в этом направлении, постановка и решение значительных социальных проблем, предопределивших развитие жанров рассказа, повести и романа, связаны с появлением в ней Саида Бадуева и Саид-Бея Арсанова.

С. Бадуев с самого начала заявил о себе как писатель, которому было тесно в рамках зарождающегося рассказа, основанного на кровной зависимости от фольклорных сюжетов и образов, выразительных средств. Уже первые его рассказы свидетельствуют о том, что он пришел в литературу, пройдя школу хорошей профессиональной подготовки в русской литературе, по своим собственным видениям истории и современности, со своей тематикой и манерой повествования. Характерной чертой писателя стало умение в маленьком эпизоде, посредством небольшого на первый взгляд конфликта, сказать о многих теневых сторонах быта и характера народа, его мировоззрении, нравственных и этических представлениях. Каждый герой его произведений несет в себе социально и общественно значимые идеи, штрихи каждого из них все глубже характеризуют жизнь народа, его внутренний мир.

В начале творческого пути писатель как бы проверяет нравственный мир своих героев ставя их перед трудным выбором. При этом ярко выраженной особенностью уже первых его произведений является попытка проникнуть во внутренний, духовный мир героев. Настоятельная необходимость подчиниться властному требованию человеческого долга борется в душе Усама с условностями, навязанными адатом, — и эта внутренняя борьба приводит его в смятение. В результате происходит трагедия («Адат»).

Один из действенных приемов писателя — внутренний монолог персонажа, монолог писателя, обычно завершающий сюжет рассказа, состоящий из вопросов-обращений к читателю. Эта форма и особенность стиля С. Бадуева были привнесены в чеченскую прозу. Именно обличающая, обвиняющая, осуждающая устаревшие адатские нравственные установки позиция писателя, именно острый публицистический пафос его произведений, воспитывающий читателя, были обусловлены временем, когда среди горцев начали складываться новые морально-этические нормы. В этих условиях на первых порах наиболее плодотворной оказалась форма письма С. Бадуева, позволяющая прямо и непосредственно обращаться к читателю. Она имела огромное воспитательное значение своей дидактической направленностью («Олдум», «Имран», «Колодец», «Зийнап», «Кабиха», «Месть», «Ураза» и многие другие).

Переход писателя к большим эпическим формам повествования был подготовлен его предыдущими идейно-эстетическими поисками в жанре рассказа. Процесс развития жанра повести в творчестве С. Бадуева был настолько стремителен, что в конце 20-х — начале 30-х годов писатель написал пять крупных произведений («Г олод», «Огненная гора», «Бешто» и другие), в которых в полной мере отразились его идейно-художественные искания, запечатлены внутренние сдвиги в характере и мировоззрении горца, жившего на рубеже двух эпох. Естественно, поэтому в основе его повести лежат социально-классовые конфликты своего времени и сопряженные с ними эпизоды духовной жизни человека.

В рассказах и повестях С. Бадуева впервые в письменной чеченской литературе подняты гуманистические проблемы, развивая и обновляя традиции гуманизма, заложенные в фольклоре. Лирическими, публицистическими отступлениями, явно выраженным сочувствием к герою, анализом описанных событий в конце рассказа — всеми этими художественными приемами писатель выражал, прежде всего, гуманистическую концепцию человека и решал вопрос о необходимости бережного, чуткого и терпеливого отношения к человеку, душевно надломленному в прошлом, а ныне очутившемуся в водовороте острой классовой борьбы. Кстати, эта проблема ставилась им и в поэзии (стихотворение «Наш сад», поэма «Два солнца» и др.).

Анализ возможностей человека в моменты резких сдвигов в его жизни — качество, которое определило эстетическую структуру целого ряда произведений писателя, воссоздающих прошлую жизнь народа. Момент кризиса, перелома в судьбах героев выявляет меру их человечности, мужества, подготовленности для сопротивления реакционным нравственным нормам бытия, для восприятия и утверждения новых идей своего времени. К осмыслению образа Петимат — героини из одноименного романа — писатель подошел, опираясь именно на эти критерии. В романе «Петимат» писатель показал читателю, что в дореволюционном прошлом была и другая правда, которая в корне отличалась от «правды» муллы в повести «Огненная гора». Правда эта поддерживала энергию социальных низов, вдохновляла на борьбу с угнетателями, интернационализировала их сознание. Правда эта заключалась в постоянном влиянии на умы трудящихся горцев демократических идей передовой, протестующей и борющейся России.

После романа «Петимат» тематика творчества С. Бадуева резко меняется. Писатель приступает к новым обобщениям, анализирует духовный мир человека, очутившегося на гребне социалистического строительства. Произведения, написанные им с 1930 по 1937 год (до его репрессии) в поэзии, прозе и драматургии по своему эстетическому потенциалу и художественной силе менее значимы, чем произведения, в которых он осмысливал дореволюционную жизнь своего народа.

Почти одновременно с С. Бадуевым приступил к написанию своего романа и С.-Б. Арсанов. Но в отличие от романа С. Бадуева, в романе С.-Б. Арсанова «Два поколения» на первый план выступили другие факторы, свидетельствующие об эволюции эпического жанра в молодой литературе. Писателя заинтересовал новый тип человека, в котором воплотились судьбы трудящегося народа, пришедшего вместе с русским пролетариатом к первой русской революции.

Главная сюжетная линия романа сопряжена с судьбой самого писателя. Но это не только хроника жизни одной семьи. Знакомое, лично пережитое, события, сопутствовавшие ему и его семье и определившие их место в истории, — все это писателем осмыслено на примере типичной судьбы чеченского крестьянина, участвовавшего в русской революции и впитавшего в себя идеи демократии и социализма, вынашивавшиеся русским пролетариатом.

В рождении такого творческого замысла и в его осуществлении важнейшая роль принадлежит известным русским писателям А. Серафимовичу и А. Фадееву, с которыми С.-Б. Арсанов находился в дружбе. Опубликованные в начале 30-х годов, в журнале «Революция и горец», первые главы романа были просмотрены А. Фадеевым, им правлены и благословлены в печать. В 1931 году С.-Б. Арсанов отдал свое произведение на суд А. Фадеева. И сразу же появился его отзыв, свидетельствующий о том, что А. Фадееву была близка история, воссозданная в романе. «С моей точки зрения, — писал А. Фадеев в своем письме в издательство «Федерация», — это первый советский роман о горцах, в котором нет ложной, традиционной экзотики, и горцы поданы с подлинным знанием их быта и психики. Роман охватывает большую историческую полосу и широкие социальные слои (казачество, рабочие, чиновничество, революционеры) — все это органически связано с судьбой основного героя романа Бено, крестьянского парня, растущего в пролетарского революционера… Роман читается с очень большим интересом, несомненно, он выдержит не одно издание и будет с особенным интересом читаться нашей молодежью».

С.-Б. Арсанов первым художественно зрело и полноправно отразил в чеченской литературе проблему взаимосвязи личности и коллектива. Он показал эволюцию мировоззрения героя, заставив его прозреть в самой гуще классовой борьбы, в тесной связи с революционным движением русского пролетариата.

Синтез автобиографического материала и художественного вымысла в произведениях романных форм — типичное явление в национальных литературах 20-30-х годов, в которых строгий документализм озарен ответом романтики, обусловленной революционной эпохой. С.-Б. Арсанов первый из чеченских писателей тех лет расширил пространственно-временные рамки действий своих героев, вывел их за пределы узких национальных рамок, показал их причастность ко многим событиям, происходившим в России, нарисовал их связи со многими социальными сословиями России. Такая широта взгляда на исторические судьбы родного народа, глубина анализа его уклада в чеченской литературе появились впервые.

Общим итогом художественных исканий в чеченской литературе 20-40-х годов является то, что они прочно стали на путь осмысления исторического прошлого, новой действительности, обогатились гуманистическими идеалами.

Чеченская литература 1950-1980-х годов

В начале 1944 года весь чеченский народ подвергся сталинской репрессии, был депортирован в Среднюю Азию и Казахстан. Развитие литературы и искусства народа было приостановлено. И все же пути ее развития во второй половине 50-х — конце 80-х годов отмечены значительным идейным, тематическим и художественным ростом, жанровым обогащением, укреплением связей с другими братскими литературами страны. Новая нравственная атмосфера в обществе, глубинные изменения, происшедшие во внутреннем мире и в гражданской позиции человека, емко отразились прежде всего в поэзии. Ее дальнейшее развитие со второй половины 50-х годов связано с именами поэтов старшего поколения: М. Мамакаева, Н. Музаева, Б. Саидова, А. Мамакаева, А. Сулейманова, М. Сулаева, Х. Эдилова и др.

Некоторые из них (М. Мамакаев, Н. Музаев, А. Мамакаев), явившиеся, по существу, родоначальниками поэзии 20-30-х годов, сразу же после восстановления Республики в 1957 году продолжили осмысление темы личности в обществе, начатое ими в предвоенные годы, прерванное войной, а затем выселением чеченцев в 1944 г. Тринадцать лет бесправия обострили звучание этой темы в их поэзии. Тяжкие раздумья о себе, о судьбах народов и родины придали ей поразительную открытость к состраданию, небывалые ранее глубину и задушевность, вызванные народной трагедией. На смену характерному для их раннего творчества решению тем и конфликтов, обусловленных сугубо внутринациональными проблемами, несмотря на глубокие травмы, оставленные в их душах сталинским террором, пришла широта общественной, общечеловеческой проблематики. Все чаще звучала в их поэзии тема предназначения человека, смысла и цели его жизни. Лирико-философское осмысление бытия стало характерной чертой не только поэтов старшего поколения, но и поэтов так называемых второго и третьего поколения, пришедших в литературу в 60-80-е годы.

Все это является одним из весомых свидетельств того, что чеченские поэты сумели перешагнуть через личные обиды, не замкнулись в себе, годы сталинского террора не погасили их интернационалистские чувства. В их поэзию, как и в поэзию поэтов второго поколения — Р. Ахматовой, Ш. Арсанукаева, М. Кибиева, Х. Сатуева и других, широко вошли мотивы отчизны, любви и сыновнего долга перед ней. Начались кропотливые поиски художественных средств для передачи тончайших движений души лирического героя, идейно и нравственно созревшего для того, чтобы вместить в своем сердце радости и боли всей страны. У такого лирического героя в жизни могут быть только три высоты: первая — его родные места, где жили отцы — «Роднее их нет на свете мест»; вторая высота — Кавказ; третья высота — Россия — «Родина, славная и великая», «Сияющие вершины трех высот — моя любовь, моя судьба» («Три высоты» Ш. Арсанукаева, «А Лермонтову было двадцать семь», «На могиле Бестужева» Р. Ахматовой).

Во второй половине 50-х, в 60-70-е годы в литературе вновь усилилось стремление писателей осмыслить и объяснить важнейшие события истории чеченского народа. Интенсивно развивались традиции романного мышления, сложившиеся на стыке 20-30-х годов. Появились романы Х. Ошаева «Пламенные годы», М. Мамакаева «Мюрид революции», «Зелимхан», А. Айдамирова «Именем свободы» и «Долгие ночи», Ш. Окуева «Красные цветы на снегу», «Пролог», на которых лежит «печать переходных эпох». Романы восприняли и развили способы и принципы нравственных качеств героев, воссозданных в первых литературных опытах, воедино связали значительные события с судьбами героев. Впервые героем эпического произведения стал народ.

Указанные романы — своеобразный сплав строгой документальности, острой публицистики, художественного вымысла и даже некоторой очерковости. Исторические и фольклорно-этнографические познания писателей стали основой создания этого фона, на котором развертывалось повествование об исторических событиях и человеческих судьбах, вводя читателя в национальноспецифический мир изображаемого времени. В образах Арсби, Дмитрия Ивашина, Асланбека Шерипова, Зелимхана, Алхаста и др. героев писатели воплотили типичные социальные, психологические и моральные черты, присущие лучшим представителям народа, преодолевшего бури и невзгоды прошедших веков.

Во второй половине 80-х — начале 90-х годов наметился постепенный отход писателей от темы исторического прошлого. Усиление их внимания к современности можно объяснить развитием общественных процессов сегодняшней национальной жизни, в которой накопилось слишком много неотложных актуальных проблем, требующих своего художественного осмысления. В литературе вновь на первый план выдвигаются жанры повести и романа: «Подъем» А. Айдамирова, «На рассвете, когда звезды гаснут» М. Ахмадова, «Запах прелой листвы» И. Эльсанова, «Мелодии Родины» С.-Х. Нунуева — произведения, написанные в разной стилевой манере, но их объединяет проблема формирования социально-нравственных позиций героев, находящихся в гуще событий своего времени. В центре внимания писателей — проблема человека и его корней, наследования им морально-нравственных традиций, этики народа.

Но, начиная с 1994 года, в результате двух опустошительных войн в Чечне, развитие литературы и искусства чеченского народа по сути приостановилось.

Когда гремят пушки, музы молчат…

Писатели и поэты Чечни

Абузар Айдамиров

Абузар Айдамиров — народный писатель Чечено-Ингушетии, прозаик, поэт, публицист, известный общественный и политический деятель.

Чеченцы Абузар Айдамиров.

Он родился в 1933 (1929?) году в селе Мескеты Ножай-Юртовского района. Детство закончилось в феврале 1944 года, в тот холодный зимний день, когда он вместе со всем народом отправился в далекий Казахстан. Безвинный, но с клеймом изменника Родины, врага народа. На его плечи легли тяжелые испытания, которые он преодолевал мужественно, с упорством работая, учась.

Некоторое время он был учетчиком полеводческой бригады, потом школьным библиотекарем, заместителем главного бухгалтера совхоза. Возвращение на родину помешало закончить Бишкекский сельскохозяйственный техникум. Впрочем, работа бухгалтера не отвечала его духовным запросам. С 1 сентября 1957 года Абузар открывает новую страницу своей биографии, став учителем чеченского языка и литературы в Мескетинской школе. Почти три десятилетия, с 1958-го по 1987 год, он работает директором этой школы, совмещая тяжелый труд учителя с литературным творчеством.

В 1963 году А. Айдамиров окончил заочное отделение историко-филологического факультета ЧИГПИ. А в 1967–1969 годах прошел Высшие литературные курсы в Литинституте им. М. Горького. Он стал поистине народным учителем и народным писателем.

Был награжден почетными знаками «Отличник образования РСФСР» (1997), «Отличник образования СССР» (1985), а в 2002 году ему присвоено звание «Народный учитель Чеченской Республики». Кроме того, он является народным писателем Чечено-Ингушетии (1977), почетным профессором Чеченского государственного университета (1993), почетным академиком Академии наук ЧР (1993). В 1976 году награжден орденом Трудового Красного Знамени. На протяжении тридцати лет он был бессменно депутатом Ножай-Юртовского районного совета, а в 1989–1991 годах — депутатом Верховного Совета СССР. В 2004 году избран председателем Союза писателей ЧР.

У Абузара Айдамирова пятеро детей и двенадцать внуков. Сын Магомед (1965 г. р.) и дочь Совдан (1960 г. р.) закончили исторический факультет, дочери Яхита (1960 г. р.) и Машар (1963 г. р.) — филологический факультет Чечено-Ингушского госуниверситета им. Л. Н. Толстого. Младшая дочь — Седа — родилась в 2002 году. Творческий путь Абузара Айдамирова начался в 1956 году, когда он отнес свои первые произведения в редакцию газеты «Знамя труда», которая издавалась в Алма-Ате. Именно вокруг этой газеты начали собираться чудом уцелевшие в годы репрессий писатели старшего поколения, которые прошли все муки ада сталинских лагерей, — Х. Ошаев, М. Мамакаев, А. Мамакаев, С. Арсанов, а также представители нового поколения, к которому принадлежал и сам А. Айдамиров.

Его первые стихотворения и рассказы мало отличались от подобных произведений других авторов того времени и по содержанию, и по форме. В рассказе «Письмо» молодой писатель создал образы двух молодых людей, Солты и Дадаш, счастью которых помешала сначала война, а затем ссылка. В стихотворениях тех лет преобладает тема родного края, характерная для поэзии всех репрессированных кавказских народов. В эти же годы он пишет целый ряд прекрасных лирических стихотворений. На слова некоторых из них позднее были созданы песни.

Плодотворными для писателя стали 60-е годы. Одна за другой выходят его книги: «Сердце матери», «В родных горах», «Свет в горах», «Подвиги Генарсолты», «В на уле», «Именем свободы». Его стихотворения, рассказы, повести становятся известны широкому кругу читателей.

Всенародное признание писателю принесла историческая проза. Впервые к исторической теме Абузар Айдамиров обратился в повести «Именем свободы», которая вышла в свет в 1963 году в сборнике «Свет в горах». Именно в ней — исток всех последующих исторических романов писателя. Герой повести Али, участник Кавказской войны, а также последнего массового выступления горцев за независимость под руководством Алибека в 1877–1878 годах, возвращается в родной аул после 25-летней каторги. Вокруг Али собираются те здоровые силы общества, которые стали на путь борьбы; для них он становится учителем и наставником, связующим звеном с центрами революционного движения на Кавказе. Али погибает во время боевых действий в период Первой русской революции 1905–1907 годов. Таким образом, писатель попытался охватить наиболее важные события почти 50-летнего периода жизни Чечни и России, но дать их развернутую картину в одной небольшой повести было невозможно. Это проявилось и в значительно расширенном варианте этой повести — одноименном романе, изданном в 1968 году. Осознавая это, Абузар Айдамиров приступил к трилогии «Долгие ночи», над которой проработал более тридцати лет. В нее вошли романы «Долгие ночи» (1972), «Молния в горах» (1989) и «Буря» (1999).

Пожалуй, во всей истории чеченской литературы нет другого произведения, которое имело бы такой успех у читателей, как роман «Долгие ночи»: 5000 экземпляров книги разошлись в считанные дни, о нем говорили, спорили. Десятки и сотни людей специально научились читать по-чеченски, чтобы прочесть этот роман. И такой интерес к нему проявлялся вплоть до событий последних лет. В чем же причина такого успеха?

Несомненно, одна из важных причин то, что Абузар Айдамиров несколько раздвинул временные рамки своего романа, обратился к событиям, о которых до него не было написано. Кавказская война, изображенная в романе ретроспективно, через воспоминания ее участников, массовое переселение горцев в Турцию в 1865 году — эти темы в чеченской литературе до него оставались почти нетронутыми. Абузар Айдамиров заполнил этот пробел в чеченской литературе своим романом, что и обусловило его успех. Тема мухаджирства привлекала к себе внимание кавказских писателей и до А. Айдамирова, и после него — достаточно вспомнить такие произведения, как очерк «Горцы-переселенцы» Инала Канукова, романы «Из тьмы веков» Идриса Базоркина, «Последний из ушедших» Баграта Шинкубы, повесть Михаила Лохвицкого «Громовый гул» и другие.

Все три романа Абузара Айдамирова вытекают из повести «Именем свободы». Темы, пунктирно намеченные в ней, в новых произведениях были развернуты писателем в широкую панораму.

В романе «Долгие ночи» действие разворачивается в 60-е годы XIX века. События, происходившие на Кавказе, писатель рассматривает в контексте европейской и мировой истории. В романе наряду с вымышленными героями появляются и образы реальных исторических деятелей: Шамиль и его наибы, русский царь и генералы, вплоть до Маркса, руководившего зарождавшимся тогда коммунистическим движением. Читателю пришлись по душе и запомнились Телхиг, Юсуп-хаджи, Байсангур.

В истории чеченского народа не хватало личностей. Фигурировало лишь несколько фольклорных героев — Алиев Сурхо, Таймиев Бейбулат и некоторые другие. На страницах романа «Долгие ночи» ожили новые герои, о которых в свое время знали во всей Европе, — военачальники и мыслители. Писатель вложил в их руки оружие, а в уста — речь, вернул их народу, тем самым обессмертив. Всем своим содержанием роман подводил читателя к мысли, что история чеченского народа начинается не с 1917 года, как утверждалось официальной идеологией, а уходит своими корнями значительно глубже, насыщена яркими страницами и выдающимися личностями. В этом было значение романа, воспринимаемого многими как исторический документ, а не как художественное произведение.

Появление романа «Долгие ночи» в печати в те годы, позднее обозначенные как годы застоя, стало возможным из-за того, что идеологи местного масштаба не совсем поняли смысл этого романа. Спустя некоторое время роман подвергся многочисленным нападкам, был фактически запрещен. Так, в 1983 году, когда отмечался 50-летний юбилей писателя, на торжественном вечере было запрещено произносить название романа. Была спущена соответствующая директива, и за ее соблюдением зорко следили «компетентные» органы. Это только подогревало и до того существовавший интерес к нему со стороны читателей. «Реабилитация» романа произошла только в годы перестройки: в 1990 году появилось его переиздание на чеченском языке, а в 1996 году он был издан и на русском.

Драматично сложилась и судьба второй книги трилогии. От момента завершения работы до издания романа прошло более десяти лет, он был напечатан в 1989 году. Роман «Молния в горах» тематически связан с «Долгими ночами», в нем встречаются герои первой части трилогии, в том числе и Алибек. Основное внимание писателя в новом романе привлекают события 1877–1878 годов, когда, воспользовавшись тем, что основные силы России отвлечены на войну с Турцией, горцы подняли восстание. Оно было жестоко подавлено. Алибека и четверых его ближайших сподвижников повесили, многих участников заключили в тюрьмы, отправили на каторгу. Восстание 1877–1878 годов стало последним массовым выступлением горцев.

На рубеже ХIХ-ХХ веков на Кавказе широкое распространение получило абречество. Как отмечал в своем предисловии к переводам чеченских песен Асланбек Шерипов, «власти терроризировали население, а абреки терроризировали эту власть». Наиболее ярким представителем абречества является Зелимхан Гашмазукаев, державший в страхе администрацию области более десяти лет, вплоть до своей гибели в 1913 году.

Сложные политические и социально-экономические проблемы конца XIX — начала XX века, события Первой русской революции, а также последовавшая после ее поражения реакция нашли отражение в романе «Буря», вышедшем в свет в 1999 году. Изданная мизерным тиражом на чеченском языке фондом Зелимхана Гашмазукаева непосредственно перед началом военных действий, книга уже стала библиографической редкостью.

Надо отметить и ряд других книг Абузара Айдамирова — «По горным дорогам», «Вершины» и «Один день судьбы». В первую из них вошли произведения малых жанров — «В день смерти сына», «Рассказ разведенной женщины», «Хорошие люди», «Соперник», а также историческая хроника о Шамиле. В рассказах писателя о современности в центре внимания были нравственно-этические вопросы, проблемы духовности. Писатель не только констатирует факты, но и вскрывает причины, предлагает пути выхода из ситуации, в которой оказалось наше общество именно из-за духовного кризиса. Эти размышления писателя легли в основу вышедшего в 2004 году нравственно-философского трактата «Наши нравы».

В книгу «Один день судьбы» вошли одноименная повесть, а также повести «Сыновья свободы» и «Калужский пленник». Первая была написана А. Айдамировым еще в начале 60-х, но тогда издать ее не удалось, так как тема оставалась запретной — в повести изображен один день из жизни чеченского народа — день годовщины выселения. Своеобразная композиция, напоминающая киносценарий, позволяет писателю показать множество эпизодов, десятки образов, достигнуть тем самым широкого изображения жизни народа, поставленного властью вне закона. Повесть полна трагического пафоса, но в то же время наполнена оптимизмом, верой в человека, который даже в нечеловеческих условиях все-таки остается Человеком. Писатель посвятил эту повесть своему отцу. Она, несомненно, носит автобиографический характер.

В повести «Калужский пленник» А. Айдамиров вновь обращается к исторической теме. В ней писатель изобразил последние годы жизни имама Шамиля; в отличие от других его исторических произведений, в которых на первом плане стоят события, писатель отразил внутренний мир своего героя, создал глубоко психологический образ.

В последние годы А. Айдамиров опубликовал в периодической печати большое количество публицистических произведений, в которых осмысливаются происходящие в настоящее время в Чечне события, предлагаются пути выхода из затяжного кризиса, в котором время идет работа над изданием собрания сочинений писателя на русском языке в 6 томах. Три из них уже вышли в свет.

Абузар Айдамиров — один из самых известных и почитаемых деятелей чеченской литературы, внесший огромный вклад в ее историю последних десятилетий.

Глубоко переживает писатель трагедию, связанную с военными конфликтами, унесшими многие человеческие жизни, о чем написано в статье «Корни чеченской трагедии», вышедшей отдельным изданием в 2002 году.

О своей жизни, творческом пути А. Айдамиров написал книгу воспоминаний «Мой жизненный путь», фрагменты которой появились на страницах журнала «Орга» (2003. № 7). Многие годы он работает над описанием истории своего народа. В 1991 году вышла в свет его «Хронология истории Чечено-Ингушетии», в которой отмечены наиболее значительные события, начиная с древнейших времен до 1917 года. Работа еще не завершена, автор в настоящее время значительно расширяет и углубляет свое исследование, включая в него и события последнего столетия. Это огромный труд, ценный вклад ученого-историка в развитие науки.

Произведения Абузара Айдамирова переведены на арабский, турецкий, русский и другие языки. В Иордании изданы его книги «По горным дорогам», «Завещание брата» и «Долгие ночи».

Магомет Сулаев

Магомет Сулаев — писатель и врач, член Союза писателей СССР и заслуженный врач Чечено-Ингушетии. Аналогии из истории русской литературы напрашиваются сами собой — Антон Чехов, Михаил Булгаков. В русской поэзии у М. Сулаева было два кумира — А. Пушкин и М. Лермонтов, чьи стихи он переводил с русского на чеченский. Однако своим главным наставником в творчестве он считал родной чеченский фольклор, который очаровал его в самом начале писательского пути и увлек на всю жизнь. Об этом свидетельствует и его первое стихотворение «Чеченская песня», написанное в духе фольклора, когда юному поэту было 15 лет.

М. Сулаев родом из села Гойты, близ Грозного. В 1933 году будущий поэт едет учиться в Баку. Заканчивает в 1937 году педагогический рабфак, затем — в 1941 году — Азербайджанский медицинский институт. После этого начинается врачебная деятельность, которую М. Сулаев неизменно совмещает с литературным творчеством. С 1941 г. он работал главным врачом районных больниц республики и г. Грозного.

В 1943 году была написана первая крупная поэма «Солнце победит», посвященная подвигу Героя Советского Союза Х. Нурадилова во время Великой отечественной войны с фашистской Германией. Это — одно из лучших произведений чеченской литературы военного времени. В 1966 году вышел в свет роман «Тавсултан покидает горы» — самое значительное произведение Магомета Сулаева об истории чеченского народа на протяжении почти двух десятилетий. Творческий путь поэта и прозаика продолжался свыше пятидесяти лет. За эти годы бьти изданы десятки сборников стихов и рассказов, критических статей и переводов на русском и чеченском языках: «Правда», «Искры из сердца», «Песни любви», «Вечный огонь», «Чинар на скале», «Человечность», «Цвет планеты», «Горы не забывают» и другие. В большинстве своих произведений поэт воспел любовь к людям, к родному дому, к Родине, потому что сам был наделен сердцем, способным вместить в себя целый мир и подарить этот мир другим.

Голуби быстрые.

Разорву в порыве страсти.

Сердце я на сто частей,

Обращу я эти части.

В стаю быстрых голубей!

И пущу по белу свету,

Чтоб, летя быстрее стрел,

Всю б увидели планету,

Что я в жизни не успел!

Чтоб они, будя повсюду.

В людях жажду добрых дел,

Сердце всем раздали б людям.

Что я в жизни не успел!

Раз в детстве испугалась мать моя,

Не слыша моего сердцебиенья;

К холму целебному, за край селенья,

Тотчас же понесла она меня.

О том холме твердили старики,

Что сказочен его прозрачный воздух,

Настоенный на травах и на звездах,

Врачующий от хвори и тоски.

Я воздух тот испил, следя с холма,

Как облака тянулись караваном:

За край земли, как в край обетованный,

Они текли струисто, как волна.

На западе, светясь, одно из них.

Вдруг опустилось золотою кровлей,

Но солнце прорвало его покровы,

Лучистыми снопами брызнув вниз.

А за поляной в зелени тонул,

И в зеркале пруда едва качался,

И сквозь листву мне тихо улыбался,

Да, улыбался мне родной аул!

Так жизнь впервые потрясла меня,

И громкий стук тогда в груди раздался,

Да! Это сердце жизни резонансом.

Стучит во мне с того большого дня!

И мир, и родина, и жизнь, и мать —

Все в красоту одну соединилось.

И сердце с той поры всегда стремилось.

Законы этой красоты понять.

Мой друг, не называй красивой ту,

Что отличил глазами, глядя в лица…

Глаза создать не могут красоту:

Источник красоты в душе таится.

И верь, не всякая любовь сладка:

Любовь, что нас не мучит, гаснет вскоре,

И счастья не найдешь в любви, пока.

Не принесет она познанье горя.

Любовь нам силу нартов придает,

Когда она кипит без суесловья,

И красота нетленная цветет.

Навеки, сотворенная любовью.

Слово к матери.

Я в сердце воскрешаю образ милый,

Узнай, чем я дышу и чем горю,

О мать моя! Я над твоей могилой.

Стою и, как с живою, говорю.

В каком бы жизнь моя ни мчалась русле,

Я совестью твоей себя сужу.

Уеду ли куда, назад вернусь ли,

Я на твою могилу прихожу.

И мысль моя становится всесильной,

И весь я чувством одержим одним.

Когда на холмик погляжу могильный.

И на пустое место рядом с ним.

О мать моя! Твое — всегда со мною:

Вдыхаю воздух, что вдыхала ты.

Хожу твоей дорожкою лесною,

Кидаю на твои следы цветы.

Как ни уходишь дальше ты с годами,

Родимая, тебе забвенья нет.

Передо мной твой образ в светлой раме,

В душе моей — твой негасимый свет.

Куда б меня ни бросила судьбина,

Мысль о тебе во всех краях со мной.

Тоскую о тебе тоскою сына,

Тоскою сына о земле родной.

Раз увидал я женщину в Измире,

Похожую немного на тебя.

В гостинице чужой — в чужой квартире —

Я тайно плакал, о тебе скорбя.

Могильный холмик, близко ли, далече —

Тебя ж увидеть мне не суждено;

Ни громогласной и ни тихой речи.

Ты не услышишь, мама, все равно.

Пусть из могилы не подашь ты голос,

Молю тебя я, неутешный сын:

Качни травинкой тонкою, как волос,

Подай мне знак, хотя бы знак один.

Взываю я сейчас, собрав все силы,

Ко всем, кто потерял родную мать:

Да будут материнские могилы.

О долге и любви напоминать!

Раиса Ахматова

Чеченцы Раиса Ахматова.

Начало творческого пути чеченской поэтессы Р. Ахматовой относится ко второй половине 50-х годов — ко времени восстановления автономии Чечено-Ингушской АССР. Первый ее сборник стихов, изданный на чеченском языке, — «Хьоме республика» («Республика родная», 1958), имел большой успех у читателей прежде всего благодаря появлению на его страницах новой для чеченской поэзии лирической героини — с ее стремлением заявить о себе как о личности и о готовности активно участвовать в жизни общества. Для чеченской поэзии это было новаторством. В лирике Р. Ахматовой воспевалась любовь горянки, основанная на равноправии с мужчиной. Сугубо личный мир лирической героини, отображенный в первых стихах, впоследствии стал вбирать в себя общественно значимые темы. Плодом долгих раздумий о таких понятиях, как честь, достоинство и гордость, явил ось, например, стихотворение «Талисман». Лирическая героиня Р. Ахматовой в нем «вся тут, без лести, без обмана. Насквозь видна, как горная вода». Раздумья поэтессы об истории Чечни и ее народа, окрашенной и светлыми, и трагическими красками — в лиро-эпических поэмах «Олха-зур — летящая птица», «Тропою памяти» и других.

Одной из тем поэзии Р. Ахматовой стала тема многонационального содружества народов страны. Так, в стихотворении «Сибирь» она писала о предназначении поэта — быть выразителем дум и чаяний своего народа и связующим звеном с другими народами, излучая приязнь и доброту и тем самым способствуя сближению народов. Необъятные дали за горами Кавказа, скрытые в прошлом от горцев, открылись читателю в стихах Р. Ахматовой. Это ее стихотворения «Тиса», «Селенга», «Ереван», «Махачкала», «Каспию», «Я не видела как твои луга…» и другие. В ряде произведений Р. Ахматовой — дань памяти представителям художественной культуры русского народа, оставившим свой след в истории Чечни — «А Лермонтову было двадцать семь», «На могиле Бестужева».

При жизни поэтессы вышло более 20 ее поэтических сборников, многие произведения Р. Ахматовой были изданы на русском и других языках республик СССР.

Много времени и сил отдавала Р. Ахматова общественной деятельности. Она была участницей Всемирного конгресса за всеобщее разоружение и мир, членом Советского комитета защиты мира, избиралась депутатом Верховного Совета Чечено-Ингушской АССР.

Как общественный деятель Р. Ахматова много внимания уделяла вопросам становления современной чечено-ингушской литературы. С 1961 по 1983 годы, когда Р. Ахматова возглавляла Союз писателей ЧИ АССР, произведения чеченских и ингушских авторов получили известность как в республиках СССР, так и во многих зарубежных странах.

Я сегодня совсем не спала…

Память, память, веди меня в детство,

Где аул примостился у гор,

Где тревожное детское сердце.

В тесной сакле живет до сих пор!

Детство! Как я тебя обижала:

Не ценила ни слез, ни затей…

Тропкой дней от тебя убежала.

В мир серьезных и взрослых людей.

Дни поспешнее стали, короче.

Я не знала, не знала тогда,

Что бывают бессонные ночи.

И что сердце болит иногда.

За окошком огни вереницей,

Все тропинки зима замела,

И слеза обжигает ресницы…

Я сегодня совсем не спала…

 

Иду к тебе дорогой горной,

В ладони — яркая звезда,

Я свет ее, простой и гордый,

Сквозь мрак несу тебе всегда.

А если будет холод лютый,

Я солнцем над тобой зажгусь,

А загрустишь — я стану утром,

Чтобы, как ночь, исчезла грусть.

В пути бывают ураганы.

Но если хлынет долгий дождь,

Я радугой весенней стану,

И ты под радугой пройдешь.

Захочешь пить — водой прозрачной.

Я пробегу среди камней,

Тебя оставят силы, — значит,

Я стану силою твоей.

Иду к тебе всесильной лаской,

Открыв ветрам лицо и грудь,

Я без тревоги, без опаски.

С тобою разделю твой путь.

Небо сбросило звездную шаль,

Гордых маков зарделись огни…

Я тебе подарю — мне не жаль! —

Красоту недотроги Чечни.

Подарю полевые цветы —

Все в предутренних капельках рос,

Чтобы дальнему северу ты.

Их, как наше дыханье, принес.

Терек наш, как вино, пригуби,

В русле он, как в ковше, — через край,

Полюби ты его, полюби,

Словно чистый и сильный мой край.

Скалы, сакли… Я выросла тут.

И мечты обретала свои.

Наши горы тебе принесут.

Сотни тысяч легенд о любви.

Вот цветы открывают глаза,

Пьют большими глотками зарю…

Лучших песен моих голоса.

На прощанье тебе подарю.

Откровение.

Нет, я перед любовью не лгала,

Не прятала ее от глаз недобрых.

Как совесть, неподкупна и светла,

Она вставала из глубин бездонных.

Да, мне досталась дорого она,

Трудна и высока ее безбрежность…

И если я с тобою так нежна,

Ты знай — она мне даровала нежность,

Я и горда, и мужественна с ней.

Она меня всегда оберегала,

И под защитою любви своей.

Я — словно речка между берегами.

Вставал рассвет, медлительный и древний,

Была земля, как наш огромный дом.

Нас охраняли сонные деревья.

С тобой рассвет встречали мы вдвоем.

В моих глазах твои глаза синеют,

Твоя улыбка — на моих губах…

Я стала вдруг слабее и сильнее,

И счастье ощутила я, и страх.

Я оттого кажусь сейчас девчонкой,

Что отогрелась на твоей груди.

И мы с тобой идем тропинкой тонкой,

И звезды догорают впереди.

Все в жизни мне давалось нелегко,

Но я всегда трудом брала преграды,

И в косы пережитое легло.

Сединками, как высшею наградой.

Я много плакала. Мне слабость не чужда.

Я человек, он плачет и смеется.

Но я боролась с бурями всегда.

И сквозь туманы шла навстречу солнцу.

Я огорченьям счета не вела.

Я падала и поднималась снова.

Я просто не запоминаю зла.

И крепко помню дружеское слово.

Кипарис.

В земле весенней — красоты начало.

Хоть величав и строен кипарис,

Но я люблю чеченскую чинару,

С которой мы бок о бок родились.

Как строен кипарис и скрыто страстен.

Нет, описать его я не смогу!

Стоит он, словно восхищенный странник,

Над морем, на высоком берегу.

Я признаю тебя! Но мне нужнее.

Чинара возле сакли. С первых дней.

Привыкла я во всем делиться с нею:

Она нежнее, и она родней.

Магомед-Салах Гадаев

Чеченцы Магомед-Салах Гадаев.

Гадаев один из самых уникальных талантов. Прежде всего он известен как поэт и прозаик, хотя его творчество в годы коммунистического режима не только не исследовалось, но и замалчивалось. Годы творческого расцвета Гадаева прошли в изгнании, в Киргизии. Поэтому тема Родины была основной в его творчестве. Стиль, колорит, образность, глубокую народность его стихов трудно адекватно передать на другом языке. Но о том, как органично творчество Гадаева для культуры Чечни, свидетельствуют многочисленные музыкальные произведения на его стихи, которые знают и любят во всей республике. Не менее интересна в наследии Гадаева проза. Это романы «Двое», «Ночной всадник», повести «Сноха», «Грузин», «Дикость», рассказы «Страшные картины», «Хазман», «Кровная месть» и другие.

М.-С. Гадаев был также автором прекрасных литературных переводов на чеченский язык стихов Шевченко и Некрасова. Кроме стихов М.-С. Гадаев перевел ряд произведений русских и советских писателей — А. Чехова, Л. Толстого, А. Фадеева.

М.-С. Гадаев был наделен множеством талантов от природы. Поэтому ему удалось сделать свой вклад и на научном поприще. Причем отнюдь не в гуманитарной сфере. Им были изданы такие, например, труды — «Основные законы диалектики неорганической химии» (1954); «Временные, качественные изменения материального мира» (1956); «Программа выявления звезд (спектр-плотность) (1956) и другие. Названия исследований говорят о широте интересов поэта и ученого, его способности неординарно мыслить. Его работы признаны в научном мире. Некоторые его рукописи хранятся в архиве Бюроканской астрофизической обсерватории.

У М.-С. Гадаева была мечта — чтобы в его родном селе Цен-Берд Ножай Юртовского района стояла стела, на которой были бы высечены строки из его стихотворения «Цен Берд» («Красная скала») — о прекрасной природе родного края и о верности родине.

Магомед Мамакаев

Чеченцы Магомед Мамакаев.

Магомед Мамакаев (1910–1973) — поэт, прозаик, публицист, литературный критик — один из тех, кто стоял у истоков современной чеченской литературы. Родился М. Мамакаев 16 декабря 1910 года, в чеченском селе Ачхой-Мартан в семье крестьянина.

Оставшись в десять лет круглой сиротой, воспитывлсяя в детском доме. Все пережитое в детстве: боль утраты, горести и радости лирически изложены в его поэме «Разговор с матерью»(1934 г.). В молодости М. Мамакаев был комсомольским активистом, учился в Москве в Коммунистическом университете трудящихся Востока. Мировоззрение того периода отразилось в его первых литературных произведениях — «Утро над Аргуном», «Ласточка», «Пондар», лиро-эпическая поэма «Кровавые горы» (1928 г.).

На стыке 20-х и 30-х годов М. Мамакаев писал публицистику. На страницах журналов «Революция и горец», «На подъеме» он полемизировал с авторитетами того времени по вопросам освещения истории Чечни периода гражданской войны на Северном Кавказе. Общение с крупными советскими литераторами — М. Горьким, В. Маяковским, Э. Багрицким (который стал первым переводчиком стихов М. Мамакаева на русский язык), впоследствии с А. Фадеевым, Р. Серафимовичем, М. Шолоховым, А. Твардовским, Н. Тихоновым — оказало влияние на формирование взглядов М. Мамакаева. Он подчеркивал в свои статьях роль русской интеллигенции в становлении чеченской литературе и искусства, значение сближения культур русского и чеченского народов.

Работа М. Мамакаева в партийных, советских органах Чечено-Ингушетии, в редакциях газет «Грозненский рабочий», «Ленинский путь», была связана с просветительством. Вместе с другими чеченскими просветителями Эльдерхановым и М. Исаевой он организовал издание первого на чеченском языке общественнополитического и литературного художественного журнала.

В художественном наследии М. Мамакаева особое место занимает поэия. Он первым из чеченских поэтов обратился к жанру поэмы. Значительны заслуги Мамакаева и в развитии чеченской прозы. Его книги «Лед тронулся» (1958 г.) и «Дорогой Родины» (1960 г.) ввели в чеченскую литературу путевой, документальный и публицистический очерк. Эпические романы М. Мамакаева — классика современной чеченской литературы. «Мюрид революции» (1963 г.) посвящен теме гражданской войны в ней чеченцев во главе с А. Шериповым.

М. Мамакаев был в Чечне не только любимым писателем, но и признанным авторитетом. Он редактировал поэтические сборники, литературные альманахи, журналы, участвовал в составлении антологии чечено-ингушской поэзии. Много внимания писатель уделял воспитанию литературной молодежи. Вклад М. Мамакаева в становление современной чеченской литературы навсегда вписал его имя в историю культуры Нахистана.

Баллада о матери.

Матери Тазу — вождя веденского крестьянского восстания 1903 года

Притих аул, пустой и дымный…

И вот должна увидеть мать,

Как будет сын ее любимый.

На эшафоте умирать.

Сам генерал решил, каратель,

Что сдастся сын ее мольбам.

И назовет своих собратьев,

Своих друзей по именам.

Но мать в минуты эти сыну.

Сумела так в глаза смотреть,

Как будто измеряла силу,

С какой он должен встретить смерть.

— Что ж ты молчишь? —

палач окликнул.

Ее, немую, как гранит,

— Хоть соверши над ним молитву,

Быть может, Бог его простит!

Ты что, старуха, онемела?!

Тебе бы плакать и кричать,

А ты стоишь окаменело!

Быть может, ты ему не мать?!

Понять ли вешателям злобным,

Чья правда — пушка и наган.

Что мать свои святые слезы.

Не может подарить врагам!

Пускай кровавыми руками.

Они вершат неправый суд…

Заговорят однажды камни.

И силу взрыва обретут!

Старик и смерть.

— Пусти меня, теперь навек ты мой, —

Смерть к старику седому постучалась.

Старик ответил: — Погоди, постой,

Не раз ты на пути моем встречалась.

Костлявая стучится в двери вновь.

— Так знай же, раз ты ко мне явилась в гости,

Я отдал родине и сердце и любовь,

Тебе же я оставляю только кости.

И камни говорят.

Иду в горах.

Старинная дорога пустынна…

Лишь уступы гор,

Встающие таинственно и строго,

Ведут со мной безмолвный разговор.

Кто говорил, что эта сторона.

Была темна и бессловесна в прошлом?

На каждом камне, вечностью поросшем,

Начертаны былого письмена.

Бессмертный почерк — шрамы и рубцы —

Здесь было все записано на совесть.

Столетья горя, гнева и борьбы,

По шрамам гор читаю вашу повесть.

Я вглядываюсь в ржавчину камней, —

Писалась кровью каждая страница!

Я крикну — горы отвечают мне…

А может, это голос летописца?

Бессмертный почерк шрамов и рубцов.

Горит, горит по склонам и отрогам,

И говорят на склонах гор о многом.

Развалины жилищ моих отцов.

Но не согнет вершины гор печаль.

Стоят, как войско в боевом порядке,

И облака, как белые палатки,

У гор моих ютятся на плечах.

Кто не воспел величие вершин,

Кому здесь вдохновенье не явилось?

Здесь Лермонтова сердце чаще билось.

Здесь волю славил он, России сын.

Здесь мой учитель пламенный Коста.

Свободу пел, внимая вьюги вою…

И дорога мне здесь не высота,

Горжусь сейчас не вечной сединою, —

Поклон тебе за то, моя страна,

Что дух свободы вел их к этим склонам,

Они твои читали письмена.

И отзывались вдохновенным словом.

Мамакаев Арби

Чеченцы Мамакаев Арби.

Один из известных чеченских поэтов А. Мамакаев родился в селе Нижний Наур Надтеречного района Чечено-Ингушской АССР в семье крестьянина. Он рано осиротел: отец и дядя (оба были партизанами) погибли в Гражданскую войну. Воспитывлсяя А. Мамакаев в Серновод-ском детдоме, затем учился на рабфаке. А в 30-е годы уже начал работать в газете «Ленинский путь» и на радио и поступил на учебу на курсы драматургов. Однако призванием его была поэзия. Первые стихотворения А. Мамакаева были напечатаны в 1934 году. Это были теплые лирические стихи. В ранних произведениях А. Мамакаева воспета природа родного края, современная жизнь народа, его историческое прошлое. В 1940 году вышел первый сборник поэта «Волны Терека». Это уже были стихи зрелого автора. Недаром в эти же годы А. Мамакаев обратился и к крупным жанрам — его поэма «Аслага и Селихат» считается одним из лучших достижений современной чеченской литературы.

В начале 40-х годов А. Мамакаев был ответственным секретарем Союза писателей ЧИ АССР. В это время на сцене Чечено-Ингушского драматического театра были поставлены его пьесы «Гнев» и «Разведка», опубликованы его крупные стихотворные и прозаические произведения: повесть «В родной аул», поэмы «В чеченских горах», «Шатой» и другие. К этому же периоду относятся его переводы на чеченский язык стихов М. Лермонтова, К. Хетагурова, Т. Шевченко, С. Маршака и других поэтов.

Зайнди Муталибов

Чеченцы Зайнди Муталибов.

Родился 15 сентября 1922 году в селении Хаттуни Веденского района Чечено-Ингушетии. Свое первое стихотворение он опубликовал в республиканской газете в четырнадцать лет.

Девятнадцатилетним юношей З. Муталибов добровольцем ушел на фронт. В годы Великой Отечественной войны он воевал в составе 255 отдельного Чечено-Ингушского кавалерийского полка на Южном, Сталинградском, Юго-Западном фронтах. Начав службу рядовым бойцом, закончил войну начальником штаба кавалерийского дивизиона; заслужил 7 правительственных наград, в том числе орден Красной Звезды.

В военные годы З. Муталибовым было написано много стихов, очерков и рассказов о героизме советских солдат, а также любовной лирики. В послевоенные годы З. Муталибов преподавал в школах Киргизии. После возвращения в Чечено-Ингушетию он занимался журналистской работой, работал директором Чечено-Ингушского книжного издательства.

Литературное дарование З. Муталибова щедро раскрылось во второй половине 50-х годов. Из печати вышло несколько его стихотворных сборников и прозаических книг. Главная тема многих стихов З. Муталибова — военная. Поэт-фронтовик часто возвращался к теме антифашистской борьбы, рассказывал о героях, совершавших подвиги на войне и в тылу. Интересны и прозаические книги З. Муталибова. Сборник рассказов «Раненая анкета» — первая в чеченской литературе книга прозы, воссоздающая не только боевые подвиги, но и внутренний мир людей того времени.

После кончины З. Муталибова его именем была названа средняя школа в селе Хаттуни, где родился замечательный чеченский писатель.

Солдатский путь.

Нет, не паду я в бою на колени.

С честью пройду я солдатский свой путь.

Если ж во мне ты почуешь измену —

Счастья лиши и навеки забудь.

В грозном бою закаляется братство.

Разноязычных твоих сыновей.

Если ж не буду я храбро сражаться —

Ты меня, Родина-мать, не жалей.

Солнечный свет надо мной не померкнет,

Будут нам петь соловьи о любви.

Если ж не стану солдатом я верным —

Ты меня сыном своим не зови.

Будь, моя песня, свидетелем — другом,

Что сквозь бои я отважно пройду.

Если ж придется в сраженьях мне туго —

Ты помоги мне осилить беду.

Горы чеченские мной не забыты —

Там я провел свои юные дни.

Если ж погибну, то пусть как джигита.

Люди помянут меня в Хаттуни.

Детство свое я оставил в ауле.

Родину там я впервые познал.

Если ж настигнет в бою меня пуля —

Знайте, что я за Чечню воевал!

Гул канонады в сердцах отдается,

Путь наш к победе опасен и крут,

Если же песня моя оборвется —

Пусть ее в битву другие возьмут!

Ноябрь, 1942

Старой бурке.

Дымится Волга. Пуля и осколок.

Летят в меня. Ни отдыха, ни сна.

О бурка черная, твой век недолог,

Ты в решето уже превращена.

Степь продувает вьюга ледяная,

Ни блиндажа, ни дота, ни огня.

И бой затих, и тьма легла ночная,

И с ног уставших валит сон меня.

Скорей укрой меня одной полою,

Ляг, бурка, подо мной другой полой,

Чтоб я, в покой укрывшись с головою,

Не расставался с горною тропой.

И мне тепло, как не было ни разу,

Среди снегов на волжском берегу,

Как будто подо мной земля Кавказа,

Которую в бою я берегу.

Декабрь, 1942

Терек.

Прошли мы много верст с боями,

За нами отчие края,

Планета-родина за нами,

Она у каждого своя.

У ярославца — волжский берег,

Иртыш — мечта сибиряков,

А у меня, чеченца, — Терек.

Среди пологих берегов.

О Терек! Терек!

Верит свято.

Моя душа, моя мечта,

Что есть в моей судьбе солдата.

Твоя судьба и красота.

За нами — братские могилы,

И край родной, и шар земной.

И ты, мой Терек быстрокрылый,

Везде со мной, всегда со мной.

Июнь, 1943

Письмо с фронта.

Моей матери — Келимат

Отвыкли пальцы от карандаша,

Пишу тебе, как школьник, неумело…

Шуршит земля в обшивке блиндажа,

Дрожит огонь коптилки от обстрела.

Взрывают ночь. Осколки темноты,

Как табуны, несутся от снаряда!

Из памяти ко мне приходишь ты.

И смотришь долгим, терпеливым взглядом.

Ты пишешь, нана, что пришла весна,

Что яблони в саду белы и седы.

Я помню все. Но грянула война,

И я простился с этим до победы.

О, горе тем, кто сеет кровь и прах!

Мы отомстим врагам своим жестоко.

За то, что наши девушки в слезах.

И поседели матери до срока.

Жужжат над нами пули, как шмели,

Прожектора пугают пальцем белым.

Как трудно оторваться от земли,

Когда в атаку надо бросить тело.

Убьют — живым останусь для тебя.

Но коль предам того, чей локоть рядом, —

Родного сына проклянешь, скорбя,

Что молоко твое не стало ядом!

Платком позора твоего лица.

Я не покрою. И судьбу приемля,

Как мой отец когда-то, до конца.

Я буду биться за родную землю!

Нам завтра в бой. На дальней стороне.

Ракеты, словно молнии, блеснули…

Но вспомни, нана! Вспомни обо мне,

И меткая свернет с дороги пуля.

Нурдин Музаев

Родился в 1913 г. в крестьянской семье, в селе Белгатой. Окончив сельскую школу, в 1929 г. поступил на Грозненский рабфак. С увлечением приобщался к русской литературной классике. В.

1933 г. получил направление на учебу в Москву во Всесоюзный коммунистический институт журналистики газеты «Правда». В 1935 г. — студент сценарно-драматического факультета кино академии. В 1934 г. молодого поэта, автора уже трех книг принимают в члены Союза писателей СССР. В 1937 г. Н. Музаев возвращается из Москвы в родную республику. Он много работает, пишет стихи, пьесы, сотрудничает с Чечено-Ингушским драматическим театром. В 1944–1957 гг. учительствует в Киргизии, заведует редакцией чечено-ингушской художественной литературы в Казахском издательстве. В 1966 г. защитил кандидатскую диссертацию по теме «Чеченская литература на путях социалистического реализма» и преподавал в Чечено-Ингушском университете на кафедре родного языка и литературы.

Одно из центральных мест в творчестве Н. Музаева занимает историческая тема. Он стремится осмыслить прошлое своего народа от глубокой древности до современности. В 1957 г. создает эпическую поэму «Сказание о Чечне» («Говорит Салим»). В 60-е гг. пишет многочисленные отдельные стихи о грозненских рабочих, о тружениках совхозов республики. Самыми значительными прозаическими произведениями Н. Музаева о рабочем классе, о новой интеллигенции республики стали романы «Марш смелых», «Сила мечты», пьесы «По светлому пути», «Верить человеку», «Нефтяники».

К 60-летию Нурдина Музаева был издан сборник его лучших стихов под названием «Горячие сердца». Многие стихи Н. Музаева положены на музыку и стали популярными песнями.

Н. Музаев перевел на чеченский язык ряд произведений В. Шекспира, в том числе «Отелло», «Гамлет». А также «Витязь в тигровой шкуре» Ш. Руставелли.

Поэт, прозаик, драматург, литературовед Нурдин Музаев внес заметный вклад в развитие национальной художественной литературы.

Ошаев Халид Дудаевич

Чеченцы Ошаев Халид Дудаевич.

Классик чеченской литературы, родился 1 января 1898 года в слободе Воздвиженская. Начало его творческой деятельности совпало с бурными революционными событиями в крае и стране. О них — первое крупное произведение Ошаева — роман «Пламенные годы». Со страниц романа встает Чечня времен Гражданской войны: 20-е годы прошлого столетия, кровопролитные схватки под знаменами революции, начало социального переустройства в горных чеченских селах. Надежды и разочарования, связанные с красивыми революционными лозунгами.

Этот роман, как и все последующие произведения писателя — осмысление автором сложного времени, в которое ему довелось жить.

В начале 20-х годов Ошаев был председателем Чеченского ревкома, заведовал политпросветом Областного отдела народного образования. Затем был ректором педагогического института в городе Владикавказе. Позже Ошаев стал руководителем Северо-Кавказского краевого Горского научно-исследовательского института языка и истории в Пятигорске.

В литературном наследии Ошаева важное место занимают его сатирические пьесы. Такие, как «Побег бюрократа», «Борьба продолжается», «Клещ», «В одной руке два арбуза» и другие. Их тема — высмеивание новой бюрократии и мешающих современной жизни пережитков прошлого. С другой стороны, драматург Ошаев писал пьесы и на историческом материале. Пример тому — пьеса «Асланбек Шерипов» — о герое Гражданской войны, командире Чеченской Красной армии.

Особое место в творческом наследии Ошаева занимает его книга «Брест — орешек огненный». Это — результат многолетнего исследовательского труда. Писатель поставил задачу установить имена чеченцев-участников героической обороны Брестской крепости в первые дни Великой Отечественной войны 1941–1945 годов. Для этого он объехал десятки городов и поселков России, встречался и переписывался со многими очевидцами. В результате Ошаев установил фамилии около 300 чеченцев — защитников Брестской крепости. Книга Халида Ошаева «Брест — орешек огненный» вышла в свет в 1990 году. В книге впервые был опубликован поименный список всех выходцев из Нахистана, защитников крепости-героя.

Эта книга вместе с другими произведениями Ошаева о войне показала вклад чеченского народа в победу над фашизмом. В суровые годы войны чеченский народ вместе с другими народами СССР отстаивал свободу, честь и независимость нашего Отечества.

Саид-Бей Арсанов

Чеченцы Саид-Бей Арсанов.

Один из известных чеченских писателей 20-го столетия — оставил о себе память как человек, который в своем творчестве и в общественной деятельности плодотворно осваивал опыт других культур, в первую очередь — российской и европейской.

Молодость Арсанова пришлась на бурное революционное начало века. Он учился в С.-Петербургском политехническом институте, участвовал в студенческих демонстрациях, за что был арестован, сослан, бежал из ссылки, эмигрировал в Германию. Затем его бросило в гущу гражданской войны. Вернувшись в Россию, Арсанов воевал на Дальнем Востоке на стороне большевиков. Типичный путь прогрессивно мыслящего интеллигента того времени. Мировоззрение Арсанова с молодости формировали общественно-политические события в России и на Западе.

В начале 20-х годов Арсанов на различных руководящих постах в партийных и советских структурах в Чечне много внимания уделял вопросам просвещения. В это время он регулярно публиковал в газете «Советский юг» рассказы и очерки, посвященные становлению советской власти в Чечено-Ингушетии. Эти его первые литературные опыты были положительно оценены известным советским писателем А. Фадеевым. У двух литераторов сложились творческие и дружеские связи. «В 1924 году Фадеев приезжал в Грозный, чтобы помочь мне организовать областную газету», — писал в своих воспоминаниях Арсанов.

С 1926 по 1930 год Арсанов — уполномоченный представитель Чечни в Москве. Вскоре он уехал по путевке ЦК партии на ответственную работу на Колыму. Затем ему поручили возглавить Чечено-Ингушский научно-исследовательский институт языка, истории и литературы. По инициативе Арсанова и при его участии были подготовлены сборники фольклора на русском, чеченском и ингушском языках. Один из них был издан в Москве в 1940 году.

Роман, над которым Арсанов работал все эти годы, был издан в 1956 году в Алма-Ате, столице Казахстана, где писатель находился в годы депортации. Автор дал ему новое название — «Когда познается дружба». Первое в чеченской литературе крупное эпическое произведение было высоко оценено критикой. По сложности проблематики и масштабам освещения народной жизни этот роман Арсанова и по сей день занимает в чеченской литературе одно из ведущих мест.

В восстановленной Чечено-Ингушетии Арсанову пришлось много заниматься организационно-административной работой. С 1957 года он возглавлял Союз писателей ЧИ АССР. При его участии проводились литературные семинары, издавались произведения поэтов. Как депутат Верховного Совета республики Арсанов занимался вопросами культуры, образования, науки и литературы. И только после ухода на пенсию он смог всецело отдаться литературному труду. Тогда была написана вторая часть романа «Когда познается дружба», очерки, рассказы, путевые заметки, публицистические статьи. Герои малой прозы Арсанова не только чеченцы; цикл рассказов о представителях народов Севера («Серебристая улыбка», «Ононди» и др.) был написан по впечатлениям о поездке писателя в места, где он жил и работал в молодости. Отличительной особенностью всей прозы Арсанова является то, что размышления писателя о человеке, его судьбе, его делах никогда не ограничивались национальной тематикой.

Х. Туркаев, Ю. Айдаев

Стихи чеченских поэтов

Шайхи Арсанукаев

Утро в горах.

Как сизый голубь, утро прилетело.

И опустилось в замершем саду,

Где, заневестясь, вишня в платье белом.

Стоит у всей округи на виду.

Уже ведром горянка загремела:

Спешит к ручью, приветствуя рассвет.

А солнце, встав на цыпочки, несмело.

Из-за горы глазеет ей вослед.

Уходящий день.

Подожди, не прячься за горами,

Подожди немного, ясный день,

Не спеши оставить между нами,

Словно стену, темноту и тень.

Я прошу, не гасни надо мною,

Подожди немного, светлый день,

Очень виноват перед тобою —

Целый день я дома просидел.

Я еще не жил сегодня, даже.

Не успел напиться и воды.

Я еще людей не видел, дай же.

Поглядеть на них до темноты…

День уходит, постепенно тая,

Сумерки ползут по следу дня…

Вот он речку перешел, блистая,

Он не может больше ждать меня.

Ясный день костром пылает красным.

Светлый день огнем уже горит,

И, мигая мне огромным глазом,

Исчезает за спиной горы…

Ты не сердись:

Я только на минуту.

Незваный гость,

А все же не гони.

Я притулюсь на краешке уюта,

Как будто в те.

Неправдашние дни.

Я сам не свой…

Со мной такое редко.

Не прогоняй, дай дух переведу.

Передохну,

Докончу сигарету.

И, как пришел,

Из памяти уйду.

Я день за днем.

Плутал в лесу просчетов.

И, хоть до слез.

Упущенного жаль,

Не мне винить.

В утраченном кого-то.

И самому себе читать мораль.

Но кто о чем,

А я опять про то же —

Опять судьбу.

Листаю наизусть.

К тому же, словом делу не поможешь,

Не надоел?

Но я не засижусь.

Уже пора.

Спасибо за молчанье.

Я непривычно много говорю?

Да вот устал, и годы за плечами…

Но разрешишь,

Я снова закурю?

Вершины вытянулись в ряд,

Их темя лысое в тумане.

От ветра времени крестьяне.

Следы минувшего хранят.

В ущелье, темном и сыром,

Не скачут солнечные блики;

А башни дремлют даже днем,

Как одряхлевшие владыки.

Дорога, как змея, ползет,

Карабкается на вершину,

А горная река с высот.

Бежит, по-лисьи выгнув спину.

И небо голубым огнем.

Прольется вниз с надгорной шири…

Вон монастырь — а, может, в нем.

Томился в келье бедный Мцыри?.

Летний вечер.

Мошкара клубится роем,

Длится сумеречный час.

За соседнею горою.

Луч метнулся и погас.

Вечер долог, сумрак тонок,

Свет и тьма еще в родстве.

Как проказливый ребенок,

Ветер шастает в листве.

Сон спешит, густеют тени.

Речка путает слова.

И в одном переплетенье.

Слиты ночь и дерева.

Птица кинулась в испуге,

Пронеслась — и не слышна.

И опять во всей округе.

Верховодит тишина.

Встреча.

И ждать не ждал,

И думать позабыл.

А повстречал — и весь мой труд напрасен.

 Но я ж простил,

Отрекся,

Позабыл!

Я сжег мосты и память обезгласил.

Я приказал рассудку: «Замолчи!

Она мертва, ушла бесплотной тенью.

Перетерпи.

Не мне тебя учить.

Нерадостному мужеству забвенья».

Но вот стою — и горькие года.

Не властны над восторженностью прежней.

А ты —

Несуетлива и горда,

И смотришь.

Веселей и безмятежней.

Будь счастлива:

Моя печаль не в счет.

Нас время полюбовно рассудило.

Пускай оно.

По-старому течет:

Ты — в сердце,

Ты вовек не уходила.

Время не ждет.

Как пожухлая медь,

Осыпаются дни нашей жизни —

Отрывной календарь.

Невезений и редких удач.

Вот уходит один —

Ты лицо заслони в укоризне,

Отлетает другой —

Ты его, словно друга, оплачь.

Он был ярок, что плод,

На губах не оставивший вкуса,

Переменчив, как сон,

Как закат, растерявший огни.

Погоди, не спеши,

Пересиль эту слабость искуса:

Проследи его ход —

И бестрепетно в завтра шагни.

Видишь, время не ждет —

Все стрекочут его шестеренки,

И сегодняшним днем.

Закрепляя вчерашнего след,

Поспеши записать.

На металле, на камне, на пленке.

Все, что было с тобой.

И чего для тебя больше нет.

Как пожухлая медь,

Осыпаются дни нашей жизни —

Отрывными страницами календаря.

Ты им вслед погляди.

И лицо заслони в укоризне:

Сколько прожито лет,

Сколько по ветру пущено зря!

Ну что ж,

Всему приходит этот срок —

Похоже, время облагает данью.

Но помолчим…

Я все сказал, что мог…

А ты чиста и выше оправданий.

Пускай просчет останется ничьим,

Хотя итог.

Взаимностью печален.

Но лучше напоследок помолчим,

Как, помнится,

Влюбленными молчали.

Мариам Исаева

Зелимхан.

Над зеленой долиной.

Дрожит ручеек на весу.

Дует ласковый ветер.

В кудрявом Веденском лесу,

И на этом ветру.

Шелестит, словно зыбкий ковыль,

Еле слышная песня,

Седая абрекская быль.

О, рассказ о героях,

Что в те отгоревшие дни.

Умирали в лесах.

За свободу родимой Чечни!

 Мнится, жизнь их была.

Даже этой листве дорога,

Их природа сама.

Укрывала от взора врага.

И лепечет ручей,

Вьется ветер в зеленой тени.

Зелимхану слагают.

Хвалебную песню они:

— Зелимхан Харачойский!

Привет тебе, славный джигит!

Пусть народная память.

Вовеки твой сон сторожит!

О свободе народной.

Звенел твой бесстрашный кинжал.

Бедноту, Зелимхан,

Ты своею семьей называл.

Ты детей и жену.

Предоставил заботам судьбы,

Бросил дом.

И пришел.

В этот лес для великой борьбы.

Здесь играли метели,

Взвивая серебряный прах,

По ночам завывали.

Голодные звери в горах.

За народное дело.

Ты бился, народный герой,

Этот путь для тебя.

Был родней,

Чем семья и покой.

Став абреком,

Себя.

Ты великим лишеньям обрек,

По суровым горам.

Ты оленем блуждал, одинок,

Ты свой слух напрягал:

Не таится ли враг за спиной?

По-орлиному взор твой.

Сверлил этот сумрак лесной.

Ты не спал по ночам:

Не таится ли недруг в тени?

Но тебя охраняла.

Природа родимой Чечни.

Если голод томил,

Ты был рад, ежевику найдя,

Если мучила жажда,

Ты рад был и капле дождя.

Было небо само.

Одеялом твоим голубым,

А родная земля —

Незастеленным ложем твоим.

Ты подругу имел —

Закаленную шашку свою,

Ты имел побратима —

Кинжал, выручавший в бою.

Ты бродил, одинок,

По хребту истощенной страны.

И выслушивал.

Жалобы.

Сонной лесной тишины.

А когда, утомлен.

Тяжким грузом неслыханных дел,

Ты к жилищам людей,

Словно раненый сокол, слетел,

Вкруг тебя зашумело,

Страшась твоих глаз,

Воронье —

И свершило к полуночи.

Черное дело свое.

Царь был счастлив:

Ты умер!

Но слава твоя не умрет —

Не забудет тебя.

Твой свободный чеченский народ!

1934

Ахмад Сулейманов

Как ночь темна! Как ночь грозна!

Какая буря завывает!

Метели серая стена.

Пути-дороги закрывает.

Мой вороной едва бредет,

Укрыт густой попоной снега.

Над нами — снег, под нами — лед.

И полстолетья до ночлега.

Не греет бурка, конь продрог.

Буран ревет, леса шатая.

И неотступно — близок срок! —

Идет по следу волчья стая.

Мы заблудились. Мы в плену.

Хотя б спасительная стежка!..

И вдруг.

Мелькнул сквозь пелену.

Огонь далекого окошка!

Кричу: «Эй, люди! Кто тут есть?»

От заметенного забора:

Уж он-то сразу отличит.

Друзей от недруга и вора!

Кудлатый пес навстречу мчит.

Но кто бы ни был, он поможет:

Для горца гость — извечно честь,

И чем нежданней, тем дороже.

И вот уже на храп коня.

Хозяин выскочил наружу:

«Ай, нынче праздник у меня!

К нам гость — в такую темь и стужу!

Да будет мирным твой приход!

Гляжу, намаялся в дороге?

Входи, живи хоть целый год,

И позабудь свои тревоги».

И впрямь: хозяйка очага.

Мне, точно родственнику, рада.

А у меня в глазах — пурга,

Летучий промельк снегопада.

Накормлен конь. Вздыхает печь.

Хозяйка радостно хлопочет.

В углу постель — пойти и лечь,

Забыть бездомность этой ночи.

Мне не согреться до утра.

Но я дошел, добрался, выжил…

«К нам гость!» — ликует детвора.

И подбирается поближе.

Раскаяние.

Когда над слабым властвовала сила,

Я пули слов закладывал в строку —

И правота насилие косила.

Хвала и честь умелому стрелку!

Но как я каюсь, как я горько каюсь,

Что лишь однажды правды не сказал!

При мне обидчик слабого терзал —

Я не вступился, занятый собою,

Я был совсем не подготовлен к бою.

Я мог и не решился — не сказал!

Я щедрым был: коль жить, так нараспашку!

Не жаль — бери оружие, коня!

Бери — сниму последнюю рубашку.

И по аулам славили меня.

Но как я каюсь, как я горько каюсь,

Что лишь однажды не помог тому,

Кто шел с надеждой к дому моему!

Он был в нужде, он мне всецело верил —

И оказался у закрытой двери.

Ведь я же мог — и не помог ему.

Чужой бедой душа моя болела,

И я вставал до солнца, чтоб помочь.

На свете нет ответственнее дела.

Вставать с зарей и гнать невзгоду прочь.

Но как я каюсь, как я горько каюсь,

Что я однажды солнцу изменил:

Не встал, проспал, безволье извинил!

А счастье где-то рядом прошумело,

Хотело подойти, да не посмело.

Я сам себе однажды изменил.

Я был влюблен и принимал как милость.

Моей любимой жест, улыбку, взгляд.

Уйдет — как будто солнце закатилось.

И не вернется, ясное, назад…

Но как я каюсь, как я горько каюсь,

Что был однажды резок и суров!

Я не сказал любимой нужных слов,

Таких простых… И вот брожу по свету.

Слова со мной, а милой рядом нету.

Я промолчал, и нынче пуст мой кров.

И вот я каюсь, безутешно каюсь.

Однажды правду высказать не смог.

Однажды душу запер на замок.

Однажды солнце радостью не встретил.

Однажды милой лаской не ответил.

Простите, люди!

Я же это мог!

Скала.

Видел я, как море бушевало,

Как вздымались пенные валы, —

Но не сдвинуть яростному валу.

Гордой, неуступчивой скалы.

Разгоняясь, набирая силы,

Волны злобные скале грозят,

Бьют, колотят! Но не тут-то было:

Отступают, катятся назад…

Силы и уверенности полной,

Будь, страна моя, такой скалой:

Отражая войны, словно волны,

Ты на страже мира твердо стой!

Надписи на камнях.

Есть ветер всегда для чинары высокой,

Кто славен, тот не защищен от упрека.

Без брата сестра, — что орел без крыла:

Его исклевать и ворона б могла.

Коль воин один, — не составить нам рать,

Коль камень один, — башню нам не сложить.

Но жизнь лишь одна — и другой не бывать, —

И эту одну надо с честью прожить!

Коль конь твой хорош, — то один раз стегнуть.

Довольно, чтоб несся он вихрем весь путь.

Коль слово разумно, — один раз его.

Довольно сказать, чтоб людей повело!

Одно только каждому сердце дано,

Но может огнем ярким вспыхнуть оно:

Кто сердце свое посвящает Отчизне, —

Тем жить в миллионах сердец суждено.

Огромна земля, — но родная страна,

Как мать и отец на земле лишь одна.

Кто Родине верности клятву нарушит;

Достоин проклятья на все времена.

Родимую землю должны мы беречь,

Легко на ней жить и легко в нее лечь.

И славен, кто жизни в бою не жалея,

За землю свою обнажает свой меч!

Коня перед скачками зря не хвали,

Дочь не наряжай, если нравом плоха, —

Конь может споткнуться и рухнуть в пыли,

Девица — вовек не найти жениха!

Мой друг! Недостаточно шапку носить,

Чтоб храбрым мужчиной в ауле прослыть.

Как вор, что он честен, твердить не привык, —

Дела его рук не прикроет язык.

Не греет ни летом очаг, ни зимой.

Нет в доме тепла у хозяйки плохой.

Где правит хозяйка негодная, — там.

И холодно мужу, и зябко гостям.

Когда я недружную вижу семью, —

То словно терплю пораженье в бою:

На сердце обида, тоска и печаль,

И тех, кто живет в этом доме, мне жаль.

Кто гибнет в сраженье, как доблестный воин,

Тот имя свое обессмертить достоин.

А трус малодушный, хоть жизнь свою спас, —

Утративши честь, умирает сто раз!

Мужчина, что гордость свою бережет,

Как крепость, Отчизны надежный оплот.

А девушка, верная чести своей,

Сравнима с надежностью трех крепостей!

Рассвет в горах.

Озаренные рассветом,

Розовеют выси гор,

С первым солнечным приветом.

Оживает птичий хор.

И олень ветвисторогий.

Сквозь редеющую тьму.

Устремляется в тревоге.

К олененку своему.

Потому что в чаще где-то.

Выл всю ночь свирепый волк,

Даже в зареве рассвета.

Волчий голос не умолк.

Вторит волку диким воем.

Бурный, пенистый Аргун, —

И весьма обеспокоен.

Этим всем олень-прыгун.

Легкой тенью вверх несется.

Мать-олениха, с ней сын,

Чтоб добраться раньше солнца.

До спасительных вершин.

И луна, взглянуть не смея.

Как лучами блещет день,

Прочь с небес бежит скорее,

Как испуганный олень.

Асланбек Осмаев

Улица детства.

Я часто представляю, как на гребне.

Встречных лет,

В накрапах середины.

Вернусь я в тот далекий вечер летний,

Где спит калитка.

В кущах тишины.

Тревожные глаза,

Глаза соленые,

Стесненное дыхание в груди…

Я руку подаю: «Прими, зеленая!

Оставленная улочка,

Прости!

Дай руку, вольно пахнущую травами…»

Не узнавая,

Та глядит светло.

Уже давно живет Иными нравами,

Подвинувшееся к городу.

Село.

Другое детство.

На просторных улицах.

Здесь оглашает криками возню.

Лишь изредка в толпе —

И что тут хмуриться? —

Я сверстников забытых.

Узнаю.

Узнай меня,

Нам данная в наследство!»

Очарованье верности храня,

Ведет меня.

Звонкоголосым детством,

В улыбках окон.

Улочка моя.

Поет арык, давно прорытый другом,

Врачуя душу свежестью,

Речист…

А в вышине —

Взметенной в небо туго.

Акации.

Смеется каждый лист.

И груша, что я посадил когда-то,

Плодоносит.

Спасибо, брат, ее спасавший в осень!

Протянутые ветви пожимаю. —

«Давай-ка жить, не старясь!» —

призываю…

Клятва.

«Я все смогу!» —

Не ради красоты.

Пятнал иной истории страницы…

История ломает вам хребты —

Слепым, самонадеянным спесивцам!

Того, кто сеял не зерно,

 а зло.

Под голубым,

Добро творящим небом,

В жестокости лишь.

Видя божество, —

Смело, как сор,

святым народным гневом.

Коварный князь,

губивший храбрецов.

За смелый взгляд,

за дерзость ослушанья,

Что стоишь ты.

перед судом веков,

Перед глухим молчаньем мирозданья!

«Я все смогу!..»

Вы яростным копьем.

Жестокий клич.

в историю врезали…

Правители,

вы сталью и огнем.

Калеча мир,

бесследно исчезали.

Наполеон,

ну, где твои полки?

Эй, бесноватый фюрер!

Вас хватало,

Чтобы топить в крови.

материки —

Народная пята.

вас.

в прах втоптала.

Звучи.

во имя мира и добра.

Людская клятва,

с верой и любовью!

А клятву,

что во имя зла дана,

Бесплодному зерну.

уподобляю.

Страна моя!

ты все перенесла,

Как богатырь,

ты не кичилась мощью.

И в праве говорить:

«Я все смогла!

Я все смогу!»

Уверен я —

ты.

сможешь!

Первая любовь.

Цвел медленный закат у родника,

Где выкликало сумрак.

Птичье пенье…

Любимая,

Как облачко, легка,

Прозрачна…

И страшит прикосновенье.

Грел щеку встрепенувшийся листок,

В сиянье яблонь,

Золотых и летних,

Пойми, моя любимая, восторг,

Мой отроческий,

Первый мой! —

Последний…

Мешая краски, шум затих земной.

Недвижно я стоял перед тобою.

Какое чувство.

Завладело мной,

Восторгом охватив,

Лишив покоя?

Сверкал родник.

И тихо пел, скрепя.

Чист и кристален,

Без соринки, фальши,

Не смея оглянуться на тебя,

Я уходи все дальше,

дальше,

дальше.

Вайнахский профессиональный драматический театр был основан в 1931 году, а через 13 лет вместе с народом отправился в изгнание. С восстановлением республики в 1957 году Чечено-Ингушский театр (которому в 1943 году было присвоено имя Героя Советского Союза Ханпаши Нуралилова) возобновляет работу на родине.

В условиях творческой несвободы театр, как и другие виды искусства, должен был существовать в заданных идеологических рамках. Этим определялась тематика спектаклей: борьба с пережитками прошлого, раскрепощение женщины-горянки, трудовой подвиг советского народа, антирелигиозная тема и др. Конечно, все это не могло истребить истинные духовные ценности вайнахов. Народ продолжал жить по законам своей, глубинной, пульсирующей в нем силы, существующей, пока он ощущает себя народом.

Наибольшим успехом пользовались комедии — вайнахи всегда любили посмеяться над собой!

Пьеса А. Хамидова «Бож-Али», поставленная П. Харлипом в 1965 году, стала чеченской театральной классикой. Спектакль выдержал наибольшее количество представлений, был отмечен дипломом и премией на смотре, посвященном 50-летию Октября. Корреспондент «Советской культуры» В. Полтавцев, анализируя этот спектакль, писал: «Думается, что национальному Чечено-Ингушскому театру удается сохранить и продолжить линию творческого слияния различных по возрасту, школам и направлениям актеров в едином ансамбле».

С середины 60-х годов, с приходом М. Солцаева и Р. Хакишева, воспитанников ленинградской академической школы, Чечено-Ингушский театр из социально-бытового превратился в театр героической романтики и высокой поэзии. Героико-романтическая тема стала главной в его репертуаре.

Первые крупные гастроли в Москве прошли летом 1971 года. В столицу театр привез спектакли: «Асланбек Шерипов», «Бешто» М. Солцаева, «Бессмертные» А Халидова, «Петимат» С. Бадуева, «Нефтяники» Н. Музаева, «Кровавая свадьба» Г. Лорки.

Театр стремился рассказать московским зрителям о героических представителях нашего народа.

Героическая драма «Бессмертные» прославляла подвиг, совершенный в Великой Отечественной войне Героем Советского Союза Ханпашой Нурадиловым, чье имя носил театр. О людях сильных духом, об их борьбе за свободу и счастье рассказывали спектакли «Бешто» и «Петимат».

Героические нотки звучали и в современной драме «Нефтяники», и в классической трагедии испанца Лорки «Кровавая свадьба». А героическая драма «Асланбек Шерипов» рассказывала о легендарном революционере, герое гражданской войны. «Уже в «первых спектаклях проявились неповторимые творческие особенности коллектива театра — стремление к искусству высокой героики и патетики. Темперамент режиссуры, эмоциональность актерского исполнения, развернутый музыкальный фон — все направлено на выявление больших идей, мыслей, чувств», — писала «Московская правда» 11 августа 1971 года.

Хроника Шекспира «Ричард III» всегда вызывала полемику среди исследователей творчества английского драматурга. Один из основных спорных моментов — жанровая принадлежность пьесы. Театр в 60—70-е годы рассматривал пьесу как трагифарс. В 70-е годы «Ричард III» становится ведущей постановкой в репертуаре театра.

Спектакль «Пир во время чумы», поставленный Р. Хакишевым по произведениям Пушкина, раскрывает его маленькие трагедии как целостное произведение с единым героем — поэтом, который может менять обличья, но неизменно будет нести идею независимости, непокорности — идею свободы.

После работы над произведениями зарубежной и русской классики Хакишев обращается к фольклору и ставит спектакль «Песни вайнахов». Из множества народных песен, веселых и грустных, воинственных и лирических, свадебных и траурных, режиссер отобрал самые яркие и характерные и в то же время точно укладывающиеся в сюжетную канву. И родилось произведение, глубоко народное по духу и содержанию, традиционное и в то же время чрезвычайно оригинальное по форме.

Чеченцы Театр.

Пели и танцевали в спектакле все актеры, и делали это темпераментно и профессионально. Заслуга в этом не только балетмейстера и режиссера. Сказались народная одаренность, музыкальность и пластичность, свойственные вайнахскому народу. В 1977 году спектакль «Песни вайнахов» получил Госпремию РСФСР.

Своеобразным подведением итогов почти ЗО-летней деятельности Чечено-Ингушского драматического театра явились гастроли в Москве в 1984 году. Гастрольный репертуар театра состоял из спектаклей «Из тьмы веков» И. Базоркина, «Кориолан» Шекспира, «Инспектор ОБХСС» М. Солцаева, «Иду в путь мой» А. Проханова, «Ревизор» Гоголя, «Когда арба перевернулась» О. Иоселиани. Позже в театре имени Ханпаши Нурадилова с большим успехом несколько сезонов, вплоть до начала боевых действий в Грозном, шли спектакли «Чудаки» Саида Гацаева (постановка Руслана Хакишева), комедия «Соседи» и драма «Один лишь Бог» Сайд-Хамзата Нунуева (постановки Мималта Солцаева и Руслана Хакишева).

Чечено-Ингушский драматический театр всегда воплощал в себе лучшие черты народа, он говорил со сцены о самом сокровенном, подспудном мироощущении вайнахов. В лучших своих спектаклях театр опережал историю и поднимался до пророчества. Оправданный, стремящийся к преобразованию мира, не терпящий компромиссов максимализм трагических образов как бы предупреждал о возможных катастрофах. И одновременно устами героев спектаклей театр говорил о невозможности уйти за пределы генетической ментальности, противящейся всякому проявлению несвободы. В этом противоречии — трагедия народа, выразителем которого всегда был Чечено-Ингушский драматический театр.

Русскому театру в Грозном непросто сосчитать свой возраст: смотря что считать днем рождения. В 1904 году свои первые постановки с полупрофессиональным коллективом начал ставить в Грозном режиссер, ставший гордостью российского театра — Евгений Вахтангов. В 20-е годы сюда приезжал нарком просвещения А.В. Луначарский — специально на премьеру постановки его пьесы «Яд».

Чеченцы Театр.

В 20-е годы в связи с реконструкцией нефтяной промышленности стремительно увеличивалось население Грозного. За пять лет — с 1920 по 1925 год — оно выросло с 45 до 60 тысяч. Ощущалась нехватка учреждений культуры. В это время по проекту архитектора А. П. Ларионова начал строиться комплекс, включавший в себя школу, театр, зал съездов. Кроме того, городские власти приняли решение о сооружении большого современного кинотеатра. Его строили на заложенном еще в 1914 году фундаменте «доходного дома» нефтепромышленника Схиртладзе на улице Красных фронтовиков. В этом помещении в конце 1928 года и открылся первый в истории города театр. 12 января 1929 года газета «Грозненский рабочий» сообщила о первой постановке. Это была пьеса драматурга Ромашева «Конец Криворымска».

Грозненский русский драматический театр был образован в 1938 году специальным постановлением совнаркома ЧИ АССР. А в ноябре 1938 года зрители увидели и первую работу коллектива — спектакль по пьесе Н. Погодина «Человек с ружьем». Второй постановкой театра стал спектакль «Кремлевские куранты». Русским театром в Грозном руководили в разное время талантливые режиссеры: М. Трофимовский, И. Гуревич, В. Игнатов, В. Белов, Е. Красницский, А. Исаев, В. Губин, Н. Децик.

Имя великого русского поэта М. Ю. Лермонтова было присвоено театру в 1941 году. Коллектив осуществил несколько постановок пьес Лермонтова, в том числе — «Испанцы» и «Маскарад».

Репертуар театра был обширным: классика и современная драматургия, драмы и комедии и, конечно же, постановки для детей. Репертуар русского театра отражал основные вехи в истории чеченского народа и всей страны. Достаточно назвать несколько постановок: «А поутру они проснулись» по пьесе В. Шукшина, «Три минуты Мартина Гроу» по пьесе Г. Боровика, «Любви все возрасты покорны» Г. Рябкина. Театр много и охотно работал с местными авторами: были поставлены пьесы Н. Мурзаева, А. Бокова «Мы вернемся, Нани», А. Мальсагова «Расплата». Постановки театра не раз удостаивались высших наград и дипломов на всесоюзных и всероссийских конкурсах.

В годы Великой Отечественной войны концертные бригады грозненского русского театра часто выезжали на фронт. А еще артисты собирали деньги на строительство самолетов. За сбор средств на защиту Родины театр был удостоен благодарности Верховного главнокомандующего.

С русским театром в Грозном связаны биографии таких знаменитых людей, как народный артист РСФСР В. Оглоблин, засл. артисты РСФСР и народные артисты ЧИ АССРМ. Слуцкая и И. Жирнов, засл. артисты ЧИ АССР и СО АССР В. Панов, Н. Чипиженко, А. Михайлушкин, С. Холмский, А. Третьяков. Со сцены этого театра начиналась артистическая карьера известных деятелей театра и кино И. Смоктуновского, С. Бондарчука, Л. Броневого.

И сейчас все грозненцы и коллектив русского театра ждут восстановления мирной жизни, чтобы снова вспыхнули огни рампы, поднялся занавес и ожила сцена.

В культурной жизни чеченской столицы Грозного был и еще один театр — для подрастающего поколения республики. На фасаде белокаменного здания по вечерам загорались разноцветные буквы: «Кукольный театр». В этом здании находилась маленькая кукольная страна, которую населяли герои разных сказок. В их жизни всегда побеждало добро, и не было места злу.

Грозненский театр кукол начал работать еще в 1935 году. 30 ноября 1935 года впервые афиша пригласила на спектакль не взрослых, а детей. Был поставлен первый кукольный спектакль «Волшебные галоши». Этот день считается днем рождения театра. Свое первое здание, хоть и совсем не большое, театр получил сразу же после Великой Отечественной войны — в 1946 году. И куклы сразу же порадовали детей в сказке «Девочка и медведь».

Первые постановки Грозненского кукольного театра готовили русские режиссеры — П. Вольский, А. Балабанов. С 1957 года в театре уже работала полноценная чеченскаятруппа. В ней были такие способные актеры, как Т. Алиева, А. Ташухаджиева, С. Шаипова, Т. Закриев, М. Албастов, Р. Мехтиева. Режиссерами-кукольниками стали Билал Саидов, Гарун Батукаев, Хасан Шаипов. А вскоре у театра появились и свои национальные авторы. Одной из первых таких постановок была сказка А. Хамидова «Сизокрылый голубь».

В 1968 году в Грозненском кукольном театре образовалась еще одна труппа — ингушская. Вслед за ней появилась экспериментальная труппа, создававшая спектакли для самых маленьких зрителей — дошкольников.

В 70-е годы директором театра стал молодой театровед, выпускник ленинградского театрального института Бек Абадиев. Театр состоял из трех самостоятельных коллективов: русского, чеченского и ингушского. У них было общее руководство, но каждый имел своих актеров и режиссеров. А репертуар был интернациональный: пьеса Б. Абадиева «Приключения Ибрагима», О. Тараковской «По щучьему велению», Г. Гагиева «Пусть всегда будет солнце», сказка по пьесе В. Раббано «Маленькая фея», «Бексултан», «Огниво», «Царевна-лягушка», «Храбрый Кикила» — сказки, сказки, сказки…

Театр гастролировал по всей республике и выезжал за ее пределы во многие города страны. И каждый его спектакль был праздником для детей. Военные действия 90-х годов лишили театр здания, коллекции кукол. Но дух театра жив.

Р. Ташаева

Драматург Абдул-Хамид Хамидов

Чеченцы Драматург Абдул-Хамид Хамидов.

Хамидов — один из самых ярких талантов в чеченской литературе. Он прожил недолгую жизнь, но успел сделать очень многое. Прежде всего нельзя не отметить многообразия его творчества.

Это пьесы сатирические, лирические, исторические. Кроме того, известно, что только подлинно талантливые произведения становятся частью повседневной культуры народа. Именно так случилось с творчеством Хамидова. Его сатирическая пьеса «Бож-Али» была поставлена почти всеми драматическими театрами республик Северного Кавказа. А на родине автора эта пьеса не только постоянно (вот уже более трех десятков лет!) идет на сцене Чеченского драматического театра, ее герои — любимцы народа, их словечки и шутки стали поговорками и присловьями в каждодневной жизни.

Хамидов родился в 1920 году в селении Старые Атаги. Высшее образование получал в Московском театральном институте. Еще будучи студентом, Хамидов перевел на чеченский язык ряд пьес русских и зарубежных классиков, в том числе «Отелло» Шекспира, «Мещанин во дворянстве» Мольера, «Власть тьмы» А. Толстого.

В годы Великой Отечественной войны Чеченский драматический театр, которым руководил Хамидов, регулярно выезжал на фронт в армейские части со спектаклями. Работу Хамидова в театре высоко оценило правительство СССР. Он был награжден медалью «За доблестный труд в дни Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.».

В 50-60-е годы Хамидов немало сделал как организатор культурной жизни в Чечне. Он создает Чечено-Ингушский государственный ансамбль песни и танца, возглавляет Союз писателей ЧИ АССР, Чечено-Ингушский драматический театр.

Кроме пьесы «Бож-Али» в наследии драматурга Хамидова еще ряд сатирических пьес, а также лирические пьесы о молодежи — «Девушки с гор», «Совдат и Дауд». В результате научно-исследовательской работы над документами, связанными с боевыми подвигами земляков на фронтах Великой Отечественной войны, Хамидов написал пьесу «Бессмертные».

В 1959 году Абдул-Хамиду Хамидову было присвоено почетное звание народного артиста ЧИ АССР. Это была поистине заслуженная награда. Народ одарил его еще большим — он был и остается любимым писателем уже нескольких поколений чеченцев.

Музыкальный фольклор

Чеченский музыкальный фольклор своей яркостью и самобытностью уже давно привлекал внимание русских и советских композиторов.

Первые записи чеченского музыкального фольклора сделаны в середине XIX века, русским ссыльным на Кавказ декабристом, который сделал нотные записи нескольких народных произведений.

В своем музыкальном творчестве чеченский музыкальный фольклор использовал и известный азербайджанский композитор, чеченец по национальности, Муслим Магомаев.

В 1925 году в работе научно-художественной экспедиции участвовал композитор А.А. Давиденко. Выезжая в чеченские аулы, он записывал народные мелодии. Результатом этой поездки явился выпущенный в следующим 1926 году Музыкальным сектором Государственного издательства в Москве сборник «30 обработок чеченских народных мелодий для фортепиано в 2 руки и 30 чеченских мелодий, записанных А. А. Давиденко». В этот сборник вошли исторические, обрядовые, любовные и танцевальные чеченские народные песни.

Чеченцы Музыкальный фольклор.

В 30-е годы много сделал в области изучения народной музыки композитор Г. Х. Мепурнов, собиравший и обрабатывавший чеченские и ингушские народные мелодии.

С 1938 года собиранием и изучением вайнахского музыкального фольклора начал заниматься Н.С. Речменский, который написал исследование, легшее в основу настоящей статьи.

На протяжении ряда лет записывал народные мелодии чеченцев художественный руководитель Государственного ансамбля песни и танца бывшей ЧИ АССР А.М. Халебский.

Чеченцы Музыкальный фольклор.

После восстановления в 1957 году Чечено-Ингушской АССР работа по сбору и записи музыкального фольклора возобновилась. В 1959 году был составлен фольклорный сборник, в который вошли шестьдесят шесть мелодий старинных и современных песен и танцев чеченцев и ингушей в записях Е.А. Колесникова, А.М. и М.М. Халебских, С. Цугаева и Н.С. Речменского.

В большом количестве записи народных мелодий провели на выездах в села и смотрах художественной самодеятельности работники местного радио.

Собиранием музыкального фольклора занимался и республиканский Дом народного творчества. Два тома музыкального фольклора подготовил и издал научно-исследовательский институт гуманитарных наук. В подготовке этих сборников приняли участие С. Ч. Эльмурзаев, Х. Ахмадов, композиторы У. Бексултанов, А. Шахбулатов, С. Цугаев, преподаватели республиканского музыкального училища Л. Браиловский, Б. Бронштейн, Б. Шнапер и другие.

Народная музыка вайнахов состоит из трех основные групп или жанров: песни, инструментальные произведения — так называемая «музыка для слушания», — танцевальная и маршевая музыка. Героические и эпические песни характера былин или сказаний, говорящие о борьбе народа за свою свободу или воспевающие героев, и народные предания, легенды называются «илли». Песни без прикрепленного за ними текста иногда также называются «илли». Любовные песни с закрепленными текстами и песни шуточного содержания, типа частушек, которые поют только женщины, называются «эшарш». Произведения, обычно программного содержания, исполняемые на народных инструментах, называются «ладугту йиш» — песня для слушания. Песни со словами, созданными самими исполнителями, — «йиш». Йир — это русские и другие нечеченские песни, бытующие у чеченцев. Народные танцевальные мелодии называются «хелхар». Часто народные песни, начинающиеся в умеренном или медленном движении, при постепенном ускорении темпа переходят в быстрый, стремительный танец. Такие танцы очень характерны для вайнахской народной музыки.

Много общего имеют между собой лады, строение мелодий и гармоническая фактура народной музыки чеченцев. Основным ладом музыки является дорийский, реже встречаются миксолидийский и фригийский. В мелодиях отсутствуют хроматизмы и увеличенные секунды, характерные для музыки других народов Кавказа. В прошлом пение в в основном было одноголосым. Но зачатки многоголосого пения у чеченцев можно встретить еще в прошлые века.

Народная чеченская музыка обычно исполняется на народных инструментах — дечик-пондурах, адхоку-пондурах, имеющих три струны, или на кавказских гармониках, если это песни. Структура и функциональность народных гармоний чеченцев очень своеобразны и имеют свои характерные особенности.

Тоническое трезвучие дорийского лада — ре-фа-ля, функционально связано с неустойчивым трезвучием — до-ми-соль. В этих основных трезвучиях терцовый тон иногда замещается его верхним или нижним вспомогательным тоном, т. е. вместо ре-фа-ля — ре-ми-ля или ре-соль-ля, а вместо до-ми-соль — до-ре-соль или до-фа-соль. Эти аккорды звучат в заключениях как неразрешенные задержания аккордов терцового построения.

В народе эти аккорды воспринимаются как устойчивые, они встречаются в опорных местах произведений, и ими часто заканчиваются народные песни или танцы.

Иногда гармония лада расширяется введением третьего аккорда — трезвучия, лежащего секундой выше тонического, в данном случае — ми-соль-си. Такие трезвучия обычно применяются в кадансовых оборотах.

В чечено-ингушской народной музыке встречаются и обращения трезвучий с замененным терцовым тоном, такие созвучия являются квартовым созвучием. Например, трезвучие ре-соль-ля в обращении дает квартовые созвучия ля-ре-соль; вместо ре-миля — квартовое созвучие ми-ля-ре и т. д.

Созвучия, состоящие из секунды и квинты или из кварты и квинты, можно считать также обращениями аккордов квартового, а не терцового построения. В чеченской народной музыке квартовые аккорды довольно часто встречаются в вокальных и инструментальных произведениях.

Например, квартовое созвучие соль-до-фа — обращение — до-фа-соль или ре-соль-до — обращение до-ре-соль и т. д.

Интервал кварты, часто встречающийся в народной музыке чеченцев, занимает в ней такое же место, как терция в гармонии (классической) терцового построения. В инструментальных и особенно в вокально-хоровых чеченских произведениях часто можно наблюдать параллельные квартовые последования. Кроме того, многие народные песни и танцы оканчиваются квартой.

Характерной чертой большинства народных чечено-ингушских мелодий является постепенное, секвенцеобразное построение в нисходящем движении. Примером может служить «Танец Садыкова».

Чеченцы Музыкальный фольклор.

То же наблюдается и во многих чеченских народных мелодиях. Очень часто в народных мелодиях чеченцев встречается смена триолей и дуолей. При трехголосом изложении песен и танцев основная мелодия обычно проходит в среднем голосе, она как бы обрамляется квинтой, реже секстой в крайних голосах. Очень характерна своеобразно звучащая выдержанная квинта. В народной чеченской музыке часто встречаются переменные размеры.

В «Танце Садыкова» дорийский лад сменяется дорийским ладом — вместо до-бекар появляется до-бемоль.

Мелодии многих народные песен начинаются восходящим скачком на септиму. Появление септимы в народной музыке чеченцев не является случайным, так как этот интервал заключает крайние звуки трезвучия квартового построения (то есть две кварты); это лишний раз подтверждает правильность наблюдения, что основой народной чеченской гармонии является трезвучие квартового, а не терцового строения.

Для чеченских песен характерны остановки на одном из звуков мелодии, обычно в начале песни иногда с форматой.

Иногда напевность мелодии народных песен сменяется речитативно-декламационными эпизодами.

Современные народные песни, обычно куплетной формы, исполняются в многоголосом исполнении, иногда с элементами контрапункта.

Но особенно народ любит и умеет танцевать. Бережно сохранены народом старинные мелодии «Танца стариков», «Танцев юношей», «Танцев девушек» и других. В народных танцах, особенно в старинных, часто меняется ритмический рисунок.

В приведенном отрывке из «Танца стариков» главная мелодия первого восьмитакта сменяется синкопированным ритмом второго восьмитакта. Это придает музыке танца оригинальный и своеобразно-контрастный характер.

Почти каждый аул или селение имеет свою лезгинку. Атагинская, Урус-мартановская, Шалинская, Гудермесская, Чеченская и многие другие лезгинки бытуют в народе.

Так же как и в песнях, в народных танцах мелодия трехдольного размера или триоли сменяется мелодией двудольного размера или дуолями.

В этой лезгинке триоли первого четырехтакта сменяются четким ритмом двудольного размера.

Многие мелодии народных танцев носят имена талантливых народных танцоров-виртуозов. Например, «Танец Салмана», уже приводившийся «Танец Садыкова» и другие.

Для чеченских народных песен типичны синкопы.

Популярна в чеченском народе мелодия так называемой «Молитвы Шамиля», известная за пределами республики. В предании рассказывается, как однажды Шамиль с верными ему мюридами был окружен русскими войсками. Надежды на спасение не было никакой. Даже самые верные мюриды пали духом. Тогда Шамиль расстелил молитвенный ковер, который он всегда возил с собой. Приближенный мюрид отвел зурнача в сторону, поговорил с ним и приказал войску спешиться и встать всем вместе на молитву. После заключительного молитвенного «салама» заиграла зурна, и имам Шамиль, жестоко преследовавший всякие развлечения и в том числе танцы, бросился в бешеный танец. За ним пошли другие мюриды, постепенно бодрое настроение войск начало нарастать все больше и больше. Азарт танца и музыка так подняли дух бойцов, что страх перед русскими войсками был забыт. В самый разгар танца был дан приказ двинуться на царские войска. Мюриды бились как львы, и вырвались из железного кольца.

Под впечатлением этого предания народный гармонист, проживавший в селении Шатой, сочинил музыку «Молитвы Шамиля», состоящую из двух частей: первая — грустно-торжественная и вторая — быстрого веселого танцевального характера. Это произведение стало очень популярным среди чеченских гармонистов, игравших его иногда в различных вариациях.

Сегодня у чеченцев много новых массовых и парных танцев. «Танец урожая», «Танец друзей», «Девичий танец» и многие другие. Оригинальные танцы исполняет и талантливая молодежь Нахистана. Плавные и грациозные движения женщин, как бы плывущих в воздухе, контрастируют с вихревыми и темпераментными движениями мужчин, которые с особым мастерством исполняют проходки на пальцах-пуантах.

Чеченцы Музыкальный фольклор.

Народная танцевальная музыка чеченцев отличается самобытным ритмом.

Оригинальны в танцевальных мелодиях неожиданные перемещения сильных долей тактов, как бы нарушающих весь ритмический рисунок танца. Своеобразно звучит смена гармоний на слабых долях такта.

В танцевальной чеченской народной музыке часто встречаются переменные размеры, смена шестидольного размера трехдольным или смешанного размера.

Очень оригинальна музыка народных маршей, исполняемая в темпе кавалерийских маршей.

Походный старинный чеченский воинственный марш Газы Магомы создан во время имамства Шамиля, в бытность Газы Магомы наибом Шамиля (первая половина XIX века).

Кроме песен и танцев у чеченцев очень распространены инструментальные программные произведения, с успехом исполняемые на гармонике или дечик-пондуре. Обычно название таких произведений определяет их содержание.

«Высокие горы», например, — народное произведение импровизационного характера, имеющее в основе гармоническую фактуру, воспевает красоту и величие гор Чечни. Таких произведений немало.

Для инструментальной народной чеченской музыки очень характерны небольшие перерывы — короткие паузы.

Народные музыкальные инструменты

Одним из самых старинных у чеченцев является струнный инструмент дечик-пондур. Этот инструмент имеет деревянный, долбленный из одного куска дерева корпус удлиненной формы с плоской верхней и изогнутой нижней декой. Гриф дечик-пондура имеет лады, причем порожками ладов на старинных инструментах служили веревочные или жильные поперечные перевязы на грифе. Звуки на дечик-пондуре извлекаются, как на балалайке, пальцами правой руки приемами удара по струнам сверху вниз или снизу вверх, тремоло, бряцанием и щипком. Звук старинного дечик-пондура имеет мягкий тембр шелестящего характера. Строй этого инструмента: первая струна — соль первой октавы, вторая струна ми и третья струна — ре первой октавы.

Другой народный струнный смычковый — адхоку-пондур имеет корпус округлой формы — полушария с грифом и опорной ножкой. Играют на адхоку-пондуре смычком, причем во время игры корпус инструмента находится в вертикальном положении; поддерживаемый за гриф левой рукой, он упирается ножкой в левое колено играющего. Звучание адхоку-пондура напоминает скрипку. Строй этого инструмента первая струна — ля, вторая — ми и третья — ре первой октавы.

Из духовых инструментов в Нахистане встречается зурна, повсеместно распространенная на Кавказе. Этот инструмент обладает своеобразными и несколько резкими звуками. Из клавишно-духовых инструментов наиболее распространен инструмент — кавказская гармоника. В правой клавиатуре этой гармоники расположен в основном диатонический звукоряд с несколькими хроматическими звуками, что ограничивает исполнение на ней произведений со сменой тональностей и с хроматическими последовательностями. В левой клавиатуре, как на русской гармонике — «хромке», расположены клавиши басов и «готовых аккордов», причем исполнители во время игры мало пользуются аккордами левой клавиатуры, так как они имеют терцовое повторение, не характерное для народной чеченской гармонии. В левой клавиатуре чаще используются только басы, а аккорды исполняются одновременно с мелодией на правой клавиатуре кавказской гармонии. Звук ее своеобразный, по сравнению с русским баяном, резковатый и вибрирующий.

Барабан с корпусом цилиндрической формы (вота), на котором обычно играют деревянными палками, но иногда и пальцами, является неотъемлемой принадлежностью чеченских инструментальных ансамблей, особенно при исполнении народных танцев. Сложные ритмы чеченских лезгинок требуют от исполнителя не только виртуозной техники, но и высокоразвитого чувства ритма.

Не меньшее распространение имеет и другой ударный инструмент — бубен. Из струнных инструментов в музыкальный быт в последнее время прочно вошли балалайка и гитара.

Умар Димаев — Лекарь народной души

Чеченцы Умар Димаев — Лекарь народной души.

Непревзойденный исполнитель и композитор, народный артист республики Умар Димаев оставил после себя около тридцати произведений для гармони и сотни аранжировок народной музыки. Творчество Димаева пришлось на одну из самых драматических полос в судьбе чеченского и ингушского народов.

Димаев родился в 1908 году в крестьянской семье. Это была семья из поколения в поколение музыкальная. Все братья и сестры Умара играли на гармони. Своей младшей сестре, Аруже, Димаев был особо благодарен всю жизнь за приобщение к миру музыки, за поддержку. Отец не особо поощрял музыкальные наклонности сына и даже одно время прятал гармонь от него, хотел, чтобы сын занимался более серьезным мужским делом. Помогала Умару сестра Аружа: давала свою гармонику, учила играть. И талант расцвел! С 15 лет Умара наперебой приглашали играть на праздниках, на свадьбах и еще — у постели больных: его музыка врачевала!

В 1924 году в Урус-Мартане открылся радиоузел, и Димаев начал выступать с концертами у микрофона. Популярность его как исполнителя все росла. Через пять лет он уже был солистом в оркестре Национального театра. Оркестром руководил тогда известный композитор и дирижер Александр Ильич Александров. Работа с таким опытным музыкантом пробудила композиторский дар Димаева. До сих пор исполняются мелодии и песни, созданные им в те годы. Среди них — «Чеченский вальс» к спектаклю «Красная крепость», песня из спектакля «Бэла» по Лермонтову и многие другие.

Исполнительское мастерство Умара Димаева получило всенародное признание. В 30-е годы он был солистом оркестра народных инструментов республиканского радио. На первом Всесоюзном конкурсе исполнителей на народных инструментах Димаев был удостоен звания лауреата, он завоевал второе место на конкурсе после казаха Джамбула Джабаева. Впечатления от виртуозной игры Умара Димаева — в стихотворении чеченского поэта Адиза Кусаева.

Когда гармонь растягивал Умар,

Она весенней радугой казалась…

И пальцы, что метались, как пожар,

Не клавишей, а струн души касались!..

Играл Умар…

К гармони приникал,

Внимательно прислушиваясь к звукам,

И в самые глубины проникал людских сердец —

Желанным, верным другом.

Играл… То грустно плыли звуки,

То вихрем бурным в пляску поднимая.

Играл он так, как не умел никто,

А только он умел один — Димаев!

50-е годы после востановления Чечено-Ингушетии были периодом бурного расцвета творчества Димаева. Он создал свои известные произведения: «Танец, посвященный Махмуду Эсамбаеву», «Песню дружбы чеченцев и украинцев», танец «Два друга». В этот период он принимал участие в становлении чеченского фольклорного танцевального ансамбля «Вайнах», национальной филармонии, работал и на телевидении, и на радио, участвовал в съемках фильма о творчестве танцора М. Эсамбаева. Жизнь подарила Умару Димаеву немало добрых друзей в мире искусства в самых разных уголках Советского Союза — он поддерживал отношения с композиторами В. Мурадели, И. Дунаевским, А. Эшпаем, А. Петровым, со многими поэтами, певцами-исполнителя-ми. Жизнь наградила Умара Димаева талантливыми детьми, которые стали продолжателями музыкальной династии Димаевых. Три его сына профессиональные музыканты: композитор и музыковед Саид Димаев; пианист, композитор, певец Али Димаев; пианист, аранжировщик.

Мовсар Минцаев

Чеченцы Мовсар Минцаев.

У каждого талантливого артиста непростой путь в искусстве, тем более нелегок путь на прославленную первую сцену Большого театра России. У Мовсара он был особенно труден и тернист, потому что лежал через преодоление бытующего в чеченском народе мнения, что профессия артиста не относится к престижным для мужчины, через запрет почитаемого сыном отца. До сих пор для него это кровоточащая рана, особенно в трудные минуты. Путь лежал через долгое непонимание его устремлений со стороны соплеменников из старинного почитаемого рода, к которому он принадлежит.

Не смог тогда 22-летний юноша, вернувшийся в Грозный с дипломом одного из Московских институтов, объяснить, убедить своего отца и сородичей, что без музыки, без оперы, без театра жизнь его теряет смысл. Трудно было отцу, вернувшемуся наконец с семьей в родные горы после тринадцатилетнего изгнания, мытарств по казахским степям, воспринять все реалии быстро меняющегося мира. Не хотелось вновь расставаться с младшим сыном, с которым по народному обычаю должны доживать свой век родители. Отец хотел, чтобы Мовсар жил стабильной, по мере возможности обеспеченной жизнью — как все, а не занимался пустым делом, стремясь ухватить звезду с неба. Годы, пережитое брали свое. У него была своя правда, которая не совпадала с правдой повзрослевшего сына. И это было мучительно для обоих.

Оперное искусство — сложный для восприятия жанр, ему надо долго и упорно учиться, и не всем дано его постичь. Не следует сбрасывать со счетов и того, что этот вид искусства весьма непросто вписывается и в культурные традиции мусульманского народа. Но Мовсар — избранник Всевышнего. Он наделил его абсолютным музыкальным слухом, красивейшим голосом, способным передать людские страсти. Не имея даже начального музыкального образования, он едет вновь учиться, теперь вокальному искусству. Поступил на подготовительное отделение Ленинградской консерватории. Нелегко дался год учебы, жизни в северной столице. Сырой, холодный город, чужие люди… На материальную поддержку из дома рассчитывать не приходилось. Но у него была цель — и он подчинил все ее достижению.

Через год Мовсар стал студентом Московской государственной консерватории им. П. И. Чайковского. Днем прилежный ученик в классе профессора Г. И. Тица, а по вечерам — рабочий сцены Большого зала консерватории. Он одновременно учится и работает, все время погружается в мир музыки, постигает нелегкие «муки» творчества, его житейские законы. Приобщаясь к оперному искусству он не забывает и музыкальную культуру чеченского народа, поет свои любимые народные песни. В 1980 году становится участником конкурса «Красная гвоздика» в Сочи и получает первую премию за лучшее исполнение песен о Кавказе. Своим искусством он несет славу чеченскому народу, делом доказывая истинность выбора. Отношение в родной республике, в том числе и среди родственников к его выбору меняется. Он популярным певцом и уважаемым человеком.

Чечено-Ингушетия признает его и гордится его именем.

Но как говорят положение обязывает. В творческой жизни певца — престижные международные конкурсы, награды, выступления на радио и телевидении, записи на пластинки, гастрольные поездки по стране и за рубеж. Мовсар продолжает совершенствовать свое мастерство.

В мае 1993 г. в России проводится Международный конкурс басов, посвященный 120-летию Ф. И. Шаляпина. В отличие от разного рода конкурсов этот привлек внимание музыкальной общественности тем, что в течение двух недель в Москве состязались между собой в мастерстве лучшие басы России и стран СНГ, многие из которых уже являлись лауреатами различных конкурса. «Басы гремели над Москвой», — писали газеты тех дней.

Чеченцы Мовсар Минцаев.

Первую премию на этом конкурсе получил Мовсар Минцаев. Он был также удостоен самого дорогого для него приза — приза зрительских симпатий, учрежденного столичной газетой «Вечерний клуб», — большого бронзового колокола, отлитого специально по этому поводу на тульском заводе.

Мощно и красиво звучит бас Мовсара в партиях Бориса («Борис Годунов» М. Мусоргского), Руслана («Руслан и Людмила» М. Глинки), Фигаро («Свадьба Фигаро» В.-А. Моцарта), Феррандо («Трубадур» Д. Верди) и др. И совершенно иные — мягкие, лирические интонации появляются у него в голосе, когда он исполняет народные чеченские песни, старинные русские романсы и песни. Камерная музыка в его интерпретации звучит так проникновенно, что у слушателей мурашки по коже бегут.

Беда, обрушившаяся на землю Чечни, горечью отозвалась в сердце Мовсара. В интервью журналистам в связи с освобождением заложников в дагестанском селе Первомайское в январе 1996 г. он сказал: «Когда я сегодня узнал, что все-таки началась военная операция, и увидел по телевизору кадры боя, сердце сжалось от боли и горя: опять, в который раз, льется кровь, опять люди не смогли договориться. Я не был там и не знаю, была ли такая возможность, все ли доводы в переговорах черпаны. Я знаю лишь одно: нет и не может быть ничего дороже человеческой жизни. Но я также знаю, что ничем нельзя оправдать терроризм. Однако я убежден, что народы найду мудрое решение, как это было во все века. Я родился я в Казахских степях, а Кавказские горы увидел в отрочестве. В Кавказских горах прошла жизнь моих предков, там мои корни, там корни моих детей. Человеческая жизнь коротка, и провести ее в окопах непозволительно. Оружие разъединяет людей, сближает — культура. Многие дети Кавказа прославили свои народы и вышли на мировую сцену через русскую культуру и культуру своего народа — Темирканов, Гамзатов, Гергиев, Кажлаев, Кешоков, Дударова, другие. Мы сильны, когда едины. Какие неведомые силы хотят расколоть нас? Какой сатанинский дирижер вновь хочет умыть народы России кровью?»

В марте 2000 года в Большом театре состоялся премьерный спектакль оперы Римского-Корсакова «Псковитянка» (музыкальный руководитель и дирижер — всемирно известный маэстро Евгений Светланов). Партию царя Ивана Грозного в спектакле исполнил Мовсар Минцаев.

Сегодня невольно задаешься вопросом: разве не заслужил он того, чтобы о его жизненном выборе и пути знали, прежде всего, чеченские дети, чтобы вновь в Чечне слышали его голос и песни, смягчались людские сердца и души, опаленные войной, бедами, разрухой и голодом. Его творчество объединяет сердца людей разных национальностей, убеждений и возрастов, демонстрируя великую гуманистическую силу искусства.

Валид Дагаев

Чеченцы Валид Дагаев.

Валид Дагаев — певец и композитор, народный артист республики, заслуженный артист России. Он исполняет песни как собственного сочинения, так народные. В сотрудничестве с известными чеченскими поэтами Валид Дагаев создал песни, полные любви, силы, красоты духа народа. Ему удается найти музыкальные образы, равные стихам по глубине мысли и красоте выражения. Секрет творчества Валида Дагаева — в постоянном труде. Он из тех, кто не спешит выносить на суд зрителя свои произведения, подолгу работая над каждой нотой, над каждым словом. Результат его работы — своеобразные, яркие музыкальные произведения, созданные человеком высокой культуры и творческого вдохновения.

В песнях Валида Дагаева — красота мира. Он живет одной жизнью со своим народом, горюет и радуется вместе с ним. Слушаешь его песни — и встает перед глазами Чечня — земля горных вершин, средневековых башен, легенд, сказаний, многоголосых песен и быстрых танцев. В своих песнях он открывает душу чеченского народа.

Время, стой, задержись немного,

Долг мне позволь отдать Отчизне.

Этот долг для людей всех выше,

Для него мы живем и дышим.

Это слова из стихотворения «Время» известного чеченского поэта М. Мамакаева, положенные Дагаевым на музыку. Народ любит эту песню. Дагаев исполняет песни не только на родном чеченском языке, но и на грузинском, казахском, ингушском…

Сейчас Валид живет в одном из ингушских сел, а его дом в Грозном разрушен. Он никогда ничего не просит лично для себя. Его жизненным девизом стали слова «Плохих людей я не замечаю, а хороших вижу». Недавно Валиду Дагаеву исполнилось 60 лет. Хочется пожелать ему всего того, что можно пожелать близкому другу, который своим творчеством роднит людей, помогает им в жизни.

Марьям Айдамирова

Марьям — заслуженная артистка РСФСР, народная певица Чечено-Ингушетии. Ее имя знакомо всем любителям музыки. Она ушла из жизни в ноябре 1992, когда ей было 67 лет. И оставила после своей смерти яркий след.

Это была «яркая, сильная личность, прекрасный композитор, музыкант, она до сих пор пленяет нас своим искусством. До сих пор нас волнует неповторимый голос певицы», — сказал о Марьям Жанна Безуглова, известная в республике пианистка.

«Когда она начинала петь, прежде чем нажать на клавишу аккордеона, она нажимала на клавишу своего сердца. Добрая, отзывчивая, никогда неунывающая, она всех нас заряжала своей энергией, с ней было легко работать. Мы никогда не видели ее в плохом настроении. Ее любил народ. На ее концерты приходили целыми семьями. И когда ее не стало, оборвался от самый клавиш, на который нажимала Марьям» — так отзывалась о своей коллеге Раиса Гечаева, известная актриса театра.

Поработавший более 40 лет с певицей Валид Дагаев, отмечал ее удивительную работоспособность. В каком городе она ни давала концерт, в какой бы республике ни выступала, она обязательно заучивала по несколько песен на том языке, где мы выступали. В ее репертуаре были песни на армянском, грузинском, казахском, узбекском. Зрителей подкупала такая отзывчивость.

Марьям Айдамирова родилась 1 января 1924 году в селении Бено-Юрт Надтеречного района. Она росла единственным ребенком. Это был живой, энергичный ребенок. Петь начала еще в школе, принимала активное участие в школьной художественной самодеятельности. В пятом классе маленькая Марьям поехала в Пятигорск, где проходила Олимпиада творчества всех народностей Кавказа. Это было ее первое публичное выступление перед большой аудиторией. В самодеятельности с ней занимался Махмуд Эсамбаев, с которым училась Марьям в школе.

Февраль 1944 г. для Марьям, как и для многих ее односельчан и родственников, сыграл трагическую роль. Они были высланы в Джамбул. Стать певицей ее заставила нужда. На скудную помощь, выделенную семье, мать Марьям купили ей гармошку. На этой гармошке Марьям начала учиться играть чеченские песни. Как она позднее вспоминала, «чтобы оставшиеся в живых родные не умерли с голоду». За свои импровизированные концерты, Марьям получала еду, которую она распределяла между родственниками и соседями.

Специального музыкального образования Марьям Айдамирова не получила. Она состояла в творческом коллективе, в который входили певцы, артисты театра, танцоры. В составе этой творческой группы, Марьям и начала свою карьеру артистки. Они ездили по селам, районным центрам и давали небольшие концерты.

О мужестве юной Марьям в народе слагали легенды. Однажды она исполнила песню перед земляками на запрещенные стихи. Ее посадили в тюрьму. Эта была песня на стихи Гадаева о безвинно выселенных чеченцах в далекую и чужую страну. Месяц она просидела в одиночной камере. Когда поняли смысл песни и выяснилось, что слова песни, написанные не ею, Марьям освободили из-под стражи.

Любовь к народной песне в те годы для Марьям была единственным смыслом жизни. Ее пригласили работать в Казахский оперный театр. Купила себе аккордеон. В составе театральной труппы выезжала с концертами в Чимкент, Караганду, Талды-Курган. В своей программе она часто исполняла песня на казахском, киргизском языке.

Вернувшись на родину в 1957 году, Марьям начала работать в Грозненской филармонии, где 35 лет проработала. Не гонялась за высокими титулами. Ее единственным хобби в жизни — были книги. На последние деньги она покупала книги и радовалась, когда коллекция ее домашней библиотеки пополнялась редким изданием.

До последних дней своих выходила на сцену. Она знала большие сцены и маленькие. Она объездила с концертами немало стран, но до последнего дня выходила на импровизированные сцены в каждом селе своей республики, которую бесконечно любила и без которой не мыслила свою жизнь.

В 1992 г. жизнь Марьям Айдамирова трагически оборвалась. Тяжелая болезнь свалила певицу. При жизни она была всеобщей любимицей. К сожалению, сегодня вспоминают великую певицу редко. Еще при жизни Марьям переживала, что нет нотных записей вайнахской народной музыки, никто всерьез не занимался этой проблемой.

Айдамирова говорила, что фольклорная, народная музыка должна жить всегда. Она стержень народа, ее память. Марьям Айдамирова, отдавшая всю свою жизнь пропаганде родной музыки, родного языка, прожила хоть и небольшую, но счастливую жизнь, заслужив высокую почесть — любовь своего народа.

Тамара Дадашева

Чеченцы Тамара Дадашева.

Основоположница чеченской эстрады, народная артистка Чечено-Ингушской АССР, Дадашева из самых популярных певиц в истории музыкального искусства Чечено-Ингушетии.

Тамара Дадашева родилась в Киргизии в Ошской области в семье служащих. Отец Тамары был врачом-стоматологом и по возвращении его распределили в Ножай-Юртов-скую центральную районную больницу. Детство прошло в Ножай-Юрте, где окончила среднюю школу. Участвовала в художественной самодеятельности. В один прекрасный день приехали работники радио во главе с Тамарой Ахмадовой, редактором музыкального отдела, попросили спеть. Исполнила песню, слова которой Тамара взяла из одной книги, а мелодию придумала сама. Ее записали и прокрутили на радио. Песня произвела фурор. Так первая песня Дадашевой, с которой она появилась в далеком 1976 году в республиканском теле- и радиоэфире, принесла ей всенародное признание и любовь.

С тех пор на Тамару посыпались приглашения на радио, телевидение. Она написала еще две песни на слова Шаида Рашидова и Зарган Халидовой.

Так внезапно на Тамару обрушилась популярность, к которой она вообщем-то и не стремилась и не была готова. О профессиональной сцене даже не думала. Музыкальное училище, культпросветучилище, кооперативное училище, педагогический институт — это неполный перечень учебных заведений, в которых училась Тамара. Затем было приглашение в филармонию, где ей предоставили ставку в 150 рублей! Ее решение стать певицей вначале не поддержали родители. Тамара убедила семью. Первые ее концерты прошли в здании старой филармонии на проспекте им. Ленина. Оба концерта состоялись в один день и залы были полными. По 16 песен в каждом концерте.

В 1980 году ведущей солистке государственной филармонии Тамаре Дадашевой было присвоено звание заслуженной артистки ЧИ АССР. В разное время певица работает с различными музыкальными коллективами: «Синтар», «Седа», «Зама». Подрабатывает в театре, в ансамбле «Веселый час».

С тех пор ее песни являлись гвоздем всех музыкальных программ 70-х и 80-х годов. Подкупает своеобразие ее голоса, искренность и непосредственность исполнения, умение устанавливать контакт со слушателем. Т. Дадашева исполняет песни ведущих чеченских композиторов, много песен пишет сама. Песни Дадашевой считаются национальной классикой. Тамара Дадашева — исполнительница народных песен, первая чеченская артистка, которая соединила в своем искусстве традиции национального фольклора и современный эстрадный уровень. Дадашева выступала в самых престижных залах Советского Союза, представляла чеченскую музыкальную культуру на Всесоюзных и международных конкурсах и фестивалях.

Сегодня ее концертный график плотно расписан и каждый проходит с большим аншлагом.

Айдамирова Аймани

Чеченцы Айдамирова Аймани.

Певица появилась на эстраде в середине 80-х годов в группе народного артиста Чечено-Ингушетии Ш. Эдисултанова. Пела в дуэте с сестрой Маликой. Впоследствии создала свой ансамбль «Жовхар» («Жемчуг»). Коллектив исполнял народные песни. Профессиональная подготовка, творческий подход позволили А. Айдамировой по-новому взглянуть на фольклор, внести в него новые краски, что снискало ее коллективу известность и любовь слушателей. Ансамбль «Жовхар» неоднократно выступал в Москве, гастролировал по регионам России и странам ближнего зарубежья.

Красивая, очаровательная, грациозная, с гордой осанкой Аймани Айдамирова с первого же своего появления на сцене была и поныне остается эталоном истинной горянки. Но стать, красота — только вопрос породы, природный дар, а здесь еще и высочайший артистический профессионализм. Ее мощный голос отточен, ее оригинальное обаяние достигает всей полноты своего блеска благодаря недюжинной сценической культуре. Она служит искусству ради самого искусства, что проявляется во всем, но очевиднее и прежде всего — в невозможности схалтурить на подмостках. Ее скрупулезное отношение к своим сценическим костюмам, каждому движению и взгляду, безукоризненное умение держаться на сцене, строгая выверенность исполнительской манеры — все это говорит само за себя. И, заметим, все ее песни исполняются исключительно живым голосом. Использование популярной среди многих исполнителей фонограммы, в просторечии «фанеры», скрывающей многие недостатки, а нередко и попросту отсутствие вокальных данных, Айдамирова считала бы уроном своей профессиональной чести. Поразительно, но Аймани может воспроизвести любую свою песню в точности так, как она звучала пятнадцать — двадцать лет назад. Примечательно, что Айдамирова производит впечатление незаурядной натуры не только тогда, когда блистает на сцене, но и в житейском обиходе. Она сумела совместить то, что, как доказывает опыт многих, плохо сочетается: карьеру успешной, популярнейшей артистки и роль рачительной хозяйки дома, заботливой матери. Аймани великолепна во всех этих амплуа, такое мало кому удается. И несмотря на все превратности судьбы и трудности Аймани уверена: «Наперекор всему жизнь продолжается, надо жить, растить детей, сажать цветы и творить на радость людям».

Марьям Ташаева

Ташаева — народная артистка Чеченской Республики и Республики Ингушетия — родилась 12 июня 1959 года в с. Валерик Ачхой-Мартановского района ЧИ АССР. Окончила дирижерско-хоровое отделение Грозненского культурно-просветительного училища.

Когда слушаешь Марьям Ташаеву, не перестаешь удивляться вечной молодости артистки, неуемной энергии, тембру и силе голоса и артистизму. Она, по-особому, легко и просто заводит зрителя. Совсем юной пришла она в 1980 году на сцену, затмив многих звезд чеченской эстрады. Тогда, помнится, мода была на Айдамирову, Шамилеву и Нажаеву. Мы привыкли к их голосам, манере и характеру исполнения. Поэтому многие с настороженностью приняли молодую вокалистку. И песни у нее, какие-то непонятные, — говорили слушатели. Но в начале пути откуда бы и взяться хорошему репертуару? Кто доверит свои произведения неизвестной певице? Репертуарный голод испытал каждый начинающий артист. Марьям заставила поверить в себя исключительно адским трудом и мастерством. Заворожила голосовыми красками. Кроме того, у нее есть режиссерский дар, умение выстроить образ. И получились ташаевские песни! Кажется, Марьям вобрала в них все лучшее из того, что накоплено эстрадой за вековую историю. Ее песни — мольберт, а голос — кисть художника, наносящего краски на холст жизни.

Краски жизни… Не все они ярки и радостны. Были в жизни певицы и черные дни, когда хотелось уйти, чтобы не возвращаться. Удержали дети. Материнская любовь помогла жить. Низкий поклон всем матерям! И среди них — Марьям. Под бомбежками в сыром и холодном подвале разрушенного дома в первый год первой чеченской войны она выходила двух грудных детей. Может быть, поэтому при внешней беззаботности и веселом нраве в глазах ее — печаль.

Марьям Ташаева — на сцене: открытая, откровенная, душевная. Она просит Всевышнего помочь людям не сбиться с пути, сохранить любовь и человеколюбие во имя мира и добра, во имя будущего, во имя Хавы и Адама, Амира и Амиры. Марьям верит, что ее песня, ее мольба будет услышана.

Сулейман Токкаев

Чеченцы Сулейман Токкаев.

Желание стать певцом пришло к С. Токкаеву в ранней юности. И произошло это под влиянием творчества Султана Магомедова, чьи песни вошли в сокровищницу музыкальной культуры Чечни. В середине 60-х годов С. Токкаев впервые вышел на сцену Гойтинского сельского Дворца культуры. Никто не знал тогда молодого исполнителя. Популярность пришла к молодому певцу в 1968 году, когда он записал лирическую песню «Осень» композитора Аднана Шахбулатова. А потом были годы учебы. Академические знания С. Токкаев получил сначала в Г розненском музыкальном училище, а затем в музыкально-педагогическом институте Ростова, который окончил в 1982 году. Его прекрасный голос — драматический тенор — раскрыл перед С. Токкаевым широкий диапазон творчества. Он был принят на работу в Чечено-Ингушский Государственный драматический театр им. Х. Нурадилова. Почти в каждом спектакле Сулейман исполнял основные вокальные партии. Со сцены театра звучали в его исполнении песни — «Свобода или смерть», «Один лишь бог!», «Песня вайнахов» и др. Его работа в театре была отмечена несколькими, в т. ч. Г осударственными премиями. Кроме того, в эти годы С. Токкаев много гастролировал. Германия, Казахстан, Иордания, Турция, Киргизия, Сирия — вот не полный перечень стран, где он выступал. Все, кто общался с С. Токкаевым, говорят о нем, как о человеке добрейшей души. На его лице всегда улыбка, хотя не раз в его жизни был повод погрустить. В настоящее время С. Токкаев живет в Москве, участвует в концертах и творческих вечерах своих земляков. Но постоянно жить и работать в российской столице артист не планирует. Он мечтает вернуться на родину, в Чечню.

Султан Магомедов

Чеченцы Султан Магомедов.

Народным певцом, народным соловьем называли в Чечне Султана Магомедова. Начиная с 1957 года, его голос не переставал звучать, радуя и вдохновляя людей. Оригинальный, чарующий голос Султана Магомедова невозможно забыть, услышав хотя бы раз. «Вдали от Родины», «Прекрасное утро Кавказа», «По горным дорогам», «Песня пастуха» — эти и другие песни в исполнении С. Магомедова звучат до сих пор. Никто не споет их столь же задушевно, как он.

Молодые годы С. Магомедова пришлись на период депортации, он жил в Киргизии и работал бетонщиком. Но юношу с богатым от природы, лирическим голосом заметил знаменитый драматург Абдул-Хамид Хамидов, который взял его в только что созданный национальный ансамбль песни и танца.

В 1956 году оргкомитет по восстановлению Чечено-Ингушской Республики, учитывая не только материальные, но и духовные потребности возвращавшегося на родину населения, начал отбирать из среды переселенцев одаренных людей. Стараниями композитора Халебского была собрана группа артистов, в том числе такие таланты, как Щита Эдилсултанов, Зулай Сардалова, Умар Дениев, Яраги Зубайраев, Альви Дениев, Тамара Алиева. В ту первую группу артистов, возвращаемых в республику, С. Магомедов не попал. Но вскоре его мечта вернуться на родину осуществилась. В Чечне у С. Магомедова не было дома. На первых порах домом для него стало помещение филармонии. Там два молодых таланта (вторым был 17-летний Муслим Магомаев) дневали и ночевали в буквальном смысле слова — спали прямо на сцене. Обоих звали в Баку. Азербайджанский композитор Гаджиев предлагал поступление в государственную консерваторию без вступительных экзаменов. М. Магомаев вскоре уехал в Азербайджан. А С. Магомедов остался в Чечне. Он стал солистом Чечено-Ингушского государственного ансамбля песни и танца. Он хотел, чтобы его работа и творчество служили чеченскому народу. И он работал, не жалея времени и сил: филармония, радио, концерты, репетиции, студия звукозаписи, гастрольные выступления по республике…

Творческий труд и талант С. Магомедова были оценены. Через несколько лет ему присвоили звание заслуженного артиста Чечено-Ингушской АССР. Налаживалась жизнь в республике, устраивалась и личная жизнь у певца. Появился дом, семья, родился сын. Казалось, впереди еще много времени, много свершений. Все складывалось успешно. Не хватило одного — здоровья. Жизнь народного певца оборвалась, когда ему не было и 35 лет.

Память о певце жива. Его земляки в селе Курчалой собираются открыть музей народного любимца.

Усманов Имран Германович

Чеченцы Усманов Имран Германович.

Композитор и певец, заслуженный артист Чечено-Ингушетии, в школьные годы он выступал в самодеятельности. Окончил Ростовский музыкально-педагогический институт по классу вокала.

«Песня о друге» — так назвал свой очерк об И. Усманове искусствовед Аднан Яхьяев.

«Он — вокалист, голос которого не спутаешь ни с каким другим. Его баритон ласкает слух любителей музыки уже три десятка лет. Он поет свои песни. В них все есть — и мелодия, и философия стиха. Только такие песни имеют право на долгую жизнь. И живут его «Малика» и «Дагмара», песня «О друге» и родном селе Ножай-Юрт.

И. Усманов из плеяды таких знаменитостей, как Токкаев, Димаевы, Дадашева — тех, кто поднял престиж национальной чеченской музыки. Уже можно отнести песни Усманова к классике, потому что он чувствует нерв времени, ритм жизни, пульс эпохи. Имран никогда не гонялся за модой, напротив, своим упорством и трудолюбием добивался того, чтобы мода пристраивалась к нему, приспосабливалась к его творчеству. Он всегда относился к литературному содержанию песни так же строго, как к музыкальному. Каждое предложение несет в себе философскую нагрузку, слово, как и звуки музыки, ласкает слух. В песнях И. Усманова — мир человека, с его болью и радостью, страданиями и восторгом.

Принято считать, что Ножай-Юрт — чеченская Одесса. И действительно, здешний народ очень смекалистый, острый на язык и музыкальный. Неудивительно поэтому, что костяком филармонического штата в Чечне стали ножайюртовцы. Если оглянуться назад, то это — Бека Эльмурзаев, Магомед Бушуев и мужская вокальная группа. Их «Ласточка» и «Время» по сей день звучат свежо. В них все, что накоплено народом за свою историю: и любовь, и нежность, и традиции. И. Усманов воспитывался на их творчестве. Их влияние в его первых песнях: «Малика», «Дорожная»… Сегодня на вопрос, сколько всего у него сочинений, отвечает неуверенно и поражается знаниям других, напоминающих ему давно позабытые песни. Однажды, задумавшись, «сколько их все-таки?», сказал — «Больше пятисот — это правда». При этом многие его песни считают не авторскими, а народными. Их играют замечательные гармонисты Рамзан Паскаев, Умар Сагаипов и другие. Под его музыку танцует «Вайнах». В то же время сам И. Усманов исполняет не только свои, но и произведения других авторов. Например, «Чечню» Аднана Шахбулатова, сатирическую песню «Мужчина» Р. Паскаева, «Тамару» Баудина Сулейманова.

И. Усманов одарен многосторонне. Пишет не только стихи и музыку. На основе сюжетов известных фильмов, таких как «Свадьба в Малиновке», сочиняет полные заразительного юмора диалоги. Он — великолепный рассказчик. Часами можно слушать в его пересказе фольклор, анекдоты, стихи. Одно время возглавлял музыкальную редакцию телевидения и — прекрасно работал. Играет на гармонике, знает дечиг-пондур.

Село Ножай-Юрт расположено в самом живописном уголке Чечни. Я часто бывал в этих краях. И каждый раз поражался радушию и гостеприимству здешних жителей. Они готовы носить гостя чуть ли не на руках. Их открытость и человеколюбие читаются в глазах. Сердца ножайюртовцев такие же чистые и честные, как музыка Усманова. Он поет, выражая чувства своих земляков, о Родине, о родном уголке — Ножай-Юрте, о верности, дружбе и любви. В его таланте особенная необходимость сегодня, когда народу Чечни так необходима поддержка. Искусство дает веру в завтрашний день. Поэтому И. Усманов побывал в палаточных городках, выступил перед переселенцами. Он верит, что своим творчеством помогает своему народу».

З. Алиева

Композиторы Чечни

Современная чеченская профессиональная музыка имеет богатейшую основу народно-песенного и музыкального творчества. Тысячи исполнителей народных песен-илланчей остались безвестными. Они жили в каждом селе и ауле, они воодушевляли своих земляков на ратные подвиги за свободу и независимость народа, были выразителями его дум и чаяний. Их хорошо знали в народе, имена многих еще помнят и вспоминают. О них живут легенды.

XIX веке они стали известны и России через представителей своей культуры, оказавшихся на Кавказе. В числе первых был М. Ю. Лермонтов. В поэме «Измаил-Бей», написанной в 1832 году, указав на то, что столь драматичный сюжет поэмы ему подсказал «старик-чеченец, хребтов Кавказа бедный уроженец», поэт изображает народного певца:

Вокруг огня, певцу внимая,

Столпилась юность удалая,

И старики седые в ряд.

С немым вниманием стоят.

На сером камне, безоружен,

Сидит неведомый пришлец, —

Наряд войны ему не нужен,

Он горд и беден, он певец!

Дитя степей, любимец неба,

Без злата он, но не без хлеба.

Вот начинает: три стуны.

Уж забренчали под рукою.

И живо, с дикой простотой.

Запел он песни старины.

Интересный образ певца создал и К. Белевич, который служил в действующей армии на Кавказе в 40-х годах XIX века и написавший книгу «Несколько картин из Кавказской войны и нравов горцев» (СПБ, 1910). В поэме «Чеченец Берсан» так изображен народный певец:

Чеченцы мирные порой.

Меня в редуте посещали,

И все бояром величали.

За угощенье аракой.

Однажды с ними за стаканом.

В кругу сидел один певец —

То был из гор Чечни беглец,

И назывался он Берсаном.

На балалайке он играл.

И с чувством песни пел родные.

Народно-профессиональное искусство чеченцев представлено длинным рядом имен талантливых музыкантов, чьи произведения завоевали большую популярность.

Среди этих музыкантов, имена которых хорошо известны, следует назвать музыкальную семью Бисирхоевых, передававшую из рода в род свое музыкальное искусство, талантливого гармониста Магомаева — авторе популярной мелодии «Молитва Шамиля», Гадаева Юсупа из Старых Атагов, гармонистов Секинат Дудаевой, Дашукаева и многих других, чьи имена носят известные в народе мелодии.

В XX веке одним из старейших и популярных илланчей был Ибрагим Батаев. Много песен создал народный певец Баудин Сулейманов.

Талантливый гармонист-виртуоз народный артист республики Умар Димаев оставил после себя около тридцати произведений для гармоники, написанных в духе чеченского народного творчества, не говоря уже о сотнях записей народной музыки в его исполнении.

Много мелодий и современных песен, ставших популярными в народе, создала сказательница Балкан Анзорова, чеченская проза певица Марьям Айдамирова, гармонистка Есита Ганукааева, дечик-пондурист Идрис Цицкиев и многие другие. К счастью, музыкальный фольклор народа продолжает интенсивно развиваться и в наши дни.

Не случайно, что многие композиторы разных национальностей обращались к чеченской народной музыке и на ее основе создали немало интересных произведений разных жанров. Среди них А. Давиденко, М. Коваль, С. Ряузов, Н. Нариманидзе, В. Шведов, А. Александров, А. Х алебский и многие другие. Произведения некоторых из них хранятся в фонотеке российского радио, исполняются различными музыкальными коллективами.

Значительную роль в развитии профессионального музыкального искусства в республике сыграл композитор Г. Х. Мепурнов (1900–1957 гг.). Грузин по национальности, получивший образование в Московской консерватории, Георгий Христофорович.

Мепурнов связал свою творческую судьбу с Чечней и плодотворно работал там в тридцатые годы. Разносторонне образованный музыкант, одаренный композитор, он был хорошим организатором, настоящим музыкантом-общественником и педагогом.

По инициативе Мепурнова в 1936 году был создан оркестр народных инструментов, который он возглавил. Вскоре возникла необходимость реконструкции народных инструментов.

Для создания оркестровой группы дечик-пондуров были привлечены профессор Московской государственной консерватории В. М. Беляев, заведующий учебной частью Грозненского музыкального училища М. М. Халебский и музыкальный мастер-конструктор П. А. Шошин, успешно проведший реконструкцию народных инструментов в ряде братских республик. На основе старинных народных трехструнных дечик-пондуров при сохранении их формы была создана группа оркестровых инструментов: пикколо, прима, альт, тенор и бас. Для усиления звучности при игре на дечик-пондурах были введены медиаторы. В этой оркестровой группе был также использован балалаечный контрабас с его обычным строем как наиболее звучный из группы щипковых струнных инструментов. Группа адхоку-пондуров также расширилась: в ней появились примы и альты.

Пополненный гармониками, зурной, ударными инструментами, оркестр народных инструментов дал возможность Мепурнову ввести в его репертуар многие произведения.

Собирая и обрабатывая чеченские и ингушские народные мелодии, Г. Х. Мепурнов создал много художественных обработок и написал ряд оригинальных произведений на народные темы. Творческая деятельность Мепурнова была прервана в годы репрессий, в связи с чем большая часть его ценных рукописей не сохранилась.

В дальнейшем подготовка композиторов-профессионалов из числа чеченцев была продолжена после 1957 года.

Авторами многих произведений являются чеченцы-композиторы, получившие высшее музыкальное образование в Москве и Санкт-Петербурге, Умар Бексултанов, Саид Димаев, Аднан Шахбулатов, Али Димаев. Успешно создают музыку на профессиональном уровне Суньян Цугаев, Рамзан Паскаев, Чергизбиев и ряд молодых авторов.

Значительную творческую работу по развитию чеченской профессиональной музыки провели в республике и композиторы не коренной национальности. О некоторых из них уже говорилось выше. Это Н. С. Речменский, А. М. Халебский, В. И. Шнапер, В. И. Ашкенази, Е. Казановский, А. Шаргородский, Е. Захарович, А. Розенберг и др.

Большой вклад в развитие музыкальной культуры чеченского народа внесла Г осударственная филармония, организованная в 1939 году, Государственный ансамбль танца «Вайнах», музыкальные школы и Чеченское музыкальное училище, открытое в 1936 году.

Большую полезную работу по записи и пропаганде чеченской музыкальной культуры ведут телевидение и радио, а также художественная самодеятельность, получившая широкое развитие в городах и селах республики.

Муслим Магомаев-старший

В России и далеко за ее пределами хорошо известно имя певца и композитора, долгие годы остававшегося бесспорным кумиром молодежи — Муслима Магомаева. Но не многие знают, что имя свое певец получил в память о деде. А дед — старший Муслим Магомаев был выдающимся музыкантом своего времени.

Муслим Магометович Магомаев, чеченец из Старых Атагов, еще в начале века нашел свою судьбу в Азербайджане. Там он жил и работал. Поэтому он, чеченец, считается азербайджанским композитором, классиком музыкальной культуры этой закавказской республики. Там он, неутомимый педагог, воспитал и целое поколение музыкантов.

Трудно сказать, как бы сложилась его творческая судьба в Чечне. Магомаев-старший опережал время своим громадным талантом. Он был «запрограммирован» на симфоническую музыку, на произведения больших форм. А в Чечне в начале прошлого века это творчество не могло быть востребовано в силу слабого знакомства с европейской музыкальной культурой. Так что чеченской культуре, можно сказать, повезло, что ее гениальный представитель обрел вторую родину в другой кавказской республике.

Магомаеву-старшему принадлежат широко известные оперы «Шах Исмаил» и «Наргиз», которые десятки лет не сходят со сцены оперных театров. Им также созданы симфонические произведения, на азербайджанском материале — «На полях Азербайджана», «Танец освобожденной азербайджанки». Но творческое наследие Магомаева-старшего свидетельствует и о том, что родные чеченские мотивы всегда звучали в его душе. Именно ими вдохновлены такие незаурядные симфонические произведения Магомаева, как «Чеченская пляска» и «Песни и танцы Чечни».

Талант Магомаева-старшего был поистине многонациональным. Но истоки этого незаурядного таланта — в далеком чеченском селе Старые Атаги…

Аднан Шахбулатов

Аднан Шахбулатов — лауреат премии комсомола Чечено-Ингушетии, заслуженный артист Российской Федерации. Выпускник Грозненского музыкального училища и Московского института им. Гнесиных по классу композиции.

А. Шахбулатов создал десятки произведений в разных жанрах: для симфонического оркестра, песни, романсы, камерно-инструментальные сочинения. Они стали известны в исполнении известных певцов и инструменталистов многих городов страны. Его симфонией когда-то открывали концерты на съездах композиторов СССР. Немногие знают, что в течение 23 лет А. Шахбулатов писал музыку, будучи прикованным к постели после тяжелой аварии, писал, не касаясь стоявшего рядом фортепьяно.

В творчестве А. Шахбулатова по-современному сочетаются национальная чеченская музыкальная традиция и традиции русской классики. Не случайно он писал песни на стихи Лермонтова и Есенина. Не случайно среди любимых авторов чеченского композитора — П. Чайковский и Г. Свиридов. А. Шахбулатов стремился стать продолжателем их традиций в вокальной музыке. Его всегда привлекал мелодизм и народность композиций. Он считал, что мера гениальности автора определяется своеобразием мелодики его музыкального языка, узнаваемостью его тем.

Основной тональностью музыки А. Шахбулатов был лиризм. Его считают композитором-романтиком. В этом стиле выдержаны все его произведения — от песен до вокально-инструментальных кантат и сюит. Самые известные произведения А. Шахбулатова — вокальный цикл «Из чечено-ингушской поэзии» и «Разлука» — любили исполнять заслуженная артистка РСФСР Н. Исакова и Ш. Чалаев. Русская, дагестанец, чеченец — их объединяло искусство.

Саид Димаев

Чеченцы Саид Димаев.

Композитор Саид Димаев родился в августе 1939 г. В 1963 г. окончил музыкальное училище в Грозном и поступил на музыкально-теоретическое отделение Московского государственного музыкально-педагогического института им. Гнесиных. Затем перешел на композиторское отделение вуза. После окончания учебы и возвращения в Грозный, преподавал в грозненской музыкальной школе. Тогда же начал писать музыку. Выросший в семье народного певца, выдающегося гармониста Умара Димаева, Саид впитал в себя самые лучшие черты и качества своего народа: великодушие, гуманизм, честность, порядочность, готовность прийти на помощь нуждающимся.

С 1970 г. Саид Димаев работал художественным руководителем Государственной Чечено-Ингушской филармонии. В тот период при его непосредственном участии были созданы национальные фольклорные и эстрадные коллективы: ансамбль «Зама», группа «Веселый час», детский коллектив «Звезды» и др. Он являлся главным дирижером и художественным руководителем оркестра народных инструментов Госкомитета ЧИ АССР по телевидению и радиовещанию.

Саид Димаев — автор многих произведений в самых разных жанрах: песен, романсов, симфонических и камерных произведений, оркестровых сюит, музыки к кинофильмам, театральным постановкам, обработок и вариаций на народные мелодии.

Саид Димаев был членом Союза композиторов РФ. Его произведения исполнялись оркестрами Москвы и Владикавказа, Грозного и Тбилиси. «Детский альбом» Саида Димаева был оценен Союзом композиторов РФ, как выдающийся вклад в развитие музыкальной культуры.

В 2001 г. в Москве вышел сборник «Сто мелодий из рук Умара Димаева», который явился результатом многолетнего труда Саида Димаева. Была также опубликована сюита Саида Димаева «Московская осень». Он являлся автором оратории «Время действовать».

Саид Димаев умер 28 марта 2005 г.

Ансамбль «Вайнах»

Чечено-Ингушский Государственный ансамбль песни и танца был образован в 1939 году. Его создавали корифеи песенного и танцевального искусства — такие, как известный исполнитель характерных танцев Ваха Дакашев, драматург Абдула Хамидов, Ваха Татаев, бывший в то время министром культуры ЧИ АССР. Первоначально коллектив состоял из большого хора и пятнадцати исполнителей народных танцев. В 1940 году ансамбль отправился на свои первые гастроли в Пятигорск, а затем в Москву. В это время в нем уже танцевал легендарный Махмуд Эсамбаев, которому было в ту пору всего пятнадцать лет. В годы депортации ансамбль был воссоздан на киргизской земле. Свой первый концерт в восстановленной Чечено-Ингушетии ансамбль дал в зале филармонии Грозного. К началу 60-х годов Государственный ансамбль песни и танца ЧИ АССР представлял из себя интернациональный коллектив, который исполнял песни и танцы народов Кавказа. В нем работали русские и украинцы, армяне и азербайджанцы, осетины и грузины, чеченцы и ингуши. Великие мастера сцены были тогда в коллективе ансамбля: популярная исполнительница песен народов Востока Марьям Айдамирова, народный артист РФ, исполнитель народных песен Валид Дагаев, народные артисты ЧИ АССР Умар Димаев, Зулай Сардалова. В 1969 году ансамбль возглавил талантливый балетмейстер, выпускник ГИТИСа Топа Элимбаев. Более двадцати лет руководил он этим коллективом. Именно Элимбаев предложил в 1974 году дать ансамблю название «Вайнах», что значит «наш народ», «наши люди». Ансамбль трансформировался в чисто танцевальный, в нем было более 150 артистов. В 70-е годы репертуар ансамбля обогатился новыми танцами народов Кавказа и танцами многих народов бывшего Советского Союза. С большим успехом ансамбль «Вайнах» выступал за рубежом: в Латинской Америке, Европе, Африке, в Турции. Немало талантливых мастеров сцены выросли в коллективе ансамбля. Среди них народные артисты Чечено-Ингушетии Адаш Мамадаев, Тамара Дидигова. Магомед Дидигов, Сейд-Эмин Януркаев, Ромзан Абазов, Лидия Айдамирова, Ваха Идрисов. Своей работой ансамбль «Вайнах» дарил людям радость. К сожалению, годы кризиса и военных действий на территории ЧР нарушили творческую деятельность ансамбля «Вайнах». В течение двух лет коллектив находился в вынужденном простое. Танцоры разъехались по разным уголкам России. В конце 2000 года Министерство культуры РФ совместно с аналогичным региональным ведомством ЧР поручило заслуженному артисту России Дикалу Музакаеву воссоздать «Вайнах», назначив его художественным руководителем ансамбля. Возрождение было трудным. Д. Музакаев собирал артистов «Вайнаха» в Ингушетии, Кабардино-Балкарии, Башкирии, в различных городах Сибири.

Чеченцы Ансамбль «Вайнах»

Примерно половина прежних танцоров вернулась в коллектив. Но основу нынешнего «Вайнаха» составляет талантливая молодежь. Юноши и девушки прошли обучение в школе-студии ансамбля, в которой преподают опытные танцоры. В течение года артисты коллектива проходили адаптацию в Краснодарском крае, воссоздавали старые программы, работали над новыми. В мае 2001 года в городе Краснодаре состоялся их первый концерт. После чего, перебравшись в Нальчик, коллектив начал концертную деятельность по городам Северного Кавказа, выступал в Москве, в концертном зале «Россия». Летом 2002 года прошли двухмесячные гастроли «Вайнаха» по городам Франции. Сегодня в коллективе работает 55 человек. Полностью восстановлен прежний репертуар, за короткий срок Д. Музакаев осуществил три новые постановки. Это — «Чеченский молодежный танец», «Танец-приглашение» и «Ингушский праздничный танец». Руководство ЧР, министерства культуры РФ и ЧР сделали все возможное, чтобы вернуть к творческой жизни ансамбль. Однако прежде всего надо отдать должное самим танцорам. И в первую очередь ветеранам. В 2001 году, после возобновления творческой деятельности ансамбля им были присвоены почетные звания. Народными артистами ЧР стали солисты ансамбля Гапиржан Темирхожиев и Турко заслуженными — Солтахмед Дукалаев, Луиза Котиева, Мадина Музакаева, Зара Цакаева, Хусейн Магометов, Бислан Индуркаев, Петимат Ахметов, Элит Бокова. Все они — честь и слава ансамбля. В июне 2002 года коллектив ансамбля «Вайнах» вернулся на родину и временно базируется в Гудермесе.

Молодежный чеченский ансамбль песни и танца «Ловзар»

«Детский танцевальный ансамбль «Ловзар» был создан в 1983 году на базе Республиканского Дворца пионеров города Грозного. После одиннадцати лет плодотворной работы в связи с военными действиями в Чечне ансамбль фактически распался. Но в июне 1995 года в разрушенной чеченской столице руководство ансамбля сумело собрать 30 мальчиков и 30 девочек. С помощью Министерства социальной защиты ЧР детей вывезли в Кабардино-Балкарию, в Нальчик. В этом городе и состоялось становление нынешнего «Ловзара». За прошедшие годы ансамбль добился больших успехов. Большую роль в этом сыграл его руководитель, заслуженный артист Магомед Тахаев, который любит говорить, что «мы красотой танца должны показать всему миру настоящее лицо чеченца, нашу культуру и традиции». Мастерство детей, выступающих в ансамбле, завораживает зрителя в любой стране. За последние шесть лет ребята были удостоены самых различных премий. В 1996 году в болгарском городе Варне коллектив «Ловзара» стал дипломантом Международного фестиваля. Затем были выступления в Турции в Турхале и Чоруме и ансамбль вновь стал победителем. В 1998 году в Анкаре на международном фестивале, посвященном 75-й годовщине Турецкой республики, ансамблю «Ловзар» присвоили звание лауреата. Есть у коллектива и всероссийские награды. Например, 1-я премия на международном фестивале «Ярославские гулянья». 2001 год был для коллектива ансамбля «Ловзар» наполнен выступлениями в России, зарубежными гастролями. Ребята приняли участие во многих концертах в Москве, побывали в Белоруссии на фестивале «Славянский базар», где имели огромный успех. Во время гастролей в Лондоне юные чеченские танцоры растопили сердца чопорной английской публики — многие номера исполнялись на «бис». В 2002 году «Ловзар» гастролировал в Италии и Франции.

Не менее удачным для ансамбля «Ловзар» был и 2003 год. Во время концерта в Париже выступление ансамбля увидел известный французский модельер Пьер Карден. Он пригласил чеченских детей выступить в своем мюзикле «Тристан и Изольда». Выступление в труппе самого Кардена! Об этом можно было только мечтать — ведь теперь у «Ловзара» появился шанс побывать во многих городах мира. В сентябре 2003 года мюзикл Кардена увидели московские зрители. По словам руководителя «Ловзара» Магомеда Тахаева, французы были удивлены тому, как быстро юные чеченские танцоры начали осваивать иностранный язык. Участники ансамбля в полной мере осознают свою задачу: с помощью танца восстановить доброе имя чеченского народа — народа, имеющего богатую культуру и древние традиции. Будущий, 2004 год обещает быть для «Ловзара» весьма насыщенным. В январе предстоят гастроли в Японии, в феврале ансамбль приглашен на фестиваль в Дубаи. В марте юные чеченские танцоры уже во второй раз отправятся на фестиваль в Катар.

Детский танцевальный ансамбль «Зия»

«Детский танцевальный ансамбль «Зия» был создан в 1999 году при финансовой поддержке чеченского предпринимателя Зии Бажаева, погибшего в авиакатастрофе в 2001 году. В настоящее время в коллективе ансамбля около 250 человек. Это мальчики и девочки от 6 до 14 лет. Выступления ансамбля идут в сопровождении оркестра, состоящего из профессиональных музыкантов под руководством известного гармониста и композитора Рамзана Паскаева. Ансамбль «Зия» базируется в Москве, во Дворце культуры «Меридиан», где проходят ежедневные репетиции под руководством профессиональных педагогов, выходцев из Чечни.

Чеченцы Детский танцевальный ансамбль «Зия»

Занятия проводятся в пяти танцевальных классах по группам — подготовительной и основной. Танцуют в ансамбле в основном чеченские дети, временно проживающие в российской столице. Но есть и ингуши, и русские, и даже болгары. В репертуаре ансамбля «Зия» танцы разных народов Кавказа, в т. ч. аджарские, армянские, дагестанские. Самые успешные постановки ансамбля — чечено-ингушский «Праздничный танец», чеченские «Вечеринка» и «Лебединая нежность», дагестанская сюита «Озорные девчонки». Постановки осуществил руководитель ансамбля Т. Элимбаев. Юные артисты «Зии» уже побывали на гастролях за рубежом. Они постоянные участники концертов чеченских мастеров искусств, которые проходят в российской столице. В марте 2003 года во время Фестиваля чеченской культуры в Москве, ансамбль «Зия» выступал в Государственном концертном зале «Россия».

Детский танцевальный ансамбль «Башлам»

Детский танцевальный ансамбль «Башлам» был организован впервые много лет назад в Советском районе Чечено-Ингушской АССР Хасаном Алиевым. Сегодня «Башлам» вновь радует зрителей своими зажигательными танцами, но не на родине, а в Москве.

Так уж случилось, что чеченцы разъехались по всему миру. Дети растут, не зная языка, обычаев, традиций своего народа. Хотя бы немного исправить эту ситуацию попытался заслуженный артист Чечено-Ингушетии и РСФСР, лауреат международного конкурса, международных фестивалей Дока Мальцагов. Благодаря его стараниям 3 мая 2001 года в московском дворце культуры «Чайка» открылась школа «Башлам», при которой возродился ансамбль. Дока Мальцагов начинал свою карьеру танцора в ансамбле «Башлам». А Хасан Алиев был у него учителем и наставником. Дока Мальцагов хочет сохранить некогда громкое название ансамбля в память о тех, кто, так красиво танцуя на сценах разных стран мира, показывает истинные ценности чеченского народа, передавая их через танец. «Мы стараемся научить наших детей всему тому чистому, красивому, что присуще нашему народу», — говорит Дока Мальцагов.

Как говорится, один в поле не воин. Открыть школу, создать ансамбль Доке Мальцагову помогли бизнесмен Муса Шуаипов, академик Аднан Эльдерханов, труды которого известны во многих странах, банкир Абубакар Арсамаков. Участникам «Башлама» помогла также Администрация президента Российской Федерации, выделив деньги на новые костюмы. Руководитель ансамбля и сами дети с блеском в глазах рассказывают об этом. Они гордятся тем, что руководство страны заботится и помнит о детях Чечни, несмотря на тяжелую ситуацию в республике.

Дети из ансамбля «Башлам» за два года научились многому. Их приглашают принять участие в концертах. Когда видишь эти замечательные танцы, забываешь и о войне, и о том, что происходило и происходит в Чечне. Война лишила этих детей детства, заставила раньше времени повзрослеть, но они полны оптимизма, готовы возродить свою землю, отстроить Грозный. Хочется верить, что так это и будет.

З. Алиева

Петр Захаров

15 сентября 1819 года после ожесточенного штурма крупными силами во главе с генерал-майором Сысоевым был полностью разрушен и взят один из значительных чеченских аулов на правом берегу Терека — Дады-Юрт. В кровопролитном и неравном сражении против хорошо вооруженных царских войск активное участие принимали все жители села, в том числе женщины и дети. Царские войска вошли в аул, покинутый оставшимися в живых жителями. Но той же ночью оставили его сами, боясь ночного нападения чеченцев, которые развели вокруг села костры и беспорядочно стреляли в село.

Чеченский народ свято хранит в своей памяти героических дадыюртовцев. Об этом свидетельствует и песня, сложенная народом в честь защитников аула. Большие потери понесли и войска. В этом сражении они потеряли треть своего состава.

Когда после ожесточенного сражения русские начали уносить с поля убитых и раненых, солдаты нашли умирающую молодую мать, на груди которой лежал израненный трехлетний малыш, который был доставлен к командующему отдельным Кавказским корпусом генералу-лейтенанту А. П. Ермолову. Последний передал его на выхаживание казаку станицы Бороздинской Захару Недоносову, находившемуся при хозяйстве командующего.

Позже к казаку попадает и другой сирота — мальчик-лезгин. Имя приютившего отца послужило основой для фамилии двух маленьких пленников, чеченец стал Петром Захаровым, лезгин — Павлом Захаровым.

До 1823 года Петр воспитывался у Захара Недоносова, затем его взял на воспитание двоюродный брат А. П. Ермолова — Петр Николаевич Ермолов, находившийся в Грузии и командовавший 3-й бригадой 21-й пехотной ими. И хотя у П. Н. Ермолова было семеро своих детей, он с большой любовью заботился о приемном сыне и сделал все, что мог для хорошего воспитания и образования юного чеченца. Вскоре П. Н. Ермолов по состоянию здоровья уходит из армии и поселяется в Москве, летом же семья проживала в подмосковной деревне.

У Петра рано проявилось влечение к рисованию. Как отмечал приемный отец в письме к своей матери, мальчик «.. кроме обучения грамоте… рисует все, что попадается под руку. Видимо, будет художник и неплохой».

Чеченцы Петр Захаров.

В исследование биографии и творчества П. З. Захарова самый заметный вклад внес искусствовед и архитектор Н. Ш. Шабаньянц, который посвятил этому благородному занятию много лет.

Чеченцы Петр Захаров.

Более шести лет будущий художник обучался на дому у портретиста Волкова, а в 1833 году после блестяще выдержанного экзамена его зачисляют посторонним учеником Петербургской Академии художеств. Согласно уставу Академии художеств туда не могли быть зачислены дети крепостных крестьян и представители национальных меньшинств. Одаренных детей этих категорий людей зачисляли «посторонними» учениками. Художническое дарование Петра Захарова раскрывалось с каждым днем. Значительные успехи в учебе уже на первом же году обучения «чеченец» был принят на содержание Обществом поощрения художников, что давало ему определенные преимущества.

Чеченцы Петр Захаров.

П.З. Захаров получил доступ в Эрмитаж и получает право копировать картины известных мастеров и написание перспективных видов комнат в Эрмитаже. Здесь он совершенствует свое мастерство, основательно изучает классические художественные полотна. К тому времени относится его автопортрет.

Молодой художник активно участвует в выставках и получает денежные премии и серебряные медали. В 1834 году за копию с картины фламандского художника Антониса Ван-Дейка «Молодой принц» Общество поощрения художников наградило его 70 рублями.

Как убедительно доказывает Н. Ш. Шабаньянц, П. З. Захаров является автором знаменитого портрета М. Ю. Лермонтова в лейб-гусарском мундире с наброшенной на плечо шинелью и треугольной шляпой в руке.

Из-за материальной нужды Захаров напряженную учебу совмещает с работой в свободное от основной программы время. Он пишет ряд работ, замеченных критикой, а в 1835 году за работу «Старуха, гадающая в карты» он поощряется серебряной медалью. Эта картина на выставке художественных произведений 1836 года получает высокую оценку. К тому времени он уже вырос в самостоятельного художника и обращается в Совет Императорской Академии художеств с просьбой присвоить ему звание свободного художника. Просьба эта была удовлетворена. 10 августа 1836 года ему выдается аттестат об успешном окончании Академии, он получает право почетного потомственного гражданина.

На всех своих картинах П. З. Захаров подписывал: «Чеченец из Дады-Юрта».

В Петербурге и особенно в Москве у Захарова устанавливаются хорошие товарищеские отношения со многими интересными людьми России. Биография молодого чеченца, воспитанного в семье известного генерала — человека необычной судьбы, надо полагать, интересовала многих. А современниками его были А.С. Пушкин, М.Ю. Лермонтов, В.Г. Белинский, многие выдающиеся деятели русской культуры. Об этом свидетельствуют картины, портреты этих людей, выполненные П.З. Захаровым: портрет духовного писателя, историка А.Н. Муравьева. Что интересно, в это же время портрет А.Н. Муравьева пишет и М.Ю. Лермонтов. В 1839 году Захаров создает портрет детей П.Н. Ермолова. В том же году он демонстрировал на выставке картину «Искушение спасителя дьяволом».

Мастерство портретиста совершенствуется с каждой новой работой. Он становится известным портретистом в Москве и Петербурге. Ему заказывают знатные москвичи, петербуржцы. Параллельно он дает частные уроки по живописи, работает, рисуя формы солдат и офицеров в департаменте военных поселений Военного министерства. Отсутствие средств к существованию заставляло его много работать. Но самое трудное и неожиданное было заболевание чахоткой, которую в то время практически не излечивали. На здоровье юного кавказца не самое благоприятное воздействие оказал сырой климат Петербурга. Поэтому художнику больше нравилось быть в Москве. Да и связей у него здесь было значительно больше.

В 1840 году он закончил портрет российского императора Павла I по рекомендации своего воспитателя П. Н. Ермолова. В том же году создает целый ряд портретов. Несмотря на тяжелую болезнь, художник упорно продолжает трудиться. В 1842 году он получает заказ от Академии на написание портрета генерала А.П. Ермолова. В августе следующего года портрет был готов. Эта работа оказалась экзаменом на высшее мастерство. За нее он получил звание академика. Портрет Ермолова и некоторые другие работы художника «из чеченцев» заслуженно вошли в сокровищницу русской живописи XIX века. В том же году он пишет свой знаменитый автопортрет в бурке с ружьем, который находился до января 1995 г. в Грозном в музее изобразительных искусств. И хотя он не имел никакой живой связи с родиной, Захаров всегда чувствовал себя чеченцем. Об этом свидетельствует автопортрет: черные густые брови, типичный чеченский нос, острый взгляд, узкие, заметно впалые щеки, густые большие усы. Его желание подчеркнуть свое происхождение видно и по одежде, в которой изобразил себя художник, хотя никогда не носил ее: мохнатая горская шапка, нужно подчеркнуть, не парадная, а простая, пастушья, затем бурка и ружье в чехле, перекинутое через плечо. Не будет ошибкой сказать, что Захаров всю жизнь должен был испытывать тоску по своему народу и родине, иначе чем объяснить, что мальчик, выросший в генеральской семье, воспитанный в Академии художеств в Петербурге и всю жизнь проживший в столицах России, считал необходимым подчеркивать на всех своих произведениях, что он «из чеченцев», родился в Дады-Юрте и изобразил себя в горской одежде.

Умер П. З. Захаров очень рано, в 1846 году, в самом расцвете творческих сил и таланта. Об уровне его мастерства и признания можно судить по оценке, данной ему К. П. Брюлловым, который считал его вторым после себя портретистом в России.

Еще в 1958 году нами была высказана мысль о том, что прототипом главного героя известной поэмы М. Ю. Лермонтова послужила жизнь П. З. Захарова, которая так же трагична и горька, как у Мцыри, тоже горца, взятого в плен русским генералом. Стоит вспомнить строки из поэмы:

Однажды русский генерал.

Из гор к Тифлису проезжал,

Ребенка пленного он вез.

Он был, казалось, лет шести,

Как серна гор, пуглив и дик,

И слаб и гибок, как тростник.

Но в нем мучительный недуг.

Развил тогда могучий дух.

Его отцов. Без жалоб он.

Томился — даже слабый стон.

Из детских губ не вылетал.

Мцыри «знаком пищу отвергал и тихо, гордо умирал». Мы не знаем, как держал себя в начале пленения Захаров, следует однако полагать, что такое поведение вполне естественно для ребенка, попавшего в совершенно чуждую среду, язык которой он не знал.

Но после к плену он привык,

Стал понимать чужой язык,

Был окрещен святым отцом.

Если умирающий Мцыри «… никому не мог сказать священных слов: отец и мать», то Захаров нашел себе, как впоследствии и Мцыри в монахе, в лице П. Н. Ермолова второго отца, давшего ему общественное положение и образование. Об этом свидетельствуют письма Захарова своему воспитателю с глубокой благодарностью.

Однако ни Ермолов будущему художнику, ни монах Мцыри не смогли заменить настоящих родителей:

И вспомнил я отцовский дом.

Ущелье наше и кругом.

В тени рассыпанный аул,

Мне слышался вечерний гул.

Домой бегущих табунов.

И дальний лай знакомых псов,

Я вспомнил смуглых стариков.

При свете лунных вечеров.

Против отцовского крыльца.

Сидевших с важностью лица;

И блеск оправленных ножон.

Кинжалов длинных… и как сон.

Все это смутной чередой.

Вдруг пробегало предо мной.

Судьба этих двух героев удивительно напоминает судьбу самого Лермонтова, любимая бабушка которого оторвала его от родного отца. Стоит вспомнить стихотворение, написанное в 1831 году:

Ужасная судьба отца и сына.

Жить розно и в разлуке умереть.

В другом стихотворении он писал:

Я меж людей беспечный странник,

Для мира и небес чужой.

Жизнь горца-пленника, гордого Мцыри, кончается трагически, вдали от родины. Он просит перенести свое тело в сад монастырский, так как.

Оттуда виден и Кавказ,

Быть может, он с своих высот.

Привет прощальный мне пришлет,

Пришлет с прохладным ветерком…

И стану думать я, что друг.

Иль брат, склонившись надо мной?

Отер внимательной рукой.

 С лица кончины хладный пот.

И что вполголоса поет.

Он мне про милую страну…

Лермонтов не мог знать о конце жизни П. Захарова, ибо сам поэт погиб раньше своего прототипа, но авторский вымысел и фантазия вполне могли привести его к такому концу.

Взяв в основу образа Мцыри жизнь чеченца Захарова, пленника российского самодержца, историю и легенды Грузии и другие факты, Лермонтов создал образ своего современника, себя, чувствовавшего свою жизнь в самодержавной России, как в мрачном монастыре. В этом монастыре томились Пушкин, Белинский, Г ерцен и сотни других истинных представителей русского народа, не согласных с политикой царизма, «жандарма Европы».

Эта версия о прототипе лермонтовской поэмы была бесспорно воспринята известными литературоведами бывшего СССР.

Так тесно переплелись жизненные и творческие пути двух выдающихся представителей русского и чеченского народов. И было это почти полтора века тому назад.

Ю. Айдаев

Ильяс Дутаев

Чеченцы Ильяс Дутаев.

Талант художника раскрылся у Ильяса Дутаева неожиданно и для него самого, и для окружающих. Подростком он тяжело болел, был прикован к постели многие месяцы. И как-то случайно в больнице он взял в руки перочинный нож, попросил какую-нибудь деревяшку, ковырнул ее раз, другой. И… увлекся резьбой.

Вскоре у него в руках появился хрупкий стебелек с едва распустившимся бутоном подснежника. Потом Ильяс вырезал гладиолус, розу, ромашку… Так с цветов и началась его биография художника. В 1962 году букет цветов — резьба по дереву И. Дутаева — привлек внимание зрителей и искусствоведов на первой республиканской выставке декоративноприкладного искусства. Работа эта подтвердила талант И. Дутаева. Его направили на учебу в знаменитое Абрамцевское художественное училище. Получив диплом, И. Дутаев начал работать над фигурами из дерева. Не сразу, конечно, появились его знаменитые шахматы — фигурки лукаво улыбающихся горцев. Шахматы произвели фурор и попали в экспозицию Грозненского музея. За этим последовали композиции из дерева «Танцующий внук», «Ожидание сына», «У сапожника». Они были представлены в 1982 году на Лейпцигской выставке-ярмарке. И. Дутаев предпочитал малые формы, считая, что не размер скульптуры дает возможность выразить большое содержание. Сюжеты ему подсказывала сама жизнь. Вот гордый отец несет первенца, рядом — счастливая жена, а прохожий глядит с осуждением: не положено, мол, горцу выставлять напоказ свои чувства.

До военных действий в Чечне вся мастерская И. Дутаева была заставлена фигурками, многие работы находились в Музее изобразительного искусства имени Петра Захарова. Мастерская сгорела, музей разрушен. Но жизнь продолжается, появятся новые работы. Тем более, что искусством резьбы по дереву овладел и сын И. Дутаева — Асламбек, тоже выпускник Абрамцевского училища. Есть в республике и другие художники, работающие с деревом. Но И. Дутаев — патриарх. Народный художник республики. Это звание было присвоено ему первому.

Исаев Харон

Чеченцы Исаев Харон.

Харон Исаев родился 1 апреля 1951 г. в Казахстане. После окончания средней школы в Грозном поступил в Ленинградскую Академию художеств. Но учиться в ней не пришлось. Надо было помогать семье, в которой было пятеро детей. В 1975 г. Х. Исаев окончил отделение станковой живописи и графики факультета изобразительного искусства Народного университета искусств Министерства культуры РСФСР.

С 1987 г. принимал участие во многих республиканских, зональных и всероссийских выставках.

Его картины, например, были представлены в 2000 г. на выставке «Мастера изобразительного искусства — защитникам Отечества» в Ставрополе, в январе 2002 г. — на Всероссийской выставке в Москве, в ноябре 2003 г. — в экспозиции Зональной выставки в Краснодаре. Шесть произведений Харона Исаева находятся в постоянной экспозиции Национального музея ЧР. По приглашению различных музеев и частных лиц Харон Исаев демонстрировал свои работы в Иордании, Сирии, Турции. Всего за годы творчества художник написал более 1200 полотен.

Харон Исаев является членом Союза художников России. В мае.

2005 г. Указом президента ЧР Алу Алханова Харону Исаеву присвоено звание заслуженного художника Чеченской Республики.

Зарета Муртазалиева

Зарета Муртазалиева родилась в 1963 г. в Казахстане. С детства хорошо рисовала и мечтала стать профессиональным художником. Но судьба распорядилась иначе, и в 1985 году Муртазалиева окончила филологический факультет Чеченского государственного университета. Несколько лет работала в школе учительницей. Но в начале 90-х годов она поступила на художественно-графический факультет Чеченского государственного пединститута. После его окончания в 1995 г. работает как профессиональный художник, является членом Союза художников Чечни. Неоднократно участвовала в республиканских и региональных выставках. В июне 2005 г. представляла свои работы на выставке произведений художников ЧР, проходившей в рамках Дней культуры Чечни в Москве.

Фатима Даудова

Фатима Даудова родилась в 1975 году в г. Старая Сунжа Чеченской Республики. В 1992 году после окончания детской художественной школы № 1 г. Грозного поступила в Чечено-Ингушский государственный педагогический институт.

Во время военных действий на территории Грозного была вынуждена перевестись в Ростовский государственный педагогический университет на художественно-графический факультет.

С 1998 года принимает участие в выставках Юга России, Всероссийских и международных выставках. В 2005 году представила три свои работы на второй Всероссийский конкурс художников на лучшее произведение реалистического искусства среди молодых, не старше 35 лет, мастеров кисти. Всего на конкурс было представлено более 3 тысяч работ 1287 художников.

Литография Фатимы Даудовой — «Крепость Грозная» вошла в число лучших 54 полотен конкурса и была выставлена на итоговой выставке молодых художников в Третьяковской галерее.

С 1998 года Фатима Даудова работает старшим преподавателем на кафедре «Архитектура» Г розненского государственного нефтяного института. Занимается оформлением книг. Последняя ее работа — иллюстрации к роману известного чеченского писателя Канты Ибрагимова — «Детский мир». С 2001 года Фатима член Союза художников России. Стипендиат Государственной стипендии России за 2004 год.

Ваха Умарсултанов

Вахит Осмаевич Умарсултанов принадлежит к поколению чеченских художников, которые заявили о себе в 70-х годах ХХ века. Он родился 20 августа 1950 года в Казахстане. В конце 50-х годов семья вернулась на родину и Вахид, окончив среднюю школу в Грозном, поступил в Пензенское художественное училище им. Савицкого. После окончания училища (1970 г.) он работал преподавателем рисования в школе-интернате. В эти годы живописные работы В. Умарсултанова начали появляться на республиканских выставках. Эти картины, пронизанные любовью к родной земле, ее строгой и неповторимой красоте, обратили на себя внимание и на зональных выставках в Махачкале, Нальчике, Владикавказе. Вскоре В. Умарсултанов стал членом Союза художников РФ. Его картины были представлены на выставках в Сирии и Германии. В начале 90-х годов, в труднейшее для Чечни время, он возглавил Союз художников. Благодаря усилиям В. Умарсултанова, живописцы из Чечни участвовали во всероссийской художественной выставке «Имени твоему» (декабрь 2000-январь 2001 года) В этой экспозиции было представлено и творчество самого В. Умарсултанова — четыре картины, в том числе «Калаус» — одна из лучших его работ. На выставке чеченских художников, проходившей в мае 2002 года в залах Российской Академии художеств в Москве, посетители познакомились с новыми картинами В. Умарсултанова. Организацией этой выставки он занимался более двух лет, собирая работы чеченских художников по всей России. Несмотря на загруженность работой по линии Союза художников, В. Умарсултанов находит время для творчества. Его пейзажи легко узнаются на выставках. В скором времени в городе Гудермесе, где в настоящее время живет художник, состоится его персональная выставка.

Аманды Асуханов

Вся творческая жизнь А. Асуханова — члена Союза художников СССР, заслуженного художника ЧИ АССР, академика Народной академии Чеченской Республики — связана с Чечней. Он родился в 1939 году в г. Гудермесе. Правда, школьные годы пришлись на жизнь в Казахстане. В 1961 году он поступил в Махачкалинское художественное училище. Только по окончании образования А. Асуханов вернулся в Грозный и с тех пор живет и трудится в Чечне. Темы его картин — быт, традиции народа и окружающая природа. Работы 70-х годов — «Вечер», «Мотивы родины моей», «В краю предков», «Чудо природы» — написаны в результате поездок по республике. В 80-е годы на творчество художника большое влияние оказали поездки за рубеж: в Венгрию, в Чехословакию, Индию, Шри-Ланка, Турцию, Иорданию, Сирию. Отовсюду он привозил этюды, наброски, эскизы и законченные картины.

Годы чеченского конфликта лишили А. Асуханова мастерской, библиотеки, собрания живописи, но — не желания работать. Он написал ряд картин — «Раны войны», «Улица мира», «Центр Г розного», «Взрыв президентского дворца», «Теперь без мамы» — о безумии людей, забывших о своем главном предназначении — созидании и ставших на путь разрушения.

А. Асуханов участвовал в более чем 47 всероссийских, зональных, республиканских выставках. В 1999 г. — во всероссийской выставке «Россия-99» в Центральном выставочном зале Москвы. В период 1966–1997 гг. прошло свыше 30-ти его персональных выставок как на родине (в СССР, в РФ), так и за рубежом — в городах: Нитре (Чехословакия), Зарке (Иордания), Стамбуле и Бурсе (Турция). Картины А. Асуханова находятся в музеях и частных коллекциях Москвы, Санкт-Петербурга, Киева, Херсона, Махачкалы, Владикавказа, Нальчика, Ярославля, Караганды, Ростова-на-Дону; а также за рубежом: в Великобритании, Финляндии, Турции, Иордании, Чехии, Германии, Голландии, Венгрии, Сирии, Италии, Казахстане, на Украине.

Шахмурзаев Шамиль

Один из самых известных современных чеченских художников. Шахмурзаев Шамиль Алиевич, родился 1 мая 1932 года в Гудермесе. В конце 50-х годов он окончил Дагестанское художественное училище и сразу же стал участвовать в республиканских и зональных выставках «Советский Юг». Впервые он заявил о себе очень красивой по цвету картиной «Нефтяник» и поэтическим портретом «Горянка». Ш. Шахмурзаев работает как живописец и портретист. С начала 60-х годов ХХ века является членом Союза художников РФ. За годы творчества им создано более 600 произведений. Особенно широко работы художника были представлены в Грозненском художественном музее, но, к сожалению, в ходе военных кампаний 90-х годов сгорели или пропали. В настоящее время полотна Ш. Шахмурзаева представлены в экспозициях Русского музея в Санкт-Петербурге, в Литве в Художественном музее Вильнюса. За большой вклад в развитие изобразительного искусства Ш. Шахмурзаеву присвоено звание — заслуженный деятель искусств ЧИ АССР. Живет художник в городе Грозном, который не покидал даже в период военных действий.

Дадан Идрисов

Чеченцы Дадан Идрисов.

Впервые чеченский живописец Дадан Идрисов, заявил о себе, как о талантливом художнике, в начале 70-х годов. Он стал участником зональной выставки в Ставрополе и его картина «Рассказ внука» была высоко оценена специалистами. Окончив в 1968 году Краснодарское художественное училище, молодой художник родом из селения Шали, где он родился в 1943 году, уже через три года стал членом Союза художников СССР. В последующие годы Д. Идрисов занимался творческой и общественной работой в Союзе художников ЧИ АССР. Он был активным участником всех выставок современной живописи Чечни. Кроме живописи маслом Д. Идрисов работает в графике. Эти картины получили оценку, в частности, на экспозициях художников ЧИ АССР во время Дней культуры и искусства автономной республики в Ленинграде. Многие произведения Д. Идрисова были представлены в разделе современной живописи Грозненского художественного музея, практически полностью уничтоженной в период военных действий. В течение последнего десятилетия Д. Идрисов постоянно живет в Грозном.

Чеченцы Дадан Идрисов.

Нурлан Усманов

Среди современных чеченских художников-мастеров, занимающихся декоративно-прикладным искусством, Нурлан Усманов занимает одно из ведущих мест. Он родился в 1954 году в Карагандинской области. После возвращения депортированных чеченцев в 1957 году в родные края, жил в селе Знаменское Надтеречного района Чечни. Н. Усманов получил образование в известном в России Абрамцевском промышленно-художественном училище им. Васнецова (в Подмосковье), став мастером по художественной обработке дерева, металла и камня. С 1974 года он принимает участие в республиканских и зональных выставках. Не раз представлял чеченское искусство в Германии и Сирии. Его работы неизменно привлекают внимание, многообразием используемых автором национальных орнаментов. На выставке «Художники Чечни» в Академии художеств России в Москве (май-июнь 2002 г.), особый интерес вызвала его работа из дерева «Декоративная качалка». С 1989 года Н. Усманов — член Союза художников ЧР. Ему присвоено звание народного мастера России, а совсем недавно — звание заслуженного художника ЧР. По стопам отца пошел и сын Н. Усманова — Заурбек, который унаследовал талант отца. Сейчас Н. Усманов продолжает создавать авторские произведения и преподает. Он обучает искусству резьбы по дереву и обработке металла группу из 50 одаренных подростков села Знаменское.

Султан Абаев

Известный чеченский пейзажист Султан Абаев родился в 1954 году в поселке Хеверган Фрунзенского района Киргизии. Семья вернулась из депортации в Чечню когда Султану было четыре года. Художественные способности проявились у Султана в раннем детстве. Так же, как и его младший брат Лечи, он занимался в грозненской художественной школе, брал уроки у известного педагога Николая Федоровича Лантюгина. В 1974 году С. Абаев поступил в Дагестанское художественное училище, а затем продолжил образование в Академии художеств им. Репина в Санкт-Петербурге. С. Абаев — часто выставляется на разнообразных тематических художественных выставках в городе на Неве, он — постоянный участник, проживает в Санкт-Петербурге.

Саид-Хусейн Бицираев

Художник получил высшее художественное образование в Санкт-Петербургской Академии художеств им. Репина. Он поступил в Академию в 1975 году после окончания Краснодарского художественного училища. С-Х. Бицираев — автор многочисленных живописных и графических работ, участник более пятидесяти всероссийских и зарубежных выставок. Художник провел уже пять персональных выставок: две — в столице Финляндии Хельсинки и три — в Санкт-Петербурге. С 1981 года С-Х. Бицираев — член Союза художников России. В настоящее время является доцентом кафедры живописи Санкт-Петербургской государственной художественно-промышленной Академии. Живет в Санкт-Петербурге.

Хасан Седиев

Имя чеченского художника Хасана Седиева пока известно не очень широкому кругу почитателей живописи. И основная причина в том, что рассвет его творчества пришелся на непростое для родины Хасана время, на 90-е годы. Он просто не мог представить свои картины широкому зрителю.

Родился Хасан Седиев в 1960 году в селе Старые Атаги Чечено-Ингушской АССР. После окончания школы поступил в Грозненский государственный университет и параллельно стал заниматься резьбой по дереву. Его наставником был известный художник Илес Татаев. Увлечение художественным творчеством изменило жизненные планы Хасана, и он поступил в Грозненское художественное училище по специальности художник-оформитель. Седиев стал писать картины, разработав свою определенную технику, близкую к графике с элементами живописи, под названием «смешанная техника». Первая персональная выставка Хасана Седиева состоялась в 1983 году, а вскоре он стал постоянным участником региональных выставок «Юг России», а в «Справочник-указатель народных умельцев России» была включена статья о нем. Некоторые полотна Хасана Седиева, например «Водопад» и «У родника», купил в свое время Республиканский краеведческий музей Грозного.

Последние годы были особенно плодотворными для Хасана Седиева. Он написал такие картины, как «В горах», «Лунная ночь», «Вечер» и многие другие, на которых отобразил красоту родного края: реки, горы, вековые дубы и знаменитые чеченские башни. Его работы отличаются плавным переходом света и тени, неброскими, спокойными тонами.

В январе 2001 года Седиев был принят в Союз художников России, который в ближайшее время намеревается провести его персональную выставку в Москве. Несколько работ художника уже представлены в столичном Музее современного искусства.

Ибрагим Самбиев

Те, кто впервые видит работы самодеятельного чеченского художника Ибрагима Самбиева, не остаются к ним равнодушными. Художник использует в них традиционные вайнахские орнаменты, что придает его работам особую новизну и оригинальность. Специалисты называют И. Самбиева новатором, отмечают его профессионализм. Однако специально живописи И. Самбиев не учился.

И. Самбиев (р. 1950 г.) имеет два высших образования: медицинское и журналистское. Он врач высшей категории. Кроме того давно пишет прозу — новеллы. Тяга к рисованию у Ибрагима проявилась в детстве, но к серьезному занятию живописью он пришел в уже зрелом возрасте. Основные жанры, в которых он работает, — графика и декоративно-прикладное искусство. Работы И. Самбиева есть в частных коллекциях в Финляндии, Голландии, Карелии и, конечно же, в Москве и Санкт-Петербурге.

В прошлом году представители ковроткаческой фирмы из Финляндии приобрели несколько эскизов И. Самбиева, а голландская фирма решила использовать его работы для фарфоровых и керамических изделий. Живописные и графические орнаменты И. Самбиева использованы при оформлении уникальной книги-альбома «Чеченское оружие» Исы Асхабова. В настоящее время художник готовит к изданию книгу «Орнаментальное искусство Чечни», которая будет оформлена графическими черно-белыми и цветными авторскими орнаментальными композициями, бордюрами, окантовками — всего около тысячи иллюстраций. А недавно в выставочном зале Карачаево-Черкесского республиканского музея-заповедника прошла персональная выставка И. Самбиева. Называлась экспозиция «Метаморфозы». На ней было представлено 109 работ: реалистические зарисовки, такие как «Полуночная серенада», «Юный скрипач», «Маэстро», «В чайхане», «Старик-чеченец» и другие; абстрактные композиции — «В стране вайнахов», «Крылатые башни», «Чечня и космос».

Замир Юшаев

Талантливый чеченский художник Замир Юшаев родился в Хасавюрте (Дагестан) 22 апреля 1965 г. в семье, где любовь к рисованию была унаследована всеми детьми от отца, художника-любителя. Начальное художественное образование Замир получил в художественном училище в Махачкале, затем служил в армии, а с 1987 по 1992 год учился в Институте имени И. Е. Репина в Санкт-Петербурге. Далее продолжил образование в Институте искусств в городе Лейпциге в Германии (1992–1997). В настоящее время живет и работает в Германии. В 2002 году там же стал победителем в конкурсе снежных скульптур, проявив талант не только художника, но и скульптора.

Популярность творчества Замира Юшаева впечатляет, об этом свидетельствует их география: Грозный, Нальчик, Махачкала, Ленинград, Лейпциг, Бонн, Нюрнберг, Берлин, Барселона и т. д.

З. АЛИЕВА.

Начало политических контактов

Ослабление Ногайской Орды и Крымского ханства, этих островков уцелевших после распада Золотой Орды, отвечало интересам и горских народов Кавказа, которые могли теперь получить свои степные земли обратно, и Российского государства, обеспечивающего себе выход на Черное и Каспийское моря. Верно определившие свой геополитический интерес и новый политический расклад Кабарда, Адыгея, Черкесия первыми вступили в союзнические отношения с Россией. Взаимоотношения собственно чеченцев как система политических контактов начинаютя с 1567 года. У их истоков стоял чеченский (окоцкий) князь Ушурма.

Во время первой русско-турецской войны 1569 года, когда турецский султан совершал военную экспедицию на Астрахань, чеченцы были на стороне русских и способствовали позорному провалу этой экспедиции.

Но озлобленный османский двор, по мнению профессора Я. Ахмадова, в 1571 году приказал своему вассалу — крымскому хану совершить поход на Москву. Москва была разорена и по требованию Турции крепость Терки в 1571 году была снесена. Россия, занятая Ливонской войной, не могла воевать еще и на юге.

Однако связи России с Кавказом не прервались, хотя и ослабли. Вайнахский феодал Ушурма и его сын Шихмурза продолжали сохранять верность Москве; это видно из следующего документального сообщения: «После ого, как велел еси, государь, те городы (Терки) разорити и мы тогда с твоими государевыми и терскими атаманами и казаками тебе, государю служили». Достоверность этого весьма примечательного положения подтверждается и челобитной терских атаманов и казаков от 1586 года, в которой они заявили, что «прежде всего служили государю на Тереке и промышляли всяким государевым делом за одно с Шихмурзою Окуцсим».

Более тесные связи с чеченским населением в крае устанавливались у беглого люда из России, которые чаще всего бежали от порядков крепостного права.

Великий русский писатель Л. Н. Толстой, опираясь на гребенсой и вайнахский фолклор, очень точно охарактеризовал сложившуюся тогда ситуацию: «предки нынешних гребенцев… бежали из России и поселились на Тереке, между чеченцами на Гребне первом хребте лесистых гор Большой Чечни… Живя между чеченцами, казаки породнились с ними…»

Не прерывались контакты влиятельных вайнахских старейшин с Москвой и в XVIII веке. Во время движения в Грузию московского посольства в 1638 году активно содействовал проходу через горную Ингушетию «земли своей владелец Хавса» и его широкое вайнахское окружение. Длительные переговоры терских воевод с вайнахами-мичкизами, осложненные недальновидными действиями некоторых кабардинских князей, увенчались успехом в 1647 году. Тогда четверо «выборных, лучших людей от всей Мичкизской земли» юго-восточной Чечни, насчитывавшей 36 поселений, принесли в Терском городе шерть (присягу) Москве. В тоже время в Москве побывали делегации из Аргунского ущелья, которые заключили «межземельные договора». Посланцев крупнейшего в Чечне «Шибутского джамаата» в сентябре 1658 года были приняты русским царем Алексеем Михайловичем. Они присягнули в Успенском соборе Кремля. Многие историки отмечают, что тогда же грузинский князь Теймураз передал царю Алексею Михайловичу о принятии в подданство трех братьев из числа приглашенных на княжество мурз Турловых, княжевших в низовьях Аргуна «на земле на Чачине», «Чеченеевкой деревне», где обитатели вайнахи-выходцы из гор. Отвечая «государева грамота» гласила: «Раз они учинились под государевою высокою рукою… держать их в государевом милостливом жалованье, ка и иных иноземцев, которые под государевою высокою рукою».

Велико было значение чечено-ингушских посольств, которые побывали в тот век в далекой столице России, иной раз подолгу задерживаясь в ней. Источники ХУЛ века (в том числе западноевропейские и восточные) фиксируют овладение русским языком у представителей многих северокавказских народов.

Все это служит подтверждением постепенно растущей российской ориентации в самых разных слоях чеченцев и ингушей. Даже в исключительно трудных для России условиях последней трети ХУ11 века русско-чечено-ингушские связи не прерывались.

Российская ориентация Чечни в XVI–XVII вв

Чеченцы, жители равнинной части все активней шли на работу в пограничную службу Российского государства. Устраивались на службу в действующую армию. Известно, что целые отряды вайнахов сражались на Дону в 1646 году, давая вместе с русскими отпор крымским войскам. В 1674 году принимали участие в сражениях под Азовом против отрядов Крымского хана.

В XVIII веке процесс сближения русского и вайнахского населения продолжался. Как пишут наши историки «Более развитая русская земледельческая культура, впитав местный производственный опыт обогатила новых партнеров. Набирало силу боевое содружество против общих врагов. Участвовали представители Северного Кавказа и в крестьянских войнах России. Свой вклад в подлинное открытие нашего края вносили и торговые люди российское офицерство, первые ученые побывавшие тут многочисленные делегации посольства горцев, зачастившие в российские города.

В период так называемого Персидского похода Петра I равнинные чеченцы были приняты в подданство. Вскоре постоянные связи с российской администрацией на Тереке завязывает Чечен-Аул.

С возникновением города Кизляр стали налаживаться торговые русско-вайнахские отношения. Документы последующих лет рисуют выразительную картину все более активных торговых связей между чеченцами, ингушами гребенскими и терскими казаками и Кизляром вопреки не благоприятному в целом для горцев таможенному режиму.

В 1733 году в контакт с Россией вступили горные общества чеченцев и ингушей. В коллегию иностранных дел России поступило сообщение, что «знатные правители именуемые кисть дзур-дзуки, да глегаи просят, чтобы приняты были в протекцию и под высокую державу е. и. в.». Подобная ориентация на Россию была оправданна в условиях, когда к землям северокавказских народов проявляли интерес давние общие враги, в числе которых было и Крымское ханство и Турция.

Так, в середине лета 1735 года в Нахистане на берегах Сунжи появилось 80-тысячное войско крымского хана Каплан-Гирея. Хан хотел обложить данью чеченцев. Но как пишет профессор Я. Ахмадов, «Каплан-Гирей решил вторгнуться на чеченскую землю через ущелье Хан-Кала в Сунженском хребте, но там его ожидали военные силы стянутые со всей Чечни. Первый крымский отряд в 5000 человек, вошедший в ущелье, был наголову разбит горцами и обращен в бегство. Второй отряд чеченцы пропустили в ущелье, закрыли проход и истребили до последнего человека. В числе убитых было много знатных мурз и два царевича.

Крымский хан был вынужден отказаться от дальнейших попыток покорить Чечню и, оставив ее в стороне, продолжил путь в Прикаспий».

Между 1743 и 1756 годами укрепляются позиции России в округе Чечен-Аул, приобретая характер прочного союза и официального оформления службы России со стороны многих местных феодалов владетелей и их узденства. В русское подданство вступили такие группы чеченского общества Герменчук, Чебутлы, Шали, Алды и др.

Постепенно складывание общенародной внешнеполитической ориентации у вайнахов воплотилось также в настойчивых действиях ингушских или, как их тогда называли, «киштинских» делегаций, ходатайствовавших, чтобы под протекцию ее императорского величества приняты были и счисляемы в ней как и стоящие в российском подданстве чеченцы».

Случались, однако, и конфликты, доходившие до ожесточенных столкновений, но эти конфликты не были системой, не были обусловленны объективным антоганизмом. Выгодность как политических, так и торгово-экономических культурных взаимоотношений была очевидна.

Начало оформления русско-чеченских политических связей

В феврале 1770 года завершилось добровольное вхождение в Россию ингушей. Принципиальное положительное решение Правительствующего Сената по сути ингушских ходатайств было сформулировано еще в 1757 году и доведено указами до Коллегии иностранных дел и Астраханской губернской канцелярии. Однако Россия до поры не имела возможности официально удовлетворять обращения ингушей. Но началась русско-турецкая война 1768–1774 гг. Россия ответила на прошения ингушей реальными политическими действиями.

Со второй половины XVIII века усиливается российская ориентация чеченцев, ибо были заинтересованы в расширении торговли, других экономических связей. Но не всегда политика царизма устраивала горцев. Так, к примеру, не одобрялась горцами политика активного заселения русскими и казаками левого плодородного берега Терека. Обрабатывавшиеся веками чеченцами земли произвольно раздавались местными чиновниками на свое усмотрение.

Чеченцев возмущали многие запреты на торговлю, на владение землями, на передвижение.

На иконных чеченских землях русское командование строило казацкие станицы, поселения, крепости.

На противодействия чеченцев военные отвечали карательными экспедициями. Протест горцев вылился в народно-освободительное движение во главе с чеченцем Ушурмой (шейх Мансур). Восстание продолжалось в течение 1785–1791 годов.

Внутренние противоречия не мешали, однако, чеченцам и русским объединяться в моменты исторической опасности, нависавшие над страной. Как свидетельствует профессор Н. Гриценко, «В Отечественной войне 1812 года активное участие принимал Александр Николаевич Чеченский, близкий друг Дениса Давыдова. Давыдов дал ему сжатую, но меткую характеристику: «Состоящий по кавалерии ротмистр Чеченский — черкес, вывезенный из Чечни младенцем и возмужавший в России. Росту малого, сухощавый, горбоносый, цвет лица бронзового, волосу черного, как крыло вороны, взора орлиного. Характер ярый, запальчивый и неукротимый; явный друг или враг; предприимчивости беспредельной, сметливости и решимости мгновенных».

Сам Денис Давыдов остался в народной памяти как выдающийся деятель, герой Отечественной войны 1812 года, имя его неразрывно связанно с национально-освободительной борьбой русского народа против наполеоновского нашествия. Когда Смоленск оказался в руках неприятеля Давыдов представил свой «план партизанских действий» высшему командованию русской армии. Он предложил организовать летучие партизанские отряды из солдат, появление которых в тылу противника ободрит народ и «обратит войсковую войну в народную».

В партизанский отряд Давыдова входили и другие горцы, смелые предприимчивые офицеры, хорунжие и сотники. Это были бесстрашные люди, которые при помощи крестьян громили неприятельские тылы, пленили тысячи французских солдат и офицеров.

А. Чеченский со своим отрядом казаков в составе партизанского соединения Д. Давыдова прошел большой путь по тылам неприятельских войск. С августа по декабрь 1812 года А. Чеченский прошел от Вязьмы до Смоленска, Вильно, Гродно, Польши. В марте 1813 года он с небольшими силами осадил Дрезден. 9 марта в рапорте генералу Лансому Давыдов доносил: «Вчерашнего числа я предпринял усиленное обозрение Дрездена. Ротмистр Чеченский, командующий 1-м Бугским казачьим полком, отличился, это его привычка».

После войны Д. Давыдов по-прежнему дружил с А. Чеченским.

Многие чеченцы были готовы ринуться за отступающей армией Наполеона. В этих целях был создан отряд горских ополченцев. За короткий срок в кавказское ополчение вступили сотни ополченцев. «Всем были хорошо известны, — писал В. Потто — превосходные боевые качества этой природной и, без сомнения, лучшей конницы в мире. Можно было наперед предвидеть, каких чудес могли натворить летучие отряды этих центавров, неуловимых, как воздух, если бы только их бросить на фланги и в тыл неприятельской армии… Красивые, стройные, одетые в железные кольчуги, блистая дорогим вооружением, они представляли собой красивое зрелище, и, глядя на них, можно было без колебаний сказать, что никакая кавалерия в свете не устоит против их сокрушительного удара в шашки».

Но горцам не удалось по неприятелю «ударить в шашки». Кавказское ополчение не было использовано в деле по двум причинам: во-первых, русские войска преследовали противника уже за пределами своего государства; во-вторых, сам царь Александр боялся держать сотни вооруженных горцев на Кавакзе. Он испытывал страх не только перед горцами, но и перед своим народом, запрещая выдавать крестьянам оружие».

Взаимоотношения чеченцев и русских с XIX века до октябрьского переворота 1917 года

Интерес чеченского, русского, других соседних народов друг к другу нарастал с развитием экономики, культуры, духовной среды. Но власти, пытающиеся демонстрировать свою заботу о благе государства неуемными аппетитами, не всегда способствовали укреплению этой дружбы, эволюционному развитию общества. Царизм все упорнее наступал на права горцев, отнимая у них земли, загоняя их повыше в горы.

Царизм вел неуклонное наступление на права горцев, сея вражду между прежними кунаками и побратимами, он самые удобные для землепашества плодородные земли равнин изымал из владений местных обществ и передавал их казачеству, которое к тому времени уже в значительной степени утеряло свою социально-имущественную однородность и преобладающая часть которого превратилась в вооруженный привилегированный отряд телохранителей царизма. Потому-то казачьи станицы и стали напоминать настороженные крепосцы. Поэтому-то и были они переселены на левый берег Терека — естественной преграды для горцев.

Свою власть над завоеванными районами колонизаторы скрепляли дулами пушек, что были нацелены на горские аулы из десяток новых крепостей и редутов. Теперь (с начала XIX века) они строились в непосредственной близости к горам и преследовали цель отсечь обитателей ущелий от населения равнин. Укрепления Назрановское, Воздвиженское, Преградный стан, Бурная, Топли-Кичу, Злобный Окоп, десятки редутов поднялись по берегам Сунжи и ее притоков. Этого показалось мало. Мрачные укрепления все глубже и глубже проникали в горы, достигнув к концу XIX века таких высокогорных ущелий, как Джераховское, Чанты-Аргунское, района Ведено.

Доведенные до отчаяния низы горских народов отвечали яростными восстаниями. В 20-х годах XIX века они переросли в Нахистане и в Дагестане в настоящую войну, длившуюся почти 30 лет. В начале 1859 года Шамиль — глава этого нового государства — теряет последние районы Чечни, сыны которой решили возвратиться к поискам своей судьбы на дороге мира с Россией.

Тягостны и драматичны были годы Кавказской войны. Но и они не смогли полностью убить тех ростков взаимного доверия и тяги друг к другу, что были заложены прежде в деле общений русских и вайнахов. Несмотря на жесткие законы войны, вопреки им, крепла тенденция постепенного сближения трудовых слоев двух народов.

В русских крепостях и вокруг них поселялись вайнахи. В центре «мятежных гор» возникали целые селения, состоявшие из русских беглецов от гнета царизма. Продолжается обмен товарами и торговля. Большое значение для ее развития сыграло открытие ярмарок в станицах Наурской, Николаевской, Калиновской, Слепцовской. По-прежнему «куначились» некоторые казаки и чеченцы (в том числе даже немирные). Передовые слои русского общества выступали против братоубийственной войны, против колонизаторских методов царизма, призывали к миру и дружбе русского народа с горцами. Об этом же, естественно, и вайнахи, привыкшие веками и тысячелетиями жить на своей исторической родине в мире и согласии с соседними народами.

Последующая история еще прочнее сплела судьбы чеченского, ингушского и русского народов. Горской бедноте импонировали идеи справедливости и свободы, декларируемые большевиками. Чеченцы и ингуши, как отмечал комиссар юга России Георгий Орджоникидзе, наиболее активно и предано поддерживали революционные события. Грозненский пролетариат получил решающую поддержку со стороны Чеченской Красной армии, которую возглавил революционер-романтик Асламбек Шерипов.

Я. Ахмадов, З. Алиева

Великие россияне в судьбе вайнахов

Оказавшись в тесном соприкосновении, а затем в составе России, у наиболее передовой части чеченского и ингушского общества появилась потребность приобщиться к российской грамоте, науке, культуре. До этого у вайнахов письменность была на основе арабской графики. Духовные школы-хижары были в каждом крупном селе. Учеными (шейхами) становились на основе восточной (исламской) науки. Надо отметить, что ученые (дешна нах) очень высоко ценились в вайнахском обществе. Их авторитет был настолько велик, что нередко их ставили на уровень пророков.

Российская, русская наука была очень праграмична, приближена к земным делам. Чеченцы и ингуши быстро оценили его значение. Тяга к этой науке и культуре была поистине огромной. Ортодоксальное духовенство просто не могло чинить этой тяге серьезное противодействие.

Надо отметить, что настоящие ученые царской России с большим уважением относились к покоренным народам, старались помочь в интеграции к российской и европейской культуре.

В 1856 году русский академик А. А. Шифнер впервые составил чеченский алфавит на основе латинского письма. В 1862 году П. К. Услар создал чеченский алфавит на основе русской графики. Но царская власть особенно не торопилась покрывать горную часть учебными заведениями. Вот характерный случай, когда жители села Урус-Мартан ходатайствовали в 1895 году об открытии начальной школы на 160 человек. Они обязывались на свои средства построить школы и оборудовать ее, выделив для этого 400 десятин из общественных земель. Но этот проект, как свидетельствует архив, так и застрял в недрах административной канцелярии.

Но не отношения чиновников определяла судьбу русско-чеченских культурных, духовных взаимоотношений. В мыслях великих русских писателей, ученых, общественных деятелей свободолюбивый Кавказ все больше обретал романтический, героический образ. Г орцев рассматривали как гордых, высоко одухотворенных людей с высоко развитым чувством чести и достоинства. И лишь зашоренные военными проблемами генералы типа Ермолова любили повторять, что не успокоятся, пока в живых останется хоть один чеченец.

Первые контакты вайнахов с русскими, казаками оставили свой след в народном фольклоре. Контакты эти были разные, но в целом обогащали культуру, работали на прогресс. Один современный летописец, не оставивший своего имени писал, что чеченцы и русские, «как и всякие соседи ссорились и мирились, угоняли скот и дарили лихих скакунов, менялись оружием и торговали хлебом, похищали девушек и пировали на свадьбах, запоминали кровных врагов и братались с кунаками». В сказании об удальце Ахмаре Автуринском, в сцене его встречи в вольной степи с удальцом — казаком говорится:

— Не будь сиротою,

Ахмад Автуринский,

Не сочти за трусость,

Выслушай, подумай.

Если ты успеешь.

И меня зарубишь,

Люди просто скажут:

«Казака при встрече.

Зарубил недавно.

Ахмад Автуринский».

Если я успею,

От казачьей шашки.

Ты в бою погибнешь,

И тогда все скажут:

«Ахмад Автуринский.

был убит каким-то.

Казаком станичным».

Ты слывешь в народе.

Храбрым и бессмертным,

Так давай друзьями.

Будем мы с тобою…

…И подумав малость,

Дал свое согласие.

Ахмад Автуринский.

И, обнявшись крепко,

Кунаками стали.

Два героя наших…

Обряд куначества (дружбы, братания) широко распространялся между казаками и вайнахами.

«Дядя Ерошка прост был, ничего не жалел. Зато у меня вся Чечня кунаки были. Придет ко мне какой кунак, водкой пьяного напою, ублажу, с собой спать уложу, а к нему приеду, подарок пешкешь свезу», — вспоминает о своей молодости один из героев повести Л. Н. Толстого «Казаки». Дружба между чеченцами и русскими, безусловно, приводила к взаимообогащению их материальной и духовной культуры. Первый чеченский этнограф Умалат Лаудаев писал: «Основав на плоскости аулы, чеченцы и ингуши в тот час воспользовались выгодами, которые могли из земли своей; подражая русским, они заменяют свои горские сохи плугами; производят правильное хлебопашество и по этой отрасли промышленности превосходят прочие племена окружных стран».

Живущие по соседству русские люди перенимали многое в свою очередь у горцев. Исследователь прошлого века отмечает: в станице Гребенской «избы бревенчатые, часто дубовые и с острой, высокой крышею, а кровля с «коньком», окна «косящатые» и украшены резьбою». «К удовольствию своему, вы видите и чеченские сакли, стоящие рядом и на одном дворе с русскою избою… Домашняя обстановка гребенца еще более поражает оригинальностью, когда переступаешь порог его дубовой, великорусской избы. Первая комната напоминает чеченскую кунацкую, нежели жилище русского: на стенах развешаны шашки, кинжалы и разное другое оружие кавказского горца; на полу стоят пестрые сундуки, а на них разложены перины, ковры и коврики азиатского образца и изделия. «Большинство членов ее здесь сидят по-чеченски, поджавши под себя ноги; образов никаких не видно, и из мебели в ходу чаще чеченская треногая скамеечка, нежели стул или русская скамья». И в одежде русские подражали горцам. Л. Н. Толстой, долгое время живший в Чечне, обратил на это внимание. Вот как одет его герой Лукашка: «Широкая черкеска была кое-где порвана, шапка была заломлена назад по-чеченски, ноговицы спущены ниже колен. Одежда его была небогата, но она сидела на нем с той особой щеголеватостью, которая состоит в подражании чеченским джигитам».

Беглым русским людям, однако, не всегда удавалось продлевать на долгие годы свои благоприятные отношения с народами. По их пятам продвигалась администрация со своими не всегда приемлемыми для народов (особенно мусульманских) законами. Как писал один из краеведов прошлого времени, «куда бы ни бежали русские люди без видимой государственной цели, за ними по пятам шло и русское царство. Казалось бы, укрывшись за Терек и даже за Сунжу, наши беглецы совсем ушли о глаз Московской Руси, а вышло так, что не сменилось у них еще первое поколение, как уже Терек и Сунжа вошли в пределы Русского государства, и наши переселенцы опять очутились на его рубежах».

Как уже отмечалось, другое было отношение к Чечне и чеченцам у лучшей части российской интеллигенции. С Кавказом была связана практически вся жизнь великого русского поэта М. Ю. Лермонтова. Он писал:

«Синие горы Кавказа, приветствую Вас!

Вы взлелеяли детство мое;

вы носили меня на своих одичалых хребтах,

Облаками меня одевали, вы к небу меня приучили,

и я с той поры все.

Мечтаю об вас да об небе».

Эпизоды сражения царской армии с горцами молодой Лермонтов описывает с чувством огромного уважения достоинства чеченцев, высоко поднимается он над политическими амбициями политиков. И именно это благородство подлинной русской интеллигенции сохраняло веру горцев в Россию и в русский народ. Одна из поговорок чеченцев гласит: «Чиста дорога, по которой прошел истинный русский человек».

В стихотворении «Валерик» Лермонтов писал:

Раз это было под Гихами —

Мы проходили темный лес;

Огнем дыша, пылал над нами.

Лазурно-яркий свод небес.

Нам был обещан бой жестокий.

Из гор Ичкерии далекой.

Уже в Чечню на обратный зов.

Толпы стекались удальцов…

…Я думал: «Жалкий человек,

Чего он хочет!.. небо ясно,

Под небом места много всем,

Но беспрестанно и напрасно.

Один враждует он — зачем?

История, к великому сожалению, повторилась. И разве не о том же думает лучшая, достойная часть русской интеллигенции, хотя кое-кому и удалось спровоцировать эти нелепые, ничем не объяснимые варварские акции, называемые первой и второй чеченской войной?

Зло порождает зло. Добро, уважительное отношение тоже порождают ответное добро и благодарность.

Чеченский поэт М. Мамакаев писал:

Кто не воспел величие вершин,

Кому здесь вдохновенье не явилось?

Здесь Лермонтова сердце чаще билось,

Здесь волю славил он, России сын.

Первооткрывателем Кавказа в русской литературе называют А. С. Пушкина. Известна его лестная оценка Бейбулата Таймиева, знаменитого лидера равниной Чечни, человека выдающихся дипломатических способностей.

В черновой записи шедевра Пушкина «Не пой красавица, при нем» остались строки:

Напоминают мне оне.

Кавказа горные вершины,

Лихих чеченцев на коне.

И закубанские равнины.

В Чечне происходят действия поэмы Пушкина «Тазит».

Верно сказано нашим именитым современником Расулом Гамзатовым о влиянии русской культуры на судьбы северокавказских народов:

«Не Русь Ермолова нас покорила.

Кавказ пленила пушкинская Русь».

С Чечней, с крепостью «Грозная» была тесно связана жизнь другого русского поэта А. И. Полежаева. О его отношении к кровавой драме, разыгравшейся во время Кавказской войны середины XIX века, можно судить по следующим строкам:

Вот там-то, милостивцы, мы.

Отняли у голодной голи.

Все, что осталось, вплоть до воли,

И травим… И легло костьми.

Людей муштрованных немало.

А слез! А крови! Напоить.

Всех императоров бы стало…

Русский поэт-демократ Полежаев, находясь в Чечне, думал о том времени, когда:

Где б люди жили не врагами,

Без права силы и войны…

Как эти слова также, как и лермонтовские строки актуальны в условиях сегодняшней Чечни!

Огромную роль сыграл Кавказ, земля вайнахов в судьбе писателя Грибоедова. По этому поводу В. Г. Белинский высказался так: «Дикая и величавая природа этой страны, кипучая жизнь и суровая поэзия ее сынов вдохновляли его оскорбленное человеческое чувство на изображение апатического, ничтожного круга Фамусовых, Скалозубов, Загорецских, Хлестаковых, Тугоуховских, Репетиовых, Молчалиных — этих карикатур на природу человеческую!..»

В крепости Грозной, как утверждают исследователи, Грибоедов перенес драматичные события своей жизни: узнал о жестоком подавлении восстания декабристов и свой арест по подозрению в связях с их тайными обществами.

Большую роль в судьбе великого гуманиста, мыслителя Л.Н. Толстого сыграли Чечня и чеченцы. Впрочем, связь эта была и остается исключительно значимой для развития духовной культуры горного края. Ведь многое из учения писателя перекликается с философией, идеологией суфийского ислама.

Толстой часто и тесно общался с чеченцами. Однажды, как свидетельствуют историки и краеведы, Толстой чуть не попал в плен, когда со своим чеченским другом Садо Мисербиевым возвращались из крепости Воздвиженской в Грозную: «Ехали они вместе с оказией, состоявшей из двух рот Куринского полка и одной роты линейного батальона. Сзади тащились две пушки. Двигались медленно и Толстой с Садо, отделившись от колонны, поехали вперед. Толстой был на недавно купленной лошади кабардинской породы, которая отлично шла рысью, но была слаба для скачки. Под Садо была поджарая, длинноногая лошадь ногайской породы, очень резвая. Мисербисев предложил Толстому попробовать ее, и они поменялись.

И вдруг Садо заметил отряд конных чеченцев, человек двадцать, которые вовсю неслись навстречу. Толстой предупредил товарищей об опасности, а сам поскакал с Садо к Грозной. У Садо было незаряженное ружье. Он прицеливался из него в сторону погони, что-то кричал по-чеченски нападающим. Толстой мог бы ускакать на быстрой лошади Садо, но не хотел оставлять своего кунака в беде. Тут в колонне заметили приближение немирных горцев, хотели выстрелить в них из пушки, но кто-то предупредил их: «Там наши!» Из Грозной тоже увидели нападение, и оттуда поскакала кавалерия. Это было возле Ханкалы».

О своем друге Садо Мисербиеве Толстой писал: «Часто он мне доказывал свою преданность, подвергая себя разным опасностям для меня; у них это считается ничто — это стало привычкой и удовольствием».

Исследователь творчества Л. Н. Толстого отмечает: «Дом Толстого в станице Старогладовской был открыт не только для русских офицеров. Вот одна из записей в его дневнике: «После обеда пришли Оголин, Жукевич, кунаки из Старого Юрта…» Одним из приятелей братьев Толстых был чеченец Балта Исаев. От него Толстой услышал немало драматических история, некоторые из них вошли в произведения писателя.

Часто бывал Лев Николаевич в аулах, расположенных возле крепости. Интересовался он и горной Чечней. Ее вековые леса, горы, бурные реки, ее храбрые сыны и их богатая история послужили делу создания великолепной повести «Хаджи-Мурат».

Кавказская действительность расширила кругозор писателя и явилась мощным стимулом в его творческой деятельности. На Кавказе Толстой тесно общался с широкими массами казачества, русских воинов, горцев. Здесь он осознал себя художником слова и создал свои первые произведения. Вошедшие в золотой фонд русской и мировой литературы. В них молодой Толстой поставил на первое место проблему народа, русского национального характера и вопросы кризиса крепостнических отношений.

За ситуацией в Чечне внимательно следили и революционные демократы А. И. Герцен, Н. Г. Чернышевский, Н. А. Добролюбов. Они гневно осуждали царизм за его политику геноцида в крае.

Положение бедных горцев менялось, однако, медленно. Передовая российская культура проникала с трудом и встречала жестокое сопротивление со стороны главным образом религиозных фанатов. Неверно трактующих величайшую гуманистическую религию — ислам.

Вот строки из одной полной горечи и грусти чеченских песен тех лет:

Гордо стоите вы, горы высокие,

Как необъятны вы, горы высокие!

Сколько голодных сирот, обездоленных.

Вы приютили на скалах заоблачных…

Если б из сердца я горе мог выплеснуть.

В синее небо, то небо низверглось бы,

Рухнуло, землю покрыв необъятную, —

Так необъятно и горе мое!

Если б печаль я мог выплеснуть на землю,

Грудь бы земная великая треснула —

Так безысходна печаль моя тяжкая!..

Влияние российской культуры на Чечню и чеченцев

Вместе с великими писателями интерес к Чечне проявляли такие известные художники, как Г. Гагарин, Ф. Горшельд, Е. Лансере, Ф. Рубо, Л. Дмитриев-Кавказский и другие. Воспитывались собственно чеченские и ингушские деятели культуры, имеющие самые тесные контакты с Россией.

Среди деятелей науки и культуры России начали появляться первые чеченцы и ингуши. Один из них — художник Петр Захаров, вывезенный из соженного аула Дады-Юрт братом генерала Ермолова, мальчик воспитывался в Москве, в доме его родителей. Талантливый мальчик стал блестящим художников, академиком живописи, кисти которого принадлежат портреты выдающихся деятелей, пейзажи. Судьба П. Захарова вдохновила поэта М.Ю. Лермонтова к созданию образа Мцыри в своей одноименной поэме.

В научном и литературном кавказоведении стали известны имена вайнахских этнографов, историков, просветителей. Среди них Чах Ахриев, Умалат Лаудаев, Ахмед Базоркин. Свою этнографическую работу о чеченцах Умалат Лаудаев начал такими словами: «Из чеченцев, я первый пишу на русском языке о моей Родине, еще так мало известной». Учителями и наставниками первых выйнахских светских интеллигентов были такие именитые, благородные россияне, как П. Устлар, А. Берже, Н. Воронцов, Н. Семенов, В. Долбежев, Г. Вертепов, и многие другие.

Развитию единой российской культуры способствовали стремительные процессы оживления экономики. В составе России Чечено-Ингушетия быстрее интегрируется в единую экономическую систему, в единый рынок. Установились связи с черноморско-азовским и каспийским портами. Особое значение в развитии экономики и культуры имело строительство в 1875–1893 годах железнодорожной магистрали от Ростова до Петровска.

Заметными были успехи в развитии сельского хозяйства. 1876–1891 гг., то есть за 15 лет посевы пшеницы увеличились на 46 %, а посевы кукурузы за 5 лет (1888–1893) увеличились на 39 %; посевы всех зерновых хлебов за эту же пятилетку возросли на 21 %. Так же улучшалась и укреплялась животноводческая отрасль. К концу XIX века Грозненский округ занимал в Терской области первое место по количеству крупного рогатого скота.

Наиболее предприимчивые и состоятельные верхи чеченцев и ингушей выступали в роли крупных оптовых торговцев, вывозили свои товары на знаменитую Нижегородскую ярмарку и таким образом устанавливали связи с русскими купцами. Были и такие из среды нарождающейся чеченской буржуазии, которые вкладывали свой капитал в промышленное производство. Сколачивалась довольно состоятельная группа чеченской буржуазии. К таким представителям национальной буржуазии относились, в частности, Тапа Чермоев — крупный нефтепромышленник, миллионер, Баширов — владелец паровой мельницы в Грозном, хлебный король; Мациев — хозяин черепичного завода; Цугиев — другой крупный заводчик; владельцы Староюртовского общества «Нефть».

Чеченское и ингушское купечество начинало все больше и больше прибирать торговлю к своим рукам. Растет не только внутренняя, но и внешняя торговля. Данные о ввозе и вывозе товаров конца XIX века — начала XX века показывают, что Чечено-Ингушетия имела довольно прочные рыночные связи с такими индустриальными центрами, как Приазовье, Черноморье, Донбасс, Московский промышленный район, промышленные районы Закавказья, Средней Азии, Поволжья и даже Урала. Из Чечено-Ингушетии вывозились преимущественно нефть, сырье, а ввозились главным образом промышленные изделия.

Чеченцы и ингуши все больше сливались с российской культурой, изучали русский язык, посредством которого приближались к достижениям мировой цивилизации. Особенно эти процессы были заметны в городах и главным образом в Грозном. Население Грозного за период с 1872 по 1897 год, то есть за 25 лет увеличилось почти в шесть раз — с 2615 до 15 564 человек. Добыча нефти в Грозненском районе за 10 лет (1893–1902) увеличилась в 4,3 раза — с 8 до 35 миллионов пудов, а к 1917 году она достигла уже 109,6 миллионов пудов.

Под влиянием передовой российской культуры формировались демократические взгляды местных просветителей Адиль-Гирея Долгиева, Ассадуллы Ахриева, Таштамира Эльдарханова.

На всем Кавзазе известно имя выдающегося композитора Муслима Магомаева, деда известного современного певца-тезки.

В 1859 году в Чечне побывал знаменитый французский писатель Александр Дюма. Думал о Кавказе и Чечне его современник Л. Н. Толстой. Об этом свидетельствуют его строки из письма А. Фету: «Читал я это время книги, о которых никто понятия не имеет, но которыми я упивался. Это сборник сведений о кавказских горцах, изданный в Тифлисе. Там предания и поэзия горцев и сокровища поэтические необычайные. Нет-нет и перечитываю». Своей любовью к горской поэзии он заразил Фета, и тот сделал переводы двух чеченких песен: «Высохнет земля на могиле моей» и «Ты, горячая пуля, смерть носишь собой».

Вдохновлялись кавказской темой и другие. Маринист Айвазовский настолько был покорен красотой кавказских гор, что написал большое полотно «Алхан-Юрт». Отец, а затем и сын Лансере создали — один в бронзовых статуэтках, а другой в графике — талантливые произведения из жизни казаков и горцев, изумительные по мастерству иллюстрации к «Казакам» и «Хаджи-мурату». Были созданы монументальные полотна «Пленение Шамиля» и картина «Смерть генерала Слепцова», принадлежавшего кисти автора знаменитых панорам «Оборона Севастополя» и «Бородинский бой» русского живописца Ф. А. Рубо.

Эти и другие писатели, ученые, художники, поэты продолжали просвещать российское общество в отношении кавказских народов, оказывая огромное влияние на воспитание местной интеллигенции. Известный русский ученый был уверен в том, что «русский язык, сближение с русской жизнью, хотя бы даже умственное, бесконечно важны для Кавказа…»

Он был уверен в том, что только образование, культура, сделают то, что не могут делать пушки и сабли.

Как свидетельтсвуют источники, летом 1862 года Услар организовал в крепости Грозная школу для обучения чеченцев родному языку.

На любительских спектаклях, игравшихся здесь, ставились пьесы А. Островского, других русских классиков.

Увеличивалось число преподавателей-чеченцев. Вайнахи были даже среди преподавателей музыки.

1 марта 1867 года в Грозном было открыто женское бесплатное училище. В нем обучалось 200 учениц, и оно было преобразованно в гимназию.

В 1876 году было создано театральное общество, затем общество хорового пения. Грозный посещали знаменитые артисты Чарский, Дауров, Лола, Васильев-Вятский и другие.

На строительстве железной дороги к Г розному побывали писатели М. Горький и С. Серафимович. Результатом этой поездки стали рассказ Г орького «Ущелье» и рассказ Серафимовича «Лихорадка». Все эти контакты оказывали громадное влияние на развитие культуры собственно чеченского и ингушского народов.

З. Алиева, С-Х. Нунуев

Чеченцы в Великой Отечественной Войне

Вероломное нападение фашистской Германии, как и во всей нашей стране, вызвало в республике справедливый гнев народа. Чеченцы и ингуши, как и все народы нашей страны, выразили готовность с оружием в руках защищать свою Родину, ее честь и независимость. Во всех городах, селах, аулах Чечено-Ингушетии состоялись массовые митинги, на которых трудящиеся самых разных национальностей заявили о необходимости дать отпор врагу и направить все свои силы на его быстрый разгром.

Заявления в военкоматы от добровольцев начали поступать сразу же после объявления по радио о начале войны.

Так, газеты тех лет описывали, например, уход на войну братьев Бейбулатовых из селения Осман-Юрт Чечено-Ингушетии. Прощаясь с матерью, старший брат Ирбайхан сказал ей: «Мать, в нашем доме не останется мужчины, все мы уходим на войну. Я знаю, трудно в доме без мужчины… Но имею ли я право остаться с тобою? Посмотри мне в глаза, мать, и скажи: будешь ли ты любить сына, который в час роковой опасности домашний очаг поставит выше счастья народа? Я знаю тебя, что ты согласишься скорее видеть меня мертвым на поле боя, чем живым, спрятавшимся от сражения». И мать в ответ сыну сказала: «Ты уходишь на войну, оставляешь мне гордость, но не слезы».

В июле 1941 г. в стране началось формирование отрядов народного ополчения. Практически это была вторая волна мобилизации.

В Чечено-Ингушетии в это движение включилось население практически всех городов, крупных селений, многих аулов. 4 июля.

1941 г. было принято решение о создании в Грозном, Малгобеке и Гудермесе подразделений народного ополчения. С 4 по 12 июля с просьбой о зачислении в него обратились сотни жителей республики.

На 14 июля 1941 г. в народное ополчение Чечено-Ингушетии записалось 17 тысяч человек.

Были приняты меры к укомплектованию вновь созданных частей ополчения командными и партийно-политическими кадрами.

Результат мобилизации был высоким. Из Чечено-Ингушетии в годы войны было призвано в действующую армию более 18 500 представителей чеченского и ингушского населения республики. Причем две трети из них ушли на фронт добровольцами. К тому же в кадровых частях к началу войны насчитывалось не менее 9 000 человек. Таким образом, чечено-ингушский народ отправил на защиту Отчизны 27 500 человек, что составляло более 6 % от всего населения республики. Это без учета 17 000 человек, которые находились в народном ополчении по защите Грозного и его окрестностей.

Совершенно новая ситуация на Северном Кавказе сложилась в условиях неудач Красной армии в ходе весенне-летней кампании.

1942 г., когда противнику удалось вплотную приблизиться к Кавказу.

Академик А. М. Самсонов справедливо отмечал, что главными причинами неудач этого периода на фронте были не столько объективные, сколько субъективные причины. Сталин посчитал, что в ходе весенне-летней кампании 1942 г. враг вновь нанесет главный удар на западном направлении, как это было в 1941 г., с учетом этого были размещены и резервы Красной армии. Стратегической же задачей гитлеровского командования на 1942 год было широкомасштабное наступление на юго-западном направлении с целью прорыва обороны Красной армии и овладения нижней Волгой и Кавказом.

30 августа 1942 г. в печати Чечено-Ингушетии появилось принятое накануне обращение обкома ВКП (б), СНК республики, Грозненского горкома партии и городского Совета депутатов трудящихся ко всем трудящимся Грозного и Чечено-Ингушетии с призывом: «Трудящиеся, поднимайтесь на защиту города Грозного! Опоящем наш город стеной неприступных оборонительных рубежей…».

Непосредственная угроза, нависшая над родным городом и независимостью народов, мобилизовали трудящихся республики на строительство оборонительных сооружений на Тереке и подступах к Грозному. Общая численность участников этих работ составляла свыше 40 тысяч человек.

Большая помощь была оказана населением Чечено-Ингушетии военному командованию в строительстве и ремонте дорог.

Наступление противника на Северном Кавказе продолжалось. Создалась реальная угроза прорыва вражеских танковых групп к Грозному, Туапсе и Новороссийску. По приказу Ставки Верховного главнокомандования были приняты все меры для создания сплошного фронта обороны на рубеже рек Терек и Баксан.

Власти национальных автономий Северного Кавказа мобилизовали практически все население своих республик и областей на строительство оборонительных сооружений.

В эти дни Ставка Верховного главнокомандования принимала все возможные меры по наращиванию помощи Кавказу. В связи с блокированием противником основных транспортных артерий, переброска военных подкреплений и материальных ресурсов осуществлялась морским путем через Астрахань и Махачкалу.

Несмотря на все прилагавшиеся усилия, удар немцев был столь стремителен, что в начале сентября противнику удалось форсировать Терек и после двухнедельных боев захватить Малгобек. Отсюда они предполагали начать наступление на Грозный, а затем на Махачкалу и Баку. Оборонительная операция советских войск по линии Моздок — Малгобек сыграла существенную роль в срыве планов противника по захвату Грозненского и Бакинского нефтяных районов.

В те трагические дни пожарные команды Грозного, готовившиеся к возможному его захвату противником, залили нефтью 28 километров противотанковых рвов, пропитали нефтью 9 километров соломенного вала, залили нефтью места проходов танков общей площадью один миллион квадратных метров.

За самоотверженный труд многие трудармейцы были удостоены правительственных наград. Около тысячи человек были награждены почетными грамотами Президиума Верховного Совета ЧИ АССР. Тысячи активных участников строительства оборонительных рубежей были награждены медалью «За оборону Кавказа».

Высоких правительственных наград были удостоены также многие представители чеченского и ингушского народов, которые сражались на различных участках фронта. Так, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 17 апреля 1943 г. чеченец Ханпаша Нурадилов, уничтоживший 920 немецких фашистов, посмертно был удостоен звания Героя Советского Союза. По мнению военного историка Х.-М. Ибрагимбейли, всего в годы Великой Отечественной войны 36 воинам — чеченцам и ингушам — было присвоено звание Героя Советского Союза. Но есть и другие данные о численности Героев Советского Союза из числа чеченцев и ингушей. Например, И. П. Рыбкин, будучи секретарем Совета Безопасности РФ, отмечал, что «к концу войны было 56 Героев Советского Союза. Это только среди тех, кто говорил: «я — чеченец, я — ингуш». Но были и чеченцы, которые, чтобы получить высокое звание Героя, называли совсем другую национальность».

В последующие годы, с учетом принятых в 1943–1944 гг. политических решений о судьбах ряда народов Северного Кавказа, стало вдруг «немодным» и даже опасным вслух говорить о тех страницах истории войны, в которых горские народы представали активными участниками антигитлеровского сопротивления.

Так, долгое время умалчивалась героическая роль, которую наряду с представителями других народов сыграли чеченцы и ингуши в обороне Брестской крепости. Лишь благодаря большой поисковой работе, проведенной писателем Халидом Ошаевым, а также историками-краеведами, работниками музея Брестской крепости П. И. Королевым, М. И. Глязером, И. И. Караваевым и другими удалось установить, что в обороне крепости принимали участие не менее 240 чеченцев и ингушей.

Что же касается территории Чечено-Ингушской АССР, то за исключением оккупации города Малгобека и нескольких станиц, она не была захвачена врагом. Никаких антисоветских, буржуазно-националистических воинских формирований, легионов или организаций из чеченцев и ингушей не создавалось, как не было и восстаний, о которых распространяли слухи бериевские палачи. Чеченцы и ингуши никогда не стали бы верноподданными германского рейха, потому что тираническая власть противоречит самой природе вайнахов.

Грабежи и злодеяния на территории республики совершали отдельные предатели, уголовные преступники. Они грабили и убивали своих же земляков — чеченцев, ингушей, представителей других национальностей, председателей сельсоветов, колхозов, партийных и советских работников. 22 ноября 1942 года колхозники с. Гуни Веденского района вступили в бой с напавшими на животноводческую ферму «Красный животновод» бандитами. В этом бою погибли колхозники — чеченцы А. Хамбахадов, А. Атаев, В. Джамалуев, М. Вахабов. В сентябре 1942 г. фашисты сбросили в высокогорные районы три десанта общей численностью до 40 человек. 2 октября 1942 г. на парашютах спустились еще пять диверсантов. Все они были выловлены в течение полутора суток с помощью местных жителей и ликвидированы. В некоторых районах СССР, оккупированных фашистами, удельный вес населения, сотрудничавшего с ними, был несравнимо выше, чем в национальных автономиях Северного Кавказа.

Таким образом, опыт участия трудящихся национальных автономий Северного Кавказа в боевых действиях и партизанском движении наглядно показывает, что основой военных успехов на фронте и в тылу было морально-политическое единство советского народа. Представители всех наций и народностей упорно сопротивлялись врагу вне зависимости от того, какую часть единой советской Родины они защищали.

Х. Такаев, С.-Х. Нунуев

Первый президент Ахмат-Хаджи Кадыров

Чеченцы Первый президент Ахмат-Хаджи Кадыров.

История знает и антигероев, преследовавших корыстные, узкогрупповые, клановые интересы, спекулируя на трагедии народа, осуществляя свою политику от его имени, хотя такого делегирования они и не получали. Современная история чеченцев изобилует такими «героями», именно они проповедовали сомнительные этнополитические ценности, что стало причиной изоляции народа от окружающего мира, способствовало внутринациональной и межнациональной конфронтации и в конечном итоге ввергло Чечню в жестокую трагедию.

Герои всегда служат достойным примером для подражания, предметом историко-философского, политологического и культурологического анализа, фиксируемого в научных студиях, художественных произведениях, театральных постановках. Историческая память сохраняет и неблаговидные деяния антигероев, предательство ими интересов народа, что делает их негативным примером для подрастающих поколений.

Адекватная научная или художественная реконструкция исторической личности — задача далеко непростая, поскольку взявшемуся за это ученому, писателю нужно учесть сложный клубок противоречивых событий, в контексте которых жил, боролся, созидал, переживал человек. Очень часто научное и художественное творчество, нацеленное на историческую или современную реконструкцию, остается поверхностным, схематичным, субъективным. Словом, анализ, оценка, понимание личности мало того, что бывают неполными, но и приобретают социальный феномен и его интерпретация — это сложное переплетение субъективных и объективных факторов.

Тем не менее задача исследователя заключается в том, чтобы стремиться воспроизвести полную картину социальной эпохи, ее влияние на личность, а также в целостной форме реконструировать ее образ. На основе этих методологических соображений следовало бы осуществить анализ жизни и деятельности Ахмата-Хаджи Кадырова, который в час жестокого испытания для своего народа встал на защиту его жизненно важных интересов, решительно противодействуя силам зла и насилия. Это очень колоритная, убежденная в своей правоте личность действовала в «эпоху перемен», сопряженную с трудностями, коллизиями, резким оскудением духовно-культурной шкалы человеческого бытия.

Он прилагал огромные усилия для вывода чеченского народа из кризиса (в котором тот оказался не без предательства антигероев), поставив целью дать ему новую этнополитическую, этнокультурную перспективу. Своим поведением, веским и убедительным словом, принципиальностью и честностью он развенчивал ложь, клевету, возводимую на народ. Думается, что именно в этом для А. Кадырова и заключалась национальная идея.

Если существует народ, обладающий собственной культурой, этнопсихологическими и ментальными особенностями, осуществляющий социокультурные коммуникации с окружающим миром, то этот народ имеет осознанное понимание или смутное представление о своей судьбе, настоящем и будущем. Задача интеллектуалов состоит в том, чтобы в логике понятий, то есть теоретически, осуществить реконструкцию складывающейся социально-психологической и духовно-культурной ситуации в народе. Именно так, на наш взгляд, формируется национальная идея любого этноса, а стало быть, и чеченского народа.

История рода А. Кадырова в прошлом не знала политических, государственных деятелей, но из него вышли известные в Чечне религиозные деятели. Например, предок А. Кадырова Ильяс был последователем и векилем Кунта-Хаджи. В феврале 1864 года вслед за своим устазом он подвергся царской властью аресту и ссылке. Ахмат-Хаджи, следуя родовой традиции, готовил себя к духовной деятельности, еще в годы советской власти он получил религиозное образование у местных мулл, учился в медресе в Бухаре, Ташкентском мусульманском институте, а в постсоветский период, продолжил обучение на шариатском факультете университета Хашимитского Королевства Иордании.

Основательная духовная подготовка способствовала признанию его как профессионального мусульманского теолога, назначению заместителем муфтия, а затем, в 1995 году, и муфтием мусульман Чечни. Этот момент совпал с первой военной кампанией в Чечне, когда среди мусульманского духовенства не было единого мнения по вопросу российско-чеченского конфликта.

Сопротивление чеченцев ельцинской политике «наведения конституционного порядка в Чеченской Республике», сопровождавшейся ракетно бомбовыми ударами, разрушившими города и села, экономику и социальную сферу, приведшими к массовой гибели гражданского населения, Ахмат-Хаджи признал «газаватом» и призвал народ к решительному противодействию армии, развязавшей гражданскую войну на территории бывшей ЧИ АССР. Этой своей позицией он выражал настроение значительной части чеченского населения, не увидевшего в федеральных войсках и командирах освободителей от диктаторского режима Д. Дудаева, кстати, насажденного в Чечне руководством России.

Августовские события 1996 года, вывод федеральных войск из Чечни, создание военно-полевых судов — что произошло при поддержке ичкерийских «победителей», — укрепление религиозного экстремизма, борьба религиозных радикалистов против традиционного духовенства, не поддерживавшего «чеченскую революцию» и религиозный экстремизм, убеждали Ахмата-Хаджи в бесперспективности шариатизации всей Чечни и конфронтации с Российским государством.

В сентябре-октябре 1996 года эксремисты в Ичкерии фактически превратились в мощную, влиятельную в политико-идеологическом, военном и финансовом отношении силу. Что касается представителей традиционного ислама, то они были оттеснены на периферию общественной и политической жизни, хотя их духовное влияние на верующих было достаточно сильным. Ахмат-Хаджи Кадыров как человек, сформировавшийся на основе ценностей традиционного ислама, а также в рамках идейно-политической системы координат советского общественного строя, в психологическом, политическом и духовном плане был противником идеологии и практики экстремизма в любой форме.

Среди представителей традиционного чеченского духовенства он первым стал подвергать открытой критике деятельность вооруженных сепаратистов. В 1996–1998 годах в своих многочисленных выступлениях по телевидению, на страницах газет и журналов, Ахмат-Хаджи предупреждал общество и государство об угрозе, исходящей от религиозных радикалистов и политических экстремистов. Но народ и власть, в том числе федеральная, не воспринимали с должной ответственностью эти предупреждения, не до конца чувствовали тревогу, которая звучала в его высказываниях.

В целях организации идеологического противоборства религиозному экстремизму, активно распространяющемуся в регионе при поддержке «ичкерийских идеологов», А. Кадыров организовывает и проводит Конгресс мусульман Северного Кавказа. На конгрессе был создан Координационный центр во главе с муфтием Ингушетии Албогачиевым для «объединения усилий представителей духовенства Северного Кавказа в борьбе с радикалистами и экстремистами. Антиваххабитская деятельность муфтия Кадырова мобилизовала экстремистов в их намерении уничтожить его, следствием чего стали преследования и многочисленные покушения против Ахмата-Хаджи, в результате которых гибли его ближайшие родственники.

В период ичкерийского безвременья происходит заметная трансформация политической позиции и политических воззрений А. Кадырова. Несмотря на то что некоторые исследователи упрекают его в непоследовательности, принципиально важно отметить, что эта трансформация не является сиюминутной, спонтанной. Она — результат длительных размышлений, анализа масхадовского режима, приведшего к снижению уровня духовно-нравственной культуры этноса, доминированию иррациональных, бездумных установок, к интеллектуальной и нравственной деконструкции личности, криминализации социума.

От позиции политического сепаратизма А. Кадыров эволюционирует к осознанию необходимости возращения Чечни и чеченцев в социокультурное, правовое пространство Российской Федерации. Чем обьяснить, такую политико-философскую метаморфозу? Она, безусловно, продиктована желанием вывести народ из политического тупика, изоляции, куда завели его ичкерийские лидеры и их хозяева, спасти многострадальный народ от возможного физического уничтожения или полного рассеяния.

Обладая личным мужеством, воспитанный на лучших традициях своего народа, Ахмат-Хаджи не мог мириться со страусиной политикой Масхадова, находившегося в окружении полевых командиров, экстремистов, террористов, многие из которых прибыли в «самостийную Ичкерию» «для ловли счастья и чинов». На этой почве Кадыров разошелся с Масхадовым. Окончательно разрыв этот оформился в начале августа 1999 года, что было связано с провокационным походом ваххабитов Кебедова, боевиков Басаева и Хаттаба в горный Дагестан.

В 1999–2000 годах деятельность А. Кадырова направлена на остановку войны, предотвращение разрушения Гудермеса и других населенных пунктов Чечни. Народ, которому совершенно не нужна была война, решительно поддержал политику Кадырова. Его искреннее желание погасить пламя войны, открытая политика, признание необходимости нахождения Чечни в составе многонационального Российского государства, некоррумпированность явились основанием того доверия, которое было ему оказано президентом России. Находясь на посту главы администрации, а затем и президента Чеченской Республики, он сполна оправдал это доверие.

Если говорить об основных вехах его политической и государственной деятельности, то нельзя не выделить такой значимый ее этап, как разработка проекта Конституции ЧР, подготовка и проведение 23 марта 2003 года общенационального референдума, на котором была принята Конституция ЧР, согласно которой республика признавалась субъектом Российской Федерации. В вопросе о политическом статусе Чечни был сделан правовой поворот от сепаратизма к возращению ее народа в конституционное поле единого многонационального Российского государства. Это политическое событие явилось основанием для снижения насилия и давления на население со стороны военных и активного противостояния силам сепаратизма, сторонникам разрушения России.

За короткий промежуток времени Ахмат-Хаджи Кадыров многое сделал для возрождения экономики, социальной сферы Чеченской Республики, обеспечения безопасности гражданского населения, восстановления достойного имени чеченского народа как народа-труженика. А Кадыров, как никто другой, знал свой народ, гордился им. В этой связи вспоминаются слова А. Пушкина — «Гордиться славою своих предков не только можно, но и должно; не уважать оной есть постыдное малодушие». Для Ахмата-Хаджи такое отношение к истории своей родины было само собою разумеющимся, и он неустанно и героически боролся против всех, кто унижал его народ. Хотелось бы напомнить читателю его знаменитые слова, произнесенные на телепередаче «Свобода слова» и облетевшие весь мир: «Я не позволю издеваться над моим народом ни генералам, ни боевикам!» Сказать такое и добиваться этого мог лишь гражданин, убежденный в своей правоте, крепко стоящий на национальной почве, взращенный духом и культурой народа, патриот своей республики и общего Отечества. Естественно, такая позиция и лидерские качества, изо дня в день демонстрируемые А. Кадыровым, не могли устроить его врагов.

Оценивая жизнь и деятельность А. Кадырова, глава государства В. Путин признал в нем абсолютно цельную личность. Высказался по поводу того, что он ушел непобежденным, прикрывая собой Чечню и чеченцев, и достоин уважения народ, воспитавший такого сына. В этих словах заложен большой смысл, воспроизведение которого позволит дать исследователям более полный и содержательный социально-психологический и духовно-нравственный портрет Кадырова. Здесь есть над чем поразмышлять ученым, писателям.

Кадыров был открыт для всех. Вся его жизнь свидетельствует о его стоическом характере, наличии в нем нравственно-гуманистических качеств. Он без колебаний отдал свою жизнь во имя спасения чеченского народа, избавления его от возможного физического уничтожения.

Мусульманский теолог и философ Абу Хамид аль-Газали утверждал, что «человек не создан ради шутки или случайно, но сделан великолепно и для великой цели». Мне представляется, что в этих словах маркируются качественные стороны характера А. Кадырова.

Подводя итог своим размышлениям о личности Ахмата-Хаджи, не могу не отметить, что, хотя очень много говорят о пути Кадырова, он, с моей точки зрения, недостаточно вербализован, то есть не интерпретирован, а стало быть, не зафиксирован в письменной форме в качестве некоего рационально осмысленного документа. А то, что написано о нем, к сожалению, лишь по касательной соотносится с его мыслями, действиями, и, наконец, с духовными устремлениями его личности. И в этой связи мне хотелось бы изложить некоторые свои практические рекомендации: анализируя, описывая жизнь и деятельность А. Кадырова, нельзя допускать легковесности — будь то в телепередачах, книгах, в памятниках ему. Суть и масштаб личности Ахмата-Хаджи, его деяния требуют и соответствующего отношения ко всему, что связанно с его именем.

Этот патриот, мужественный человек, ни при каких ситуациях не терял достоинства и чести. Он умел думать о людях. Нет ни одного случая, чтобы он обидел слабого. О нем нужно говорить, писать, но надо делать это, не раболепствуя, соблюдая меру, умно и достойно.

Полагаю, что именно такая позиция была бы им самим и одобрена.

В. Акаев.

Александр Чеченский

Чеченцы Александр Чеченский.

Они познакомились и стали друзьями на всю жизнь еще в юные годы: поэт и воин — Денис Давыдов и гордый сын Кавказа — наш земляк из Алдов Александр Чеченский, вероятнее всего, встреча произошла на Украине в Каменке — в родовом имении Давыдовых. Сюда к своей матери Е.Н. Раевской — во втором замужестве Давыдовой — привез Н.Н. Раевский, будущий генерал, герой Отечественной 1812 года, чеченского мальчика, оставшегося без родителей.

Раевский, служивший в то время на Кавказе прапорщиком, сам после смерти отца испытавший сиротство, проникся жалостью к чеченскому мальчику и добился, чтобы маленького горца отдали ему на воспитание. Просьбу уважили, и молодой прапорщик стал крестным отцом Александра Чеченского. Деятельное участие в судьбе приемного внука приняла и сама Е. Н. Давыдова.

Нелегко сложились первые годы жизни и у Дениса. Отца его, воина, закаленного в походах под знаменами Румянцева и Суворова, при воцарении на престоле самодура Павла I, осудили по делу, которому придали политическое значение. Имение было взято в казну, семья, по сути дела, впала в нищету. Юный Давыдов на всю жизнь проникся ненавистью к тирании и первыми его произведениями были басни, в которых порицались порядки, существовавшие не только при Павле I, но и при Александре I. Его произведения «Орлица, Турухан и Тетерев», «Река и Зеркало», «Голова и Ноге» ходили в списках. Впоследствии их широко использовали в целях политическойческой пропаганды декабристы.

Однако, несмотря на тягу к поэзии, Денис Давыдов истинным своим призванием считал военную службу. К этому он пришел в девять лет, когда в 1793 году встретил А. В. Суворова, возвращавшегося на саврасом калмыцком коне с маневров. На вопрос великого полководца, любит ли он солдат, девятилетний сын полкового командира с восторгом ответил: «Я люблю Суворова, в нем все: и солдаты, и победа, и слава». «О, помилуй Бог, какой удалой! — произнес Суворов. — Это будет военный человек». И не ошибся.

Денис Давыдов и Александр Чеченский были друзьями-одно-годками. И вполне возможно, что стремление Давыдова на военную службу вызвало такое же желание и у Чеченского. Раевский не стал возражать.

Денис и Александр были определены в гусарские полки. Когда Наполеон двинул армаду своих войск на Россию, главным делом их жизни стала организация глубоко в тылу врага армейского партизанского движения. План его созрел у Давыдова еще до Бородинского сражения. Через генерала П. И. Багратиона, у которого Денис пять лет служил адъютантом, он изложил свой замысел главнокомандующему М. И. Кутузову, и тот одобрил его.

Одним из тех, кого выбрал Денис для действий в тылу врага, стал ротмистр Чеченский — командир Бугского казачьего полка. Давыдов дает выразительную характеристику нашему земляку: «Черкес, вывезенный из Чечни младенцем и возмужавший в России (в то время всех горцев Кавказа называли или черкесами или чеченцами. — Ред.). Росту малого, горбоносый, цвету лица бронзового, волосу черного, как крыло ворона, взора орлиного; характер ярый, запальчивый и неукротимый; явный друг или враг; предприимчивости беспредельной, сметливости и решительности мгновенных».

Уже на пятый день после вступления Наполеона в Москву враг почувствовал удары партизан. Они громили на дорогах обозы противника, доставлявшие боеприпасы, снаряжение, продовольствие основным силам французов, захватывали почту, штабные документы. Всего месяц продержался Наполеон в древней столице России, а потом началось бесславное отступление его оборванной, истощенной голодом, изнуренной стычками с партизанами армии.

Давыдов со своими командирами и подчиненными им подразделениями стали захватывать и очищать от противника целые города. И в рапортах в штаб главнокомандующего очень часто значилось: «Отличился командующий Бугским казачьим полком ротмистр Чеченский, это его привычка». Громя врага, друзья дошли до Парижа.

После возвращения из зарубежных походов жизнь у них сложилась не так, как бы хотелось. Правда, и Чеченский, и Давыдов все же дослужились до генерал-майоров, но Давыдовым явно пренебрегали. Обходили наградами, он по-прежнему считался неблагонадежным. В 1823 году Дениса уволили в отставку, а через год ее получил и его друг Александр.

А. Казаков

Таштемир Эльдарханов

Чеченцы Таштемир Эльдарханов.

Таштемир Эльжуркаевич Эльдарханов родился 1 апреля 1870 года в селении Гехи Урус-Мартановского района, в семье крестьянина-середняка. Отец Таштемира Эльжурка был трудолюбивым человеком и пользовался среди односельчан большим уважением за свою справедливость. И своих детей он приучал быть честными и трудолюбивыми.

В семилетнем возрасте Таштемир был определен учиться в сельскую арабскую школу, после окончания которой он попросил отца отдать его в Грозненскую русскую школу. В Грозном мальчик проявляет исключительные способности в учебе и по окончании школы поступает во Владикавказское ремесленное училище. В годы учебы во Владикавказе Таштемир во время каникул приезжал в родное селение, бывал в соседних аулах. Ему больно было видеть неграмотность своего народа. В связи с этим по окончании Владикавказского ремесленного училища он решил стать народным учителем и деятельно готовил себя для поступления в Тифлисский учительский институт. В 1889 году Таштемир Эльдарханов поступает на 1-й курс. Годы учебы в институте не пропали даром. Он усиленно читает русскую и иностранную литературу, еще студентом занимается изучением чеченской народной словесности, много работает в архивах Тифлиса и Владикавказа, собирает материалы по истории и этнографии, а также записывает легенды и сказания чеченского народа. В «Сборнике материалов для описания местностей и племен Кавказа», изданном в 1900 году, он опубликовал свои переводы на русский язык чеченских сказок.

В 1893 году Эльдарханов успешно окончил Тифлисский учительский институт и получил звание народного учителя. Итак, сбылась его заветная мечта — Таштемир становится народным учителем. В том же 1893 году он назначается учителем-надзирателем горских школ города Майкопа, где практически изучает школьное дело, посещает уроки лучших учителей, много читает, совершенствует свое педагогическое мастерство. Под руководством Эльдарханова получили воспитание адыгейцы Сиюхов Сефербей Хацуевич и Нефляшев Хауд. В городе Майкопе Эльдарханов работает пять лет. В 1898 году его переводят в Грозненскую горскую школу учителем. Глубоким знанием дела и педагогическим мастерством Эльдарханов завоевывает авторитет среди учителей и учащихся, он являет собой редкий пример педагога, умевшего разумно сочетать требования неуклонной школьной дисциплины с сердечным отношением к учащимся.

Эльдарханов не входил ни в какие партии, но не мог не принимать близко к сердцу те обиды и унижения, которым подвергался его родной народ со стороны царского правительства.

К революции 1905 года Эльдарханов относился сочувственно. Когда в Грозном и на нефтепромыслах начались стачки и забастовки, он посещал рабочие собрания, слушал выступления руководителей стачек, обсуждал с товарищами смысл происходивших событий. Это была его первая школа революционной борьбы.

6 августа 1905 года был опубликован манифест о созыве совещательной Государственной думы. Рабочие и громадное большинство крестьян на деле были лишены права участвовать в выборах. Совещательная булыгинская дума была сметена Всероссийской Октябрьской стачкой еще до своего открытия. Николай II вынужден был 17 октября 1905 года издать манифест, по которому Дума получила законодательные права, а к участию в ней привлекались более широкие слои населения. Таштемир Эльдарханов, как учитель-интеллигент, был избран членом I Государственной думы от малых народностей Терской области: чеченцев, ингушей, кабардинцев, осетин и кумыков. В Думе громадное преобладание имели помещики и капиталисты, поэтому она не могла удовлетворить требований малых горских народов, как и миллионов рабочих и крестьян России. Эльдарханов правильно использовал думскую трибуну для разоблачения преступной политики царизма в отношении малых народностей. Он гневно бичевал бюрократизм царских сатрапов и чиновников.

С думской трибуны 12 июня 1906 года Эльдарханов говорил: «… мы с первых уже дней присоединения к России очутились в лапах всесильной бюрократии. Управляют нами военные чины, отбросы армии, которые ничего общего с народом не имеют, не заинтересованы в судьбах его, и в деле смягчения нравов и обычаев народа ими не сделано буквально ничего».

Царские власти жестоко подавляли малейшее недовольство горских народностей. «Разоружение мирных жителей, экзекуция, штрафы, высылки невинных людей без суда и следствия — вот их меры», — указывал Таштемир Эльдарханов.

Царское правительство намеренно сохраняло невежество, бескультурье и неграмотность среди горских народов с тем, чтобы легче было их угнетать. Об этом Эльдарханов говорит, что в Чечне «за пятидесятилетний промежуток времени были открыты только две школы для детей полумиллионного населения».

Эльдарханов проводил активную борьбу за мирные отношения и дружбу между народами Кавказа. С трибуны Думы он разоблачает представителей царских властей: «Все те отрицательные явления, которые совершаются на Кавказе, как-то столкновение наций, которые до последнего времени да и теперь не питают друг к другу никакой вражды, отношения эти — плод провокации наших недоброжелателей, наших отцов-бюрократов. До тех пор, пока Кавказ не будет освобожден из плена полицейской бюрократической власти, ждать того, что там не будут иметь места такие печальные явления, как события в Закавказье, — не основания».

В 1906 году царские чиновники проводят среди отсталой части чеченского и ингушского народа вербовку в отряды для подавления революционного движения в центральных районах России. Они сулили вербовавшимся знаки отличия, почетную службу, чинопроизводство, а в действительности хотели подготовить из них погромщиков.

Администрации удается завербовать из всей массы чеченского и ингушского народов лишь 200 стражников. Чечено-ингушский народ выразил свой гневный протест против этих позорных действий ее, а тех, кто вступил в стражу, проклял и против них в мечетях читались молитвы: «Дай, Аллах, чтобы все погибли, никто из вас не возвращался бы назад за то, что вы хотите позорить свой народ, накликать беду на его голову».

23 июня 1906 года Эльдарханов выступает на заседании Г осударственной думы и клеймит позором царское правительство: «Наряду с именами палачей современного освободительного движения, которые нагайками и расстрелами стараются заглушить самосознание крестьян, впервые стали произносить имена горцев Терской области: чеченцев, ингушей и осетин, которые в качестве ревнивых оберегателей имущества помещиков творят суд и расправу над бедными крестьянами, братьями своими по нужде и бесправию.

Можно подумать, что они проливают кровь ради удовольствия, что в природе есть кровожадность.

Я категорически отвергаю перед лицом Г осударственной думы это предположение и заявляю, что горцы Кавказа жаждут мирной и спокойной жизни и ни явной, ни скрытой вражды к кому бы то ни было не питают, что свободолюбивые горцы ничего общего не имеют с горстью несчастных сыновей своих, по неведению играющих позорную роль черносотенцев».

Чтобы ослабить революционные настроения горцев, царское правительство всемерно стремилось поддерживать антагонизм между народностями, натравливая их друг на друга и организуя братоубийственные столкновения. В 1906 году атаман Сунженского отдела генерал Суровецкий, имея с собой три сотни сунженских казаков, батальон пехоты Апшеронского полка и пулеметную роту под начальством подполковника Попова, устроил кровавый погром в ингушском селении Яндырка, во время которого было убито 6 и ранено 33 ингуша. В том же году в городе Грозном вооруженная толпа под покровительством местных властей и войск во главе с генералом Алихановым организовала кровавую расправу над мирным чеченским населением.

Таштемир Эльдарханов гневно выступает против этих кровавых злодеяний царских властей.

I Государственная дума не оправдала надежд царского правительства и 8 июля 1906 года была разогнана. Таштемир Эльдарханов возвращается в Г розный, где продолжает свою педагогическую деятельность.

6 февраля 1907 года на Терском избирательном собрании от крестьянских и городских выборщиков он снова избирается в члены II Государственной думы.

Этот период характеризуется уже спадом революции в России, но крестьянские массы еще верят в возможность получения земли через Думу.

Аграрное движение в Чечне, через голову царских сатрапов вылилось в 1905 году в форму широких вооруженных выступлений в различных аулах. И это не случайно. Земельный вопрос в то время продолжал быть чрезвычайно острым среди наиболее обездоленных хищничеством царизма чеченцев и ингушей, которым приходилось на своих клочках земли буквально «делать хлеб из камня». Даже член Государственной думы от Терской области А. М. Маслов, питавший ненависть к горским народностям, в своей речи, произнесенной 5 июля 1906 года на заседании Государственной думы, вынужден был заявить: «Я депутат Терской области, с Кавказа, с того Кавказа, который в центральной России привыкли называть «погибельным Кавказом». До сих пор многие не давали себе отчета, почему такое прилагательное давали Кавказу, и я сам этого не знал. Последние события, которые там совершились, дают основание мне думать, что это название Кавказа есть пророческое. Кавказ назвали погибельным, то есть обреченным русским правительством на гибель. Я позволю себе кратко остановиться на Кавказе, и в частности на Терской области. Она населена казаками, туземцами и пришлыми русскими, так называемым народом иногородним. Туземцы, состоящие из чеченцев, осетин и других народностей, находятся в ужасном положении.

Земельный вопрос стоит у нас там чрезвычайно остро. Вы не можете себе представить, как ничтожны земельные владения, например, чеченцев: одна десятая, одна пятая, четверть, треть десятины. Если вы спросите, сколько у него земли, то он вам скажет, что земли столько, сколько помещается под его буркой. Земля стоит там дорого. Так, например, кусок земли под одной коровой стоит столько, сколько стоит сама корова. Такое положение заставляет невольно задуматься, каким образом они существуют». Даже специальной комиссией кавказской администрации по исследованию землепользования в Терской области, созданной в связи с аграрным волнением в Чечне, было установлено, что только 10 % наличного населения горной Чечни могло существовать на занятой им территории. Основная же масса населения (90 %) не имела совершенно земли.

На заседании сессии II Государственной думы Эльдарханов останавливал внимание членов Думы на земельном вопросе в Терской области, он ставит вопрос, как утолить земельный голод многомиллионного крестьянства, с думской трибуны говорит о тяжелом положении народа в Терской области: «Вся область делится на две части: на плоскостную и на горную. В плоскостной части острую земельную нужду испытывают чеченцы и ингуши, имеющие на одну мужскую душу от двух до трех десятин земли, считая в том числе и неудобные. Но трудно себе представить более худшие условия, какие имеются налицо в нагорной полосе области.

…Здесь не рациональное хозяйство, а каторжный труд, отчаянная борьба человека с суровой горной природой, а в итоге полуголодное существование на кукурузном или ячменном хлебе».

В этой же речи Эльдарханов разоблачает царское правительство, незаконно расхищающее природные богатства, принадлежащие горцам, и требует, чтобы расхищение было приостановлено.

Об этой речи Таштемира Эльдарханова В. И. Ленин в своей знаменитой работе «Аграрная программа социал-демократии в первой русской революции 1905–1907 годов» писал: «Эльдарханов от имени своих избирателей-туземцев Терской области — ходатайствует, чтобы расхищение природных богатств было приостановлено впредь до разрешения аграрного вопроса (32-е заседание, 3 мая 1907, стр. 78), а расхищает земли правительство, отбирая лучшую часть нагорной полосы…» И действительно, природные богатства, леса объявлялись собственностью казны, а сами горцы загонялись в горные ущелья.

Здесь необходимо сказать, что Таштемир Эльдарханов в то время стоял не за национализацию помещичьих земель, как этого требовала социал-демократическая фракция большевиков, а за выкуп, как требовали либералы.

II Государственная дума, так же как и I Дума, была разогнана царским правительством. В ночь на 3 июня 1907 года была арестована социал-демократическая фракция, а утром 3 июня 1907 года был опубликован новый избирательный закон, который обеспечивал в III Государственной думе безраздельное господство помещиков и представителей крупной буржуазии. С тяжелой думой возвращается Эльдарханов в родной край. По возвращении в Грозный он подвергается преследованиям со стороны царской администрации, в Терской области ему запрещают вести педагогическую работу. В связи с этим Эльдарханов переезжает в город Баку и там устраивается на работу в Баскинское городское училище, где и работает вплоть до Февральской революции 1917 года.

В период изгнания Таштемир Эльдарханов занимается составлением букваря на чеченском языке на основе русской графики, который и выпускается в 1911 году в городе Тифлисе. Это было большое событие в культурной жизни чеченского народа.

Февральскую революцию, свергнувшую царизм, Таштемир Эльдарханов встретил с восторгом. Как подлинный сын трудового народа, он искренне верил, что она освободила угнетенные народы, и они сами будут решать свою судьбу, но в ходе революции быстро избавился от этих либерально-демократических иллюзий.

Среди горских народов Эльдарханов пользовался огромным уважением и доверием. На основании рассказов лиц, знавших Таштемира Эльдарханова, можно судить, что он отличался общительностью и простотой характера.

Наметились определенные успехи в экономическом и культурном развитии областей Горской республики, и уже в конце 1922 года из ее состава выделяется Чеченская область как автономная. В 1923 году образуются Северо-Осетинская и Ингушская автономные области.

Сначала Эльдарханов работал председателем ревкома Чеченской автономной области, а после съезда Советов области в августе 1923 года он избирается председателем исполкома Чеченской автономной области. Этот период в жизни Эльдарханова был наиболее плодотворным. К этому времени во многих селениях были открыт начальные школы для детей и ликбезы для взрослых. По инициативе Таштемира Эльдарханова открывается чеченский областной педагогический техникум в селении Асланбековском — первое среднее педагогическое учебное заведение, явившееся кузницей подготовки квалифицированных учительских кадров для школ области. Создаются детские дома для сирот в селениях Алхан-Кала и Шали. Эльдарханов как старый педагог лично интересовался учебными программами и учебными пособиями для школ. Вводится письменность на латинской основе, строятся школьные здания, больницы, проводится Атагино-Гойтинский канал.

По воспоминаниям старого учителя, ныне пенсионера Тазуева Шерипа, Эльдарханов был самым активным участником всех совещаний учителей области и частным гостем в школах.

Как известно, районы Чечни из-за плохих дорог в то время были слабо связаны между собой. В горных районах совершенно не было дорог. В связи с этим чеченский областной исполком уделил большое внимание приведению их в порядок, так как это имело немаловажное значение в смысле упрочения экономики и строительства Советской власти в нагорной полосе.

В сентябре 1925 года Эльдарханов переводится на ответственную работу в краевой центр — Ростов-на-Дону, где работает председателем Национального Совета при крайисполкоме, является членом крайплана и правления крайпотребсоюза.

Деятельность Эльдарханова в этот период была направлена на дальнейшее укрепление дружбы народов Северного Кавказа. Много он сделал и по развитию, а также расширению сети потребительской кооперации в горских областях.

В 1929 году Эльдарханов переезжает в город Грозный, где занимает ответственный пост в «Грознефти». 14 ноября 1934 года после непродолжительной болезни Таштемир Эльжуркаевич Эльдарханов ушел из жизни.

И. Шаипов

Авторханов Абдурахман

Чеченцы Авторханов Абдурахман.

Авторханов Абдурахман Геназович (1908–1997). Историк-советолог, публицист. Почетный гражданин Чечене-Ингушетии (1991). Родился в Чечне. В 1927–1937 гг. — член ВКП(б). С 1943 г. живет и работает за рубежом. В интервью газете «Комсомольское племя» (г. Грозный) Авторханов рассказывает о себе: «…Политикой я начал интересоваться с четырнадцати лет, пройдя коммунистическое воспитание через все три поколения: был в юных пионерах, комсомоле, партии… Я окончил Институт Красной профессуры (ИКП) в 1937 г. и в октябре того же года был арестован как «враг народа». Я принадлежал к идейным фанатикам ленинизма. Поэтому и ожидал еженощно ареста после первого Московского процесса против старых большевиков (август 1936 г.), ибо как критически мыслящий коммунист знал, что Сталин и его уголовная клика решили не только политически, но и физически уничтожить всю идейную часть партии, независимо от того, были ли данные члены партии когда-нибудь в какой-либо оппозиции. В силу этого свой арест встретил с полным пониманием (мотивов) товарища Сталина, а его чекисты в подвалах НКВД позаботились, чтобы выбить из меня всякие остатки иллюзий. Так что в качестве профессионального советского историка я ничего не написал, 1) так как после пятилетнего сидения в подвалах НКВД в два приема (я был дважды судим, и оба раза оправдан: сначала Верховным судом ЧИ АССР и потом Верховным судом РСФСР) я был выпущен только в 1942 г., а в январе 1943 г. эмигрировал…

КГБ инкриминирует мне следующее: 1) что я якобы дезертировал из Советской армии и перешел на сторону врага, — это ложь, ибо я никогда в армии не служил; 2) что я якобы служил в гестапо и в карательных частях СС и убивал советских людей, — это тоже ложь, ибо таких людей в ФРГ и до сих пор судят и сурово наказывают; 3) утверждали, что я якобы готовил в какой-то немецкой зондеркоманде немецких шпионов из военнопленных кавказцев, — это тоже ложь; 4) меня обвиняли, что я был арестован «в 30-е годы и судим за контрреволюционную деятельность» (Советская Россия. 1970. 13 июня). Неправда; 5) меня обвиняли, что я веду на Западе антисоветскую пропаганду и пишу антисоветские книги, — вот это правда, если КГБ считает сталинскую власть Советской властью…

Что же касается того, чем я был занят в течение двух лет моего пребывания в Берлине, то я занимался тем, чем занимаюсь и сейчас, — исследованием истории Советской России и анализом преступлений сталинской политической системы. Главные результаты этих исследований легли в основу моей первой книги на Западе, вышедшей сначала на французском под названием «Сталин у власти» 2) а потом на других языках еще при жизни Сталина — в 1951 г. Вступление к этой книге служило для меня методологической канвой всех будущих моих исследований о Сталине и сталинщине. За эту книгу Сталин и Берия приговорили меня к смерти…

В 1951 г. я был одним из организаторов радиостанции «Свобода» (тогда она называлась «Освобождение»). Часто выступал комментатором по вопросам внутренней и внешней политики СССР. Одновременно работал профессором и председателем Академического Совета Русского института Американской армии» (Идея, во имя которой и смерть красна) Комсомольское племя. 1990. 31 мая; интервью провел Висхан Давлетукаев. Мюнхен-Грозный, апрель, 1990 год). Приведем выдержки из вступления к книге Авторханова «Сталин у власти».

«Неправда, что в СССР «диктатура пролетариата». Даже больше. В СССР нет и Советской власти. Правда только то, что существующий режим называет себя «Советской властью» по традиции <…> Такое название лишь выгодно маскирует подлинную природу сталинского режима. Нет в СССР и диктатуры коммунистической партии… Правда только то, что сами большевики называют коммунистическую партию «авангардом трудящихся СССР», чтобы скрыть от народа лицо подлинного «авангарда».

Неправда, что в СССР делят господство и власть партия и военная клика. Генералитет Советской армии является пленником своего политического опекуна — института политических работников…

Неправда, что Политбюро ЦК ВКП(б) является всемогущей сверхсилой Политбюро — хотя и яркая, но все-таки лишь одна тень той действительной сверхсилы, которая стоит за каждым креслом членов Политбюро. Сами члены Политбюро это знают точно, партия смутно догадывается, а народ апатичен к «высокой политике». Народ учат не думать. За всех думает, действует и диктует одна абсолютная сила. Имя этой силы — НКВД МВД МГБ. Сталинский режим держится не организацией Советов, не идеалами партии, не властью Политбюро, не личностью Сталина, а организацией и техникой советской политической полиции, в которой самому Сталину принадлежит роль первого полицейского.

Сказать, что НКВД есть государственная полиция — это значит ничего не сказать по существу… Сказать, что НКВД есть «государство в государстве» — значит умалить значение НКВД, ибо сама постановка вопроса допускает наличие двух сил: нормального государства и сверхнормального НКВД, в то время, как сила одна — универсальный чекизм. Чекизм государственный, чекизм партийный, чекизм коллективный, чекизм индивидуальный. Чекизм в идеологии, чекизм на практике. Чекизм сверху донизу. Чекизм от всемогущего Сталина до ничтожного сексота» (Посев. 1950. № 41. С. 13–14).

Авторханов является автором многих значительных трудов по советской истории, в том числе «Загадка смерти Сталина: заговор Берии» (1979). Эта работа была опубликована в журнале «Новый мир» (1991. № 5). В предисловии к книге Авторханов, в частности, пишет:

«На вершине пирамиды советской партократии не было достаточно места для двух преступных гениев — для Сталина и Берия. Рано или поздно один должен был уступить место другому — или оба погибнуть во взаимной борьбе. То и другое случилось почти одновременно… Данное произведение и посвящено реконструкции исторического процесса последних пяти лет сталинского правления (1948–1953), приведшего к этому».

Другие работы Авторханова: «Технология власти» (Мюнхен, 1959; издавалась в СССР для членов ЦК КПСС, а в 1991 г. напечатана в журнале «Вопросы истории»), «Происхождение партократии» (1973), «Закулисная история пакта «Риббентроп-Молотов»» (Континент. 1975. № 4), «От Андропова до Горбачева» (1986), «Сила и бессилие Брежнева» (1990).

Дешериев Юнус

Чеченцы Дешериев Юнус.

Выдающийся ученый, языковед с мировым именем Юнус Дешериевич Дешериев был первым доктором наук, профессором из чеченцев. Научные труды Ю. Дешериева по изучению нахских языков известны далеко за пределами России. По его учебникам и методическим пособиям обучаются студенты и аспиранты не только высших учебных заведений Северного Кавказа, но и многих вузов СНГ и дальнего зарубежья. Результатом его научной и творческой деятельности стали книги о проблемах происхождения и развития языков горских и других народов СССР, в том числе пятитомный труд «Языки народов СССР». Особое место во всем его творчестве и жизни занимает книга «Жизнь во мгле и борьбе» — о трагедии репрессированных народов.

Родился Ю. Д. Дешериев в 1918 году в богатом традициями и обычаями чеченском селе Ачхой-Мартан. В те времена немногие родители могли мечтать об образовании своих детей. Хотя Юнус рано лишился матери, да и материальный достаток семьи был невелик, отец и все родственники всячески способствовали тому, чтобы мальчик окончил среднюю школу. Да и сам Юнус отличался от своих сверстников желанием постичь науки. Особо ему нравились уроки родного и русского языка. Постепенно это переросло в серьезное увлечение. Закончив среднюю школу, Юнус продолжает учебу — сначала в Ростове, а с 1936 года учится, работает и постоянно живет в Москве.

Юнус — один из немногих чеченцев, кто по счастливой случайности не был в 1944 году репрессирован. В это время он уже учился в аспирантуре и был одним из перспективных аспирантов, изучающих нахские языки. Он вплотную занимался вопросами взаимообогащения и взаимовлияния нахских языков. Но это не было взято во внимание, и после высылки чеченцев и ингушей на Юнуса Дешериева начались гонения. Это было время унизительного существования. Его лишили жилья, уничтожили рукописи научных трудов, дали 24 часа для того, чтобы покинуть Москву. Частая смена места жительства, слежка со стороны агентов НКВД, недружелюбное отношение со стороны части преподавателей и аспирантов — все это испытал на себе будущий ученый.

Но среди преподавателей были и сочувствующие Дешериеву. В своей книге «Жизнь во мгле и борьбе», вспоминая эти годы, он пишет: «Большую роль в моей дальнейшей судьбе сыграл академик И. И. Мещеряков, который, рискуя своим служебным положением, отстоял своего ученика, помог мне остаться в Москве и продолжить учебу в аспирантуре». В 1954 году Ю. Дешериев защитил докторскую диссертацию, год спустя получил звание профессора. В 1956 году его назначают заместителем директора института языкознания АН СССР. И здесь он проработал до 2002 года.

Но какие бы испытания не выпали на его долю, как бы глубоко не был занят наукой, он всегда помнил, что он сын чеченского народа, и при малейшей возможности, зачастую рискуя собой, стремился помочь своему народу и представителям других репрессированных народов.

В институте, где учился Юнус, числился докторантом первый ингушский докторант, кандидат филологических наук Д. Д. Мальсагов. В военные годы докторанты были обеспечены зарплатой и хорошим пайком. Это было немаловажно в то время. Но Мальсагова отчислили как представителя репрессированного народа. Это был удар, как моральный, так и материальный. Дешериев, находясь на полулегальном положении, старался помочь земляку. И помог, правда, при помощи своих преподавателей. Мальсагов не только продолжил учебу, но и смог пользоваться привилегиями докторанта.

Шел 1954 год. В воздухе еще витал дух «вождя всех времен и народов». И люди, которые осмеливались подавать голос о реабилитации репрессированных народов, подвергали себя серьезной опасности. К тому времени Юнус Дешериев был уже довольно известный ученый и мог в любое время лишиться всего: и званий, и научных трудов. Но эти вопросы уходили на второй план, когда он думал об оскорбительном и нечеловеческом положении чеченского народа. В 1954 году, когда готовилась к изданию Большая Советская Энциклопедия, Ю. Дешериеву, как ученому-языковеду, поручают написать отзыв о статье «СССР», а именно — по разделам «Население» и «Языки народов СССР». Обнаружив, что в статьях вообще не упоминаются ни единым словом репрессированные народы — чеченцы, ингуши, балкарцы, карачаевцы, калмыки и другие, Юнус Дешериев письменно заявил Н.С. Хрущеву о явном упущении составителей БСЭ. После этого письма и переговоров с работниками ЦК КПСС в БСЭ был включен 51-й том, где упоминалось о всех репрессированных народах, в том числе о чеченцах и ингушах.

Эта оттепель послужила тому, что была создана делегация в составе тринадцати человек, куда входили представители почти всех социальных групп: Ж. Зязиков, А. Гайсумов, М. Шатаев, С. Таштиев, Х. Муталиев, А. Тайсумов, А. Саидов, А. Ташухаджиев, И. Базоркин, А. Матеев, Х. Хаматханов, Ю. Дешериев. Все они приехали в Москву из Северной Азии и Казахстана, преодолевая большие материальные и психологические трудности. Их могли обвинить в нарушении паспортного режима, в пребывании в Москве, куда им не было разрешено выезжать. Эти люди ежедневно с 29 мая по 12 июня 1956 года добивались приема в Кремле. Они обращались в различные органы — в Президиум Верховного Совета СССР, в Совет Министров СССР, в Центральный комитет КПСС. Было выработано «Обращение», где были подписи всех членов делегации. Их долго не хотели принимать, предлагали по почте переслать «Обращение». Однако они дали телеграмму на имя Н. С. Хрущева, после чего делегацию принял и выслушал А.И. Микоян — член Политбюро ЦК КПСС. Это было 12 июня 1956 года.

Самым главным в «Обращении» был пункт номер один — разрешить чеченцам и ингушам вернуться на свою исконную родину — Кавказ и восстановить национальную автономию. А в декабре 1956 года вышел указ о реабилитации репрессированных народов и возвращении их на свои исконные земли. Это был исторический момент в жизни всех кавказских народов, которых ранее лишили родины. И в этом благодарном деле важную роль сыграл истинный сын своего народа Юнус Дешериевич Дешериев.

На протяжении долгих лет, особенно после восстановления Чечено-Ингушетии, много сил, знаний приложил Ю. Дешериев для обучения и подготовки будущих аспирантов, ученых из числа чеченцев и ингушей. Видные академики, ученые, ныне работающие в Чечне и Ингушетии, были его студентами, аспирантами. В те далекие 40-50-е годы, занимаясь исследованием нахских языков, Юнус часто бывал в научных командировках в Дагестане, Грузии, Азербайджане, встречался с такими видными учеными, как Т. Ганиашвили, А. Чикабава, В. Тонуриа. Эти грузинские языковеды сыграли важную роль в становлении будущего ученого. Он с особой теплотой вспоминал о них. В настоящее время одна из улиц в селе Ачхой-Мартана названа его именем.

З. Алиева

Хасбулатов Руслан Имранович

Чеченцы Хасбулатов Руслан Имранович.

Руслан Хасбулатов — известный российский ученый и публицист, член Московской городской организации СП России. Член-корресподент РАН.

Руслан Хасбулатов родился 22 ноября.

1942 года в Грозном, незадолго до депортации чеченцев в Казахстан и Среднюю Азию.

Отец — Имран Чукиевич Хасбулатов, родился в 1905 году в селе Старый-Юрт.

Для своего времени он был довольно образованным. Работал от председателя сельского совета и председателя колхоза до директора крупнейшего в Грозном машиностроительного завода «Серп и молот».

Мать — Джовзан Якубовна Хасбулатова (Мусаева) родилась в 1907 году в селе Старая Сунжа, в известной чеченской семье. Во время депортации она оказалась с четырьмя маленькими детьми на руках. Несмотря на все трудности, эта мужественная и трудолюбивая женщина сумела вырастить и поставить на ноги трех сыновей и дочь.

Детство и школьные годы Руслана Хасбулатова прошли в Казахстане. В 1965 году он окончил юридический факультет Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова. В 1970 году — аспирантуру экономического факультета того же, московского университета (по кафедре экономики зарубежных стран). В 1970 году на ученом совете МГУ защитил кандидатскую диссертацию, в 1980 году — на том же совете — докторскую диссертацию. Обе высокие научные степени Хасбулатову были присуждены за исследования в области экономики развитых стран (в частности — Канады, Австралии, США), особенностей государственного макроэкономического регулирования финансово-экономических и воспроизводственных процессов в капиталистической системе. Работал в Академии наук СССР.

С 1978 года он преподает в Московском институте народного хозяйства имени Г. В. Плеханова (в 1991 году Институт был переименован в Российскую экономическую академию имени Плеханова). Здесь Р. И. Хасбулатов последовательно прошел ступени роста: доцент, а с 1980 года, после защиты докторской диссертации стал профессором, а потом и заведующим кафедрой международные экономические отношения. Эта кафедра была основана по инициативе Хасбулатова — в то время, то есть в начале 80-х годов, во всех высших учебных заведениях СССР аналогичных кафедр было всего 5–6 единиц; они были самыми элитарными на экономических факультетах ведущих университетов страны.

Хасбулатов много и плодотворно работал как ученый-экономист. Он проводил исследования и их результаты публиковал в своих книгах, брошюрах, статьях, учебных пособиях, посвященные анализу новых явлений в капиталистической экономике, сопоставлению двух мировых систем; участвовал в союзных и международных симпозиумах ученых и специалистов по экономическим проблемам социалистических (СЭВ) и капиталистических стран. Так, еще в 1974 году он выступил на Всемирном социологическом конгрессе в Торонто (Канада) с докладом «Социальные факторы разоружения».

С приходом к власти в СССР Михаила Горбачева (1985 год) Хасбулатов активно включается в большую работу по поддержке демократических процессов и идеи перестройки. Его публицистические статьи часто публикуются в центральных газетах («Правда», «Комсомольская правда», «Известия», «Труд» и др., журналах), с анализом социально-экономической и политической обстановки в стране, обоснованием необходимости использования мирового опыта в реформах.

В 1989 году издается его книга «Социализм и бюрократия», вызвавшая оживленные дискуссии в обществе. А еще раньше, в 1988 году с острых статей в центральных газетах, началась широкая общественная дискуссия по вопросам денежной реформы, уровня заработной платы, ценам и социальной политики. В частности, его фундаментальная статья «Бедные люди отечества», опубликованная в Москве, получила большой отклик по всей стране.

Во время избирательной кампании по выборам депутатов в Верховный Совет РСФСР, на родине Хасбулатова, в Грозном, профессора и студенты Республиканского университета имени Льва Толстого, выдвинули его своим кандидатом в депутаты.

В начале 1990 года Руслан Хасбулатов был избран народным депутатом России от Грозненского национально-территориального избирательного округа № 37, ЧИ АССР.

Во время I-го Съезда народных депутатов России (май-июнь 1990), Ельцин, избранный Председателем Верховного Совета РСФСР, предложил на пост своего первого заместителя Р.И. Хасбулатова. Ельцин был заинтересован в том, чтобы его Первым заместителем стал, во-первых, известный экономист, во-вторых, чтобы он был представителем малых народов, это было особенно важным для многонациональной Федерации, которую представляет собой Россия.

В июне 1991 года, после избрания Ельцина Президентом Российской Федерации, Р. И. Хасбулатов становится Председателем Верховного Совета.

В августе 1991 года, когда Г орбачев, как Союзный президент, был отстранен ГКЧП от власти, Хасбулатов, по мнению участников тех событий, сыграл одну из решающих ролей в подавлении путча.

После известных событий, последовавших 3–4 октября 1993 года (указ № 1400 от 19 сентября 1993 года и расстрел из танков «Белого дома»), Хасбулатов был заключен в тюрьму «Лефортово».

По освобождении из «Лефортово», по амнистии, в конце февраля 1994 года, Хасбулатов вновь вернулся к научной и преподавательской деятельности в Российскую экономическую академию имени Г.В. Плеханова, в которой по-прежнему стал возглавлять кафедру мировой экономики. Он по-прежнему читает студентам лекции, занимается большой работой по научному руководству аспирантов, докторантов и стажеров, в том числе из различных стран мира, публикует множество статей по различным аспектам экономики и политики.

Основные экономические труды:

Канада. Государство и корпорации,1977;

Освободившиеся страны. Политико-экономический анализ. 1986;

Development country and Imperialism, India, 1985;

Современная международная торговля, 1987;

Управление корпорациями: теория и опыт, 1987;

Международные экономические отношения, в двух томах, 1991;

Мировая экономика, 1994;

Россия: распад или уход из цивилизации? — Экономическая наука, № 2, 1998, Отделение экономики РАН;

Эпоха США: Технология доминирования и грядущего упадка. — Экономика и политика России, № 2, Апрель 2000 г.;

Мировая экономика. Теория. Концепции. Политика. 2 тома, 2001;

Основные издания по социально-политической проблематике: Социализм и бюрократия, 1989;

Власть: размышления спикера, 1992;

Выбор судьбы, 1992;

Россия: пора перемен, 1993; и другие.

Целый ряд его книг издан в различных странах мирах — США, Англии, Италии, Франции, Японии и др.

Им написано большое количество научных и публицистических статей, опубликованы десятки интервью газетами и журналами многих стран мира. Многие из них посвящены войне, которая продолжается на его исторической Родине — в Чеченской Республике.

Махмуд Эсамбаев

Чеченцы Махмуд Эсамбаев.

Имя Махмуда Эсамбаева, чеченца из старинного селения Старые Атаги, еще при жизни золотыми буквами вписано в историю российской и мировой культуры.

Всемирно известные балерины и балетмейстеры Галина Уланова, Игорь Моисеев, Юрий Григорович, Леонид Якобсон, определили танцы Эсамбаева как танцы-новеллы, танцы-миниатюры, танцы-балеты.

Собирание со всего мира этих танцев, их своеобразная интерпретация и исполнение принесли славу артисту как новатору, неповторимому исполнителю. Мастерство артиста совершенствовалось в течение многих лет в результате титанического ежедневного труда: утром — репетиция у станка, вечером — спектакль или концерт.

М. А. Эсамбаев родился 15 июля 1924 года. Отец Али-Султан брал его с собой на свадьбы, вечеринки, и там мальчик под одобрительные возгласы старших самозабвенно плясал. В 15 лет стоял в первом ряду первого Чечено-Ингушского государственного ансамбля песни и танца, в 19 — танцевал в Пятигорской оперетте и во фронтовых концертных бригадах под Ростовом-на-Дону и Новочеркасском, в 20 — в Киргизском государственном академическом театре оперы и балета, будучи спецпереселенцем. Причем Махмуд за непокорность был сослан комендантом в аул, где некоторое время ему пришлось сплавлять лес по горной речке. От верной гибели его спасли поклонники и администрация родного театра.

Танцуя в Киргизском театре с 1944 по 1957 год, он получил то, чего ему не хватало. «Впервые увидев М. Эсамбаева на репетиции, — писал в своих воспоминаниях И. К. Ковтунов, главный балетмейстер театра, — я был восхищен этим бесценным самородком, редчайшим даром природы, певучестью каждой части созданного богом для танца тела». Позже он убедился и в огромном трудолюбии, целеустремленности и дисциплине этого необыкновенного юноши. Молодому артисту не хватает хореографического образования, решил он. Осваивая по ускоренному варианту теоретическую программу балетного училища, Махмуд сразу реализовал ее на практике.

Помогал ему интернациональный коллектив. Вскоре под горячие аплодисменты зрителей и на радость коллег исполнялись не только глубоко осмысленные характерные и народные танцы, но и главные партии в классических русских и других балетных спектаклях: в «Лебедином озере» — злого гения Ротбарта, «Бахчисарайском фонтане» — хана Гирея, «Спящей красавице» — Карабос, «Тарасе Бульбе» — Тараса. Играл в премьерных киргизских национальных балетных спектаклях — «Чолпон», «Анар», «Весна в Ала-Тоо». Вот как пишет о своих впечатлениях о спектакле «Бахчисарайский фонтан» известный режиссер театра В. Ш. Шахрай: «Вот в самом финале появился Гирей — Махмуд Эсамбаев, — и сцена оживилась высокоодаренным человеком».

Всего за 13 лет работы в театре созданы десятки незабываемых образов, в том числе в киргизских национальных балетных спектаклях. У истоков хореографического искусства этого народа, наряду с выдающейся киргизской балериной Б. Бешеналиевой, стоял и М. Эсамбаев, и его творчество вошло в золотой фонд культуры Киргизии.

К 1956-57 годам, к моменту восстановления ЧИ АССР, пришло решение М. Эсамбаева перейти на эстрадную сцену, исполнять танцы народов мира. Для этого у него был накоплен опыт и имелись по существу безграничные технические и профессиональные возможности.

Классический танец, который превосходно освоил Эсамбаев, стоит на пяти позициях ног, служит базой для всякого сценического исполнения: будь то характерный, гротесковый или салонный танец. Умение управлять своим телом, руками, головой дает возможность двигаться свободно во всех направлениях.

Выучившись только характерным танцам, невозможно исполнять классику. И наоборот, зная классический танец, можно легко воспринять характерный, салонный и другие. Это доказано, как свидетельствует известная русская балерина и балетмейстер прошлого А. Я. Ваганова, на опыте многих лет. Именно этот багаж и, естественно, необыкновенная ли взлету творчества Эсамбаева.

Свои танцы-новеллы он собирал не только у себя в родной Чечено-Ингушетии, но и в Москве, Индии, Испании, Аргентине, Бразилии, Мексике, Чили, Перу, во Франции и во многих других странах мира, где ему довелось бывать на гастролях.

Визитной карточкой, шедевром и как бы шагом в новый сказочный мир танца на новом витке жизни и творчества М. Эсамбаева, является индийский храмовый ритуальный танец стиля Бахарат Натьям «Золотой Бог», поставленный в 1957 году Элеонорой Грикуровой. Танец рассказывает о том, как, проснувшись, бог Шива зорким глазом окидывает все события, происходящие на земле Индии от восхода до захода солнца. Танцующий изображает бога солнца. Начинается танец с того, что Махмуд сидит на полу на корточках. В балете это называется полное «плие». Из этого положения необходимо медленно и плавно, как встает утром солнце из-за края земли или расцветает цветок, незаметно для глаз подняться за полторы минуты в полный рост. В таком положении танец продолжается в течении шести минут. После этого также незаметно для глаз за полторы минуты надо уйти в первоначальное ритуальное положение. Самое сложное — правильно подняться и опуститься. Стоит ногам только чуть-чуть задрожать или допустить едва заметное резковатое движение — моментально зазвенят чуткие колокольчики, прикрепленные к щиколоткам, и все будет испорчено. Весь танец длится 9 минут. Танец был выучен за 20 дней, хотя индийские специалисты утверждали, что меньше, чем за 8 лет, это невозможно.

Для глубокого понимания танца важно знать об исключительно интересной системе индийских условных жестов — все пластические движения подчиняются тщательно разработанным правилам, своеобразной хореографической грамматике. Различные действия, эмоции и даже понятия обозначаются точным положением и движением каждой части тела. В этом немом разговоре главная роль отведена наиболее выразительным органам человека — глазам и рукам, особенно положению пальцев, так называемым Мудра. «Мудра можно сравнить с буквами алфавита, — писал А. О. Румне, — из которых слагаются слова и фразы». Мудра являются составными частями жестов, ассоциируются с каким-нибудь представлением о предмете, чаще всего взятом в зрительном аспекте. Например, для обозначения понятия «Бык», руки принимают положение, напоминающие изгиб рогов.

В Индии 4 основных танцевальных стиля: Бхарат Натьям, Катхак, Катхакали и Манипури. Используются они в разных уголках страны, и каждый из этих стилей имеет свои темы, свою технику, свой костюм для танца. Один из самых древних и самых сложных стилей — Бхарат Натьям, названный так по имени Бхарата Муни, автора энциклопедии «Натьшастра», сохранился на юге Индии благодаря храмовым танцовщицам девадазисам, которые передавали их из поколения в поколение. Руки, глаза, голова, ноги в органическом единстве с волнующей чистотой и целеустремленностью рассказывают о чувствах и мыслях танцовщика. Своим телом, каждой мышцей танцор должен владеть в совершенстве, как йог. И это лучше, чем Раму Гопалу (манеру исполнения которого перенял наш земляк) и даже храмовым исполнительницам, удалось М. Эсамбаеву. Впервые в СССР Эсамбаев исполнил «Золотого Бога» в 1957 г. в Москве в зале им. П. И. Чайковского. В танце-новелле мы видим спокойное течение вод Ганга, переходящее в бурные потоки; при этом пластика рук, плеч настолько выразительна, что это место всегда сопровождалось овациями зрителей. Слышим шелест листвы деревьев, пение птиц, будто наяву видим, как природа раздает людям свои дары.

Историки искусства пишут, что на Древнем Востоке великих танцовщиков называли «многоликими». Они считались беспредельно могущественными. Чудо-танцовщики могли пластическими средствами изобразить влажность воды, стремительность огня, свирепость льва, силу урагана. Эсамбаев подтвердил, что такие танцовщики действительно могли быть.

На Всесоюзном художественном конкурсе и Всемирном фестивале молодежи за исполнение «Золотого Бога» М. Эсамбаев был удостоен золотой медали, а за «Таджикский воинственный танец с ножами» в постановке народной артистки РСФСР Тамары Зейферт и испанский танец с кастаньетами «Булерияс» — серебряных медалей.

Где бы Махмуд Эсамбаев ни оказался, свою концертную программу он начинал чеченским (вернее, чечено-ингушским) танцем, тем самым, подчеркивая сыновью любовь к прекрасному уголку земли, где встретил жизнь. Сам Эсамбаев стиль чеченских танцев трактовал так: «В них должны поражать не внешние трюки, вращения на коленях, не демонстрация наигранного, показного темперамента, нет, — целеустремленность, элегантность, грация, благородство осанки, совершенное владение своей пластикой». Эсамбаев как балетмейстер и блестящий исполнитель создал несколько новых типов эстрадных сюжетных чеченских танцев. Нежный и одновременно темпераментный, жизнерадостный чечено-ингушский танец пленяет своей лиричностью. Примечательна целая танцевальная драма «Любовь к родине», которую артист сам сочинил и исполнил.

За свою многолетнюю плодотворную творческую биографию М. А. Эсамбаевым в балетных спектаклях, на эстраде, в кинофильмах: «В мире танца», «Я буду танцевать», «Лебединое озеро», «Земля Санникова» и других, посвященных ему или созданных с его участием, исполнено около 100 балетных партий, танцев-новелл, танцев-легенд, хореографических миниатюр.

Среди них такие шедевры, как бразильский ритуальный танец «Макумба», «Мелодии Испании», узбекский танец «Чабаненок», русский — «Эмигрант», монгольский «Орел и охотник», еврейский «Портняжка», перуанский «Павлин», башкирский, цыганский, которые доставляли огромную радость зрителям и кинозрителям России, СССР, и многих стран.

Чтобы понять искусство артиста, истинно народное по своей тематике и используемым пластическим краскам, необходимо внимательней посмотреть на его истоки. Эсамбаев, словно опытный врач, держал руку на пульсе космического ритма нашего времени, видел революционные, социально-экономические, политические преобразования, процессы интернационализации духовной жизни человечества, и находил для отображения этих сложных явлений самые выразительные хореографические средства.

В то же время искусство Эсамбаева уходит своими корнями в далекое прошлое. Так, в индийских танцах ритуальная пляска не отделялась от пантомимы, мимики. Эта особенность наиболее ярко выражена в хореографии античной Греции — родины европейского танцевального искусства. Воздействие танца на зрителя было огромным. Повседневная жизнь людей, гражданские ритуалы были непосредственно связаны с плясом, исполняемой самостоятельно или в сопровождении хора чтецов. В Древней Греции все от мала до велика танцевали, хорошо знали словные и естественные жесты и весь разнообразный язык танца. Величайшие мыслители страны не были исключением. По преданию этому искусству уже в зрелом возрасте научился Сократ. Философы Эсхил, Софокл не только сами танцевали, но и руководили постановками танцев в своих трагедиях. Такое всеобщее увлечение объяснялось тем, что танцы способствовали физическому и духовному восприятию. В частности, развитию чувства красоты и доброты. В творчестве М. Эсамбаева много сходного как с древними индийскими, так и античными греческими плясками.

Параллели можно провести и с чеченскими и ингушскими танцами. В Чечне, например, имеются народные и сочиненные гармонистом-виртуозом, композитором Умаром Димаевым мелодии именных танцев, таких как Шамсудина, Ильясова, Салаха, Андарбека Салыкова, Махмуда Эсамбаева, Урус-Мартановский, Катара-Юртовский и другие танцы свидетельствуют об одноименных названиях сел.

В хореографическом искусстве Эсамбаева можно увидеть как отражение творчества современных цивилизаций, так и древних.

К великому сожалению, сегодня многие села, столица Чеченской Республики, г. Грозный лежат в руинах. Трагедия Чечни приблизила смерть Махмуда Эсамбаева, который ушел из жизни.

7 января 2000 года. Но наследие для человечества он оставил огромное, и чеченские танцы в этой сокровищнице на первом месте. «Представитель гордого народа, — писал Игорь Моисеев на страницах газеты «Известия» в свезя с кончиной М. Эсамбаева, — отдавал себя служению людей. Не случайно его репертуар состоял из танцев разных народов. Дружба, добро, красота были целью его творчества, основой его взглядов. С уходом Эсамбаева мы стали беднее. Но скажем спасибо ему за то непреходящее, что он оставил в искусстве и человеческих отношений… Уход такого человека, как М. Эсмабаев, — невосполним для искусства, для культуры…»

На стыке второго и третьего тысячелетий он вобрал в свое творчество пластические культуры чуть ли не всех народов мира. В период обострения ракетно-ядерной, социально-экономической, экологических и духовных катастроф, опасности гибели земной цивилизации был ярким выразителем сокровенной мечты человечества о мире, интернациональном единстве и сотрудничестве народов планеты.

О личности Эсамбаева и его творчестве будут долго помнить те, кто видел его на сцене, экране, кто знал его в жизни, будут помнить, что в нашей стране жил и творил великий чеченец, гениальный человек и легендарный актер-танцовщик М. А. Эсамбаев.

Мовлид Алироевич Висаитов

О мужественном человеке Мовлиде Алироевиче Висаитове я узнал из газетных статей и рассказов людей, знавших его близко. С большим удовлетворением читал его книгу воспоминаний «От Терека до Эльбы», изданную в Грозном в 60-е годы. Из этой книги и других источников имел некоторую информацию о бывшем командире Мовлида генерале П. П. Брикеле, а также об известном всей стране Герое Советского Союза Ханпаше Нурадилове и многих других наших земляках, оказавшихся накануне войны на западной границе. В 1973 году, когда я пришел редактором молодежной газеты «Комсомольское племя» (ныне «Республика»), в редакции имелся большой материал о Ханпаше. Прислал его из Киргизии бывший сослуживец Нурадилова Я. М. Глущенко, который после войны работал на ответственных должностях в системе народного образования Киргизии. Редакция почему-то не решалась публиковать эти воспоминания. Я сразу же ознакомился с материалом, и мы стали готовить его в печать, но решили сопроводить публикацию комментарием П. П. Брикеля, который хорошо знал Ханпашу. Выяснилось, что он живет и здравствует в Ростове-на-Дону, руководит там ипподромом. Мы послали воспоминания Я. М. Глущенко в Ростов. Павел Порфирьевич незамедлительно откликнулся на нашу просьбу и прислал очень теплое письмо: «Моим друзьям-комсомольцам Чечено-Ингушетии». В частности, он писал: «Одним из героев Великой Отечественной войны был Ханпаша Нурадилов, которого я знал и любил, как сына. В своих воспоминаниях о нем бывший секретарь партийного бюро Яков Макарович Глушенко глубоко и полно раскрыл характер героя и особенно наиболее яркие его черты: героизм и мужество, беззаветную преданность Родине, большое чувство долга и дружбы, честность и любовь к людям. Такие черты характера и рождают героев».

Далее, обращаясь к молодежи республики, генерал писал: «Я немало прожил и много провоевал, много пережил и изрядно потрудился, приобретая некоторое моральное право давать советы. Советую вам — молодым, сильным, смелым, пришедшим и идущим нам на смену: любите и защищайте нашу Родину. Помните, что человек при настойчивости и трудовой дисциплине может достигнуть невероятных результатов.

Поверьте, самое прекрасное в жизни — молодость. Надо работать, работать, набираться сил, достигать новых высот».

Воспоминания Я. Глушенко и доброе напутствие П. Брикеля мы опубликовали в нескольких номерах молодежной газеты в январе-феврале 1973 года. Публикация была поддержана нашими читателями, а главное — для будущих историков прошедшей войны и биографов ее героев появился богатый, разносторонний материал.

Конечно, познакомиться лично и с Висаитовым и с Брикелем было интересно. И такой случай представился. Позвонил как-то Мовлид в книжное издательство, где к тому времени я работал главным редактором, наверно, году в 1979-м. Поздоровался, как со старым знакомым, спросил по чеченскому этикету: как семья, как дела и здоровье, а потом говорит: «Ко мне приехал мой бывший командир и друг генерал Брикель, и мы хотели с тобой встретиться. Когда можно это сделать?»

Вскоре мы встретились в издательстве: в военном кителе с генеральскими погонами и с Золотой Звездой на груди, с худощавым, симпатичным лицом Павел Порфирьевич и в штатском, сером костюме, с орденскими планками, в очках, седовласый Мовлид Алироевич.

Что их привело ко мне? Оказывается, П. Брикель написал книгу воспоминаний в форме документальной повести, однако Москва не берется издавать, так как подобной литературы очень много. Были серьезные ограничения на издание мемуаров и для местных издательств. Не взялись за рукопись и ростовские издатели. И решил помочь ему в этом деле Мовлид.

Воспоминания П. Брикеля относились к категории рукописей, которые мы тоже не имели права издавать, тем более, что в ней не было совсем материала о Чечено-Ингушетии. Я предложил Павлу Порфирьевичу: так как он лично знал по войне многих чеченцев и ингушей, написать о них отдельную главу в будущей книге, тогда я постараюсь помочь ему. Автор согласился с таким предложением и попросил меня написать к книге предисловие. Мне не стоило большого труда написать его, но я высказал мысль, что найдутся люди, которые неправильно истолкуют это (а таких людей, которые писали по какому угодно поводу анонимки в высокие инстанции, тогда было очень много), истолкуют как злоупотребление служебным положением. И все-таки по настоянию гостей я дал согласие написать небольшое предисловие к книге. Что скрывать, было и приятно предпослать несколько слов к книге известного военачальника. На том мы разошлись. Через некоторое время я получил небольшое письмо от П. Брикеля. Он писал:

«Глубокоуважаемый Юша Ахъядович! Убедительно прошу Вас ответить мне на следующие вопросы:

1. Ознакомились ли Вы с моей рукописью документальной повести «Последний рейд»? Если ознакомились, то какова Ваша оценка? Пригодна ли она вообще к напечатанию? Если пригодна, то подлежит ли что-то изменению и исправлению?

2. Имеются ли какие-либо возможности издать ее в 1982 году, к годовщине вашей республики? Что надо для этого сделать?

Так как Вы любезно согласились написать предисловие к этой повести, то я при сем прилагаю краткие биографические данные об авторе».

К тому времени я уже работал в редакции республиканской газеты «Ленинан некъ», но продолжал оказывать помощь в издании книги. В одно время П. Брикелю показалось, что ничего у нас не получится, о чем свидетельствовала его приписка в открытке — поздравлении в связи с первомайским праздником. Он писал: «Рукопись “Последний рейд” я поручил Мовлиду забрать как непригодную и переслать мне. 10. 04. 82. П. Брикель».

С таким вариантом мы с Мовлидом не согласились, и работа, сказать прямо, борьба за издание книги продолжилась. В рукописи появилась новая глава, посвященная воинам из Чечено-Ингушетии, в целом она выглядела уже лучше. Что касается предисловия, то я все-таки настоял на том, что будет лучше, если его напишет человек, который хорошо знает автора. Таким человеком оказался бывший офицер 3-го кавалерийского корпуса, доктор исторических наук, профессор М. А. Варшавчик. В итоге книга увидела свет в 1983 году.

Павел Порфирьевич очень торопился с изданием книги, хотел, что бы, пока живы его боевые друзья, прочитали о себе повесть. Хотелось увидеть свое творение и самому. Но, как часто бывает в жизни, буквально за несколько дней до выхода тиража из печати он скончался от обширного инфаркта миокарда. В начале 1983 года я получил написанную рукой Павла Порфирьевича открытку, но с коротким письмом его супруги. Мария Павловна сообщала, что муж написал заранее всем друзьям поздравительные открытки, но разослать их не успел. Так закончился жизненный путь одного из замечательных героев и полководцев отечественной войны.

Павел Порфирьевич был очень интересным собеседником, он глубоко знал жизнь. Он часто бывал у Мовлида Висаитова, и каждый раз мы встречались то дома у Мовлида, то на прудах рыбхоза «Куларинский», где Мовлид работал директором, то в редакции газеты. С большой любовью рассказывал о ратных подвигах Ханпаши Нурадилова, своего друга Мовлида и многих других. Кроме того, он пропагандировал их в рассказах, в публицистических статьях.

П. Брикель прожил богатую жизнь. Сын бедняка из украинского села Великая Рублевка, что в Полтавской области, он рано познал, что такое борьба за хлеб. Шестнадцатилетним юношей в 1920 г. добровольцем попал в Первую Конную армию и прослужил от красноармейца до генерала — командира кавалерийской дивизии. В Великой Отечественной участвовал с пяти часов утра 22 июня 1941 года до 9 мая 1945 года и от Раввы-Русской на западной границе дошел до Эльбы, где встретился с союзниками — войсками США.

Павел Порфирьевич был умным рассказчиком. Его наблюдения, мысли были очень жизненны, он хорошо владел слогом. И если бы не военная карьера, наверняка, стал бы писателем. Запомнились его рассказы о голоде на Украине в 1933 году, о так называемом раскулачивании, репрессиях 37-го года, многом другом. Еще в 30-е годы он начал печатать публицистические статьи в центральных и местных газетах. Читателям газеты «Грозненский рабочий» хорошо запомнился рассказ П. Брикеля «Шолоховский скакун», опубликованный в феврале 1964 г. Это было его первое литературное произведение. Затем пошли рассказы «В степи», повесть «На Эльбе». Хочется отметить постоянную связь Павла Порфирьевича с литераторами Чечено-Ингушетии. Он рецензировал многие книги, писал к ним вступительные статьи. («От Терека до Эльбы» М. Висаитова, «Раненая анкета» З. Муталибова, «Огненный, огненный конь» А. Горлова и другие).

Дружбе М. Висаитова и П. Бригеля можно было по-хорошему завидовать. У них была большая привязанность друг к другу. Павел Порфирьевич любил подчеркивать в Мовлиде такие черты, как мужество, верность, преданность Родине, интернационализм. В свое время много усилий приложил, добиваясь присвоения ему звания Героя Советского Союза. Но эта достойная награда шла к Мовлиду целых 45 лет. Отказывали только потому, что он был чеченцем по национальности и народ его выселен поголовно в Казахстан и Среднюю Азию. И уже в 1990 г. Золотая Звезда Героя была посмертно вручена семье М. Висаитова.

М. Висаитов не единственный с такой судьбой. После февраля 1944 г. около 17 тысяч солдат и офицеров из числа чеченцев и ингушей были уволены из действующей армии и разделили участь своих народов. Правда, ряд мужественных воинов остался в армии. За них вступались их командиры и боевые друзья разных национальностей. В их числе был украинец, командир 6-й гвардейской кавалерийской дивизии. Герой Советского Союза генерал-майор П. П. Брикель. Рискуя собственным положением, он дал возможность дойти до Эльбы одному из храбрых сынов чеченского народа, командиру гвардейского полка Мовлиду Висаитову. Доктор исторических наук, профессор М. А. Варшавчик вспоминал: «Твердый и заботливый воспитатель, тонкий психолог солдатской души, П. П. Брикель, опираясь на поддержку армейских партийно-политических органов, растил людей, растил героев. Это он, например, «открыл» бесстрашного парня из Чечено-Ингушетии Героя Советского Союза Ханпашу Нурадилова, уничтожившего 920 фашистов, слава о котором прошла по всей армии, по всей стране. Он нашел наилучшее применение кипучему темпераменту героического горца, командира гвардейского кавполка Мовлида Висаитова, одним из первых со своими конниками прорвавшегося в мае 1945 года к Эльбе».

Мовлид Алироевич Висаитов родился в 1913 году в селении Нижний Наур. В 1933 году с группой молодежи из Чеченской автономной области он был направлен в Краснодарскую кавалерийскую школу, по окончании которой в 1935 году молодой лейтенант начал службу в полку имени Совнаркома УССР Крымской кавалерийской дивизии. В 1940 г., уже старший лейтенант, М. Висаитов командовал эскадроном на Западнэй Украине. В том же году его эскадрон смотрел нарком обороны Маршал Советского Союза Тимошенко, который высоко оценил боевую и политическую подготовку эскадрона. По итогам смотра Мовлиду досрочно присвоили очередное звание, и оц был направлен на шестимесячные курсы усовершенствования командного состава. Полученные там военные знания вскоре пригодились молодому командиру. Началась Великая Отечественная война. Конники Висаитова оказались в непосредственном соприкосновении с врагом. Уже в 6 часов утра первого дня войны эскадрон вступил в первые бои в трех километрах восточнее реки Раввы-Русской. В своей книге воспоминаний «От Терека до Эльбы» Мовлид писал: «Противник открыл сильный артиллерийский огонь по колонне подходящей конницы. Все пространство до конца накрыли разрывы. Второй эскадрон шел в головном отряде полка.

Бешеный обстрел ни на минуту не приостановил движения. Смелым броском конники вырвались из зоны огня. Приданный эскадрону взвод станковых пулеметов под командованием лейтенанта Николаева на галопе развернулся популеметно налево, кругом и открыл из всех четырех стволов огонь по наступающим цепям немцев. Под прикрытием шквального огня пулеметов эскадрон изготовился к бою и с криком «ура» понесся на немецкую пехоту. Фашисты, не ожидавшие флангового удара, дрогнули. Наши кавалеристы обратили гитлеровцев в бегство. Так в первый день войны подразделения немецких войск один на один встретились с отважными кавалеристами 34-го кавполка будущей гвардейской дивизии.

Командиром этого полка бы П. П. Брикель.

М. Висаитов участвовал в боях за Киев и Донбасс, у Азова, в других местах, пока не был ранен. После выздоровления он был направлен в Чечено-Ингушетию, где в начале 1942 года формировалась отдельная Чечено-Ингушская 114-я кавалерийская дивизия. В нее были направлены опытные офицеры из числа чеченцев и ингушей, хотя по сути это было интернациональное войсковое соединение. Кроме чеченцев и ингушей в дивизии были русские, кабардинцы, черкесы, дагестанцы, представители других национальностей.

Командиром дивизии был назначен полковник Хаджи-Умар Мансуров, осетин по национальности, впоследствии известный советский военачальник, комиссаром — секретарь Чечено-Ингушского обкома партии Муслим Гайрбеков.

Однако дивизии не удалось непосредственно встретиться с врагом. Ее вскоре расформировали, а на ее базе были укомплектованы добровольческий отдельный 255-й Чечено-Ингушский кавалерийский полк, куда начальником штаба был направлен М. Висаитов, и отдельный кавалерийский дивизион. После двух месяцев боев Мовлид стал командиром полка. Полк участвовал в ожесточенных боях на Сталинградском фронте. По правде говоря, кавалеристы воевали против танковых соединений. Трудно в это поверить. Но это абсолютная правда. Конники не только уничтожали вражеские танки, но и брали их в качестве трофеев и пригоняли в расположение наших войск. Однажды неожиданным налетом конные разведчики захватили одиннадцать танков, но в живых остался только один немецкий танкист, которого вместе с танком привели разведчики. Другие трофеи пришлось вывести из строя. Сотни солдат и офицеров пали в тех жестоких боях, но полк ни разу не отступил перед врагом. И сегодня в братских могилах под Сталинградом, в степях Калмыкии покоится прах героических сынов чеченского и ингушского народов.

После разгрома немецких войск под Сталинградом М. Висаитов был направлен в управление 4-го Украинского фронта в качестве помощника инспектора по кавалерии.

В 1944 году он вновь встретился со своим боевым другом и наставником П. Брикслем, который к тому времени командовал 6-й гвардейской кавалерийской дивизией. В декабре того же года командиром одного из полков этой дивизии был назначен Мовлид. В этой должности он дошел до логова врага. А когда шли последние бои по взятию укреплений противника, М. Висаитову было поручено встретить войска союзников. Главной задачей корпуса было взятие городов Темплин и Грайфенберг, одновременно раскрывая участок на стыке 1-го и 2-го Белорусского фронтов на фланге 49-й армии. Дивизия Брикеля была в авангарде. По этому поводу командир дивизии писал: «Важную, пожалуй, главную роль в выполнении этой операции будет играть передовой отряд дивизии. Полки и командиры у нас хорошие. Но здесь надо учитывать специфичность обстановки. Этой специфичностью являются стремительность и слаженность действий в оперативной глубине. Учитывая подготовку командиров полков… для выполнения этой задачи подходят 28-й полк подполковника М. Висаитова и 29-й полк подполковника Лялика. Больше склонен остановиться на первом. Подполковник М. Висаитов — храбрый, решительный офицер, отличающийся быстротой реакцией в сложной обстановке… Висаитов относится к числу тех офицеров, которые воюют с малыми потерями, он сам может броситься в бой, иногда с безрасудной храбростью, но солдат всегда бережет и стремится избегать потерь».

После такого решения вмешались штабисты дивизии. Они были недовольны выбором командира. Не забыли и то, что Мовлид по национальности чеченец, народ которого выселен. Но генерал не отступил от своего решения.

Полк М. Висаитова полностью выполнил возложенные на него задачи:

2-го мая он дошел до берегов Эльбы. Там они встретились с американскими солдатами.

Кавалеристы спешились. Подойдя к Эльбе, подполковник спустился к реке, напоил коня и пригоршнями попил воды сам. Оказавшийся рядом майор сказал подполковнику:

— Мовлид Алироевич, коня мог напоить и коневод.

— Нет, майор. Вы не понимаете всей прелести — напоить коня в реке врага. Гитлеровцы поили коней в моем родном Тереке. Теперь я напою у них своего коня. Кто его знает, может быть, когда-нибудь внукам своим придется рассказывать, как я выпил воды из Эльбы и напоил коня, — ответил Мовлид.

После встречи с союзническими войсками на советском берегу Эльбы состоялся парад войск-победителей.

К генералу Болингу, старшему среди гостей, подошел с рапортом командир полка М. Висаитов. Его полк, как вышедший первым к Эльбе, был представлен в качестве почетного караула.

На сытых, подобранных по росту и масти лошадях, шерсть которых отливала на солнце червонным золотом, в новом обмундировании, припасенном специально для этого случая, в лихо сдвинутых на бок черных кубанках, с веселыми улыбающимися лицами проходили кавалеристы. И никому из гостей было невдомек, что этот полк в ожесточенных боях прошел от Волги до Кеннигсберга и от Кеннигсберга до Эльбы.

Впереди полка на горячем золотисто-рыжем скакуне гарцевал командир полка подполковник Висаитов. Смуглый, словно прокаленный солнцем, стройный, подтянутый, с красивой посадкой, он вызывал всеобщее восхищение гостей.

— Окэй! Окэй! — повторяли американцы, рассматривая стройные шеренги проходящих всадников.

Так рассказывал П. Брикель, будучи гостем редакции вместе со своим фронтовым другом М. Висаитовым несколько лет тому назад. Он поведал и о других чеченцах: командире полка подполковнике Туте Магометове, Ханпаше Нурадилове, командирах эскадронов — Кабардиеве, Эльдарханове. Когда он рассказывал о своих боевых друзьях, лицо его светлело, исчезали морщинки. «Помнишь, Мовлид?» — «А припоминаете, Павел Порфирьевич?» Много раз слышали мы такие слова. Воспоминания, воспоминания…

Гвардейцы висаитовского полка освободили от фашистского ига тысячи советских людей, а также наших союзников. За два месяца боев в Восточной Пруссии, Померании полку было объявлено четыре благодарности Верховного командования, 615 бойцов и офицеров получили ордена и медали. Командир полка был награжден орденом Ленина, американским боевым орденом «Святого легиона».

… Деревья умирают стоя. Так и два героя, олицетворявшие лучшие черты своих народов, до последних дней своих были в строю. Но время неумолимо. Сегодня их нет среди нас, однако их подвиги останутся в памяти народной, в памяти благодарных потомков, в названиях улиц и площадей, в делах детей и внуков.

Короткая жизнь человеку дана:

Мельканье минут и дней скоротечность…

Но если народу она отдана,

Но если горенье и подвиг она,

Удел человека — вечность!

Даши Эдельханов

Книга Халида Ошаева «Слово о полку Чечено-Ингушском» рассказывает о судьбе доселе неизвестных героев.

Как-то в городе Грозном в Нефтяном институте проходило студенческое собрание. В президиуме сидели руководители института. На собрании выступил генерал запаса, человек видный и всеми уважаемый. Вот что он сказал:

— Смотрите: у чеченцев и ингушей всего четыре Героя Советского Союза. А у народа соседней республики их 35 человек, хотя их меньше, чем чеченцев. Из этого вы можете заключить, как воевали чеченцы и ингуши.

В зале прозвучал смех. Прикрыв руками рты, смеялись и в президиуме.

Несомненно, генерал знал, что с марта 1942 года чеченцы и ингуши были лишены конституционного права призываться в армию и защищать Родину. Генерал, безусловно, знал и то, что половина чеченцев и ингушей, участвовавших в Великой Отечественной войне, состояла из добровольцев. Знал он также и то, что после февраля 1944 года, то есть после переселения народа, все воины: рядовые и офицеры чечено-ингушской национальности — были отозваны из действующей армии. А награды за боевые отличия воинам, чеченцам и ингушам, в этих условиях давали очень и очень скудно. Генерал в своем выступлении об этом ничего не сказал.

Еще до выхода из печати книги «Брестская крепость» нами было послано С. С. Смирнову (автору книги) письмо с просьбой приехать в Чечено-Ингушетию, чтобы поговорить с оставшимися в живых защитниками Брестской крепости. Мы просили его отметить в своей книге и участие сынов Чечено-Ингушетии в этой великой эпопее. Мы писали С. С. Смирнову, что в цитадели Брестской крепости погибло шестнадцать воинов из нашего села Старые Атаги. Двое вырвались из окруженной крепости живыми. Отступали. В бою у Ельца оба были ранены. Одного из них в палатке госпиталя добила фашистская авиабомба. И только один из шестнадцати вернулся с войны. Но С. С. Смирнов не отозвался.

Мы высоко ценим книгу С. С. Смирнова «Брестская крепость», слава о которой прогремела по всему миру. Но почему же в ней нет и намека на участие в героической обороне крепости воинов Чечено-Ингушетии? А их было немало. Брестской твердыне присвоили наименование «Крепость-герой». Чеченцы и ингуши для этого тоже положили свои жизни. Неужели о них нельзя было упомянуть хоть одним добрым словом?

В Музее обороны Брестской крепости нам пришлось увидеть обгорелые, почти полностью превратившиеся в пепел, комсомольские документы Даши Эдельханова. Самого комсомольца постигла трагическая судьба: видно, он сожжен в одном из казематов огнеметом.

Писатель С. С. Смирнов — чрезвычайно дотошный и скрупулезно-настойчивый в своих розысках участников Брестской обороны. Но почему же в этом случае он не принял мер к розыску родственников и друзей Эдельханова Даши?

После коротких поисков нами было установлено, что отец Даши Эдельханова проживает в селе Г вардейском Чечено-Ингушской АССР. Здесь же проживают несколько живых участников защиты Брестской крепости, которые призывались в армию вместе в Дашой и служили с ним.

У Девлетгирея Эдельханова, отца Даши, было два сына. Оба они погибли: Даша — в Брестской крепости, а Эдду — у линии Маннергейма. О трагической судьбе Даши отец узнал только теперь, через 26 лет. Разве не мог Сергей Сергеевич написать об этом комсомольце несколько теплых слов?

По-видимому, писатель в то время обходил «подводные рифы», возникшие ранее. Что ж, это неудивительно. Подобные «рифы» обходил не он один. Ученый Ушаков, например, об ингушах в своем словаре не упоминает вовсе, как будто такого народа нет совсем, а о чеченцах сообщает так: «Чеченцы — кавказская народность, живущая в пределах СССР».

Задачу по розыску участников обороны Брестской крепости и района Бреста мы ограничиваем рамками Чечено-Ингушетии. Она нелегка. Писатель С. С. Смирнов имел возможность получить информацию от участников событий — офицеров, сержантов, красноармейцев, — в общем ясно представлявших происходившие в крепости и вокруг нее события. Офицеров из Чечено-Ингушетии в Бресте насчитывалось единицы. И почти все они погибли в первый же день боя.

Рядовые чеченцы и ингуши, оставшиеся в живых, в большинстве своем плохо говорили по-русски, смутно представляли себе, что делалось во время боев во всей крепости и вокруг нее. Отлично они знали одно: вот оттуда надвигается враг и его надо остановить, убить раньше, чем он убьет тебя. Некоторые не помнили даже номера своего полка, и выяснять это приходилось по карте-панораме крепости. По ней боец указывал: «Наш полк стоял вот здесь».

Никаких довоенных архивов в Бресте не сохранилось. Крепость в течение трех с лишним лет находилась в руках фашистов. Нет твердо обоснованных списков рядового и сержантского состава полков и частей, стоявших в крепости перед войной. В Музее обороны крепости имеются лишь списки офицерского состава, составленные по документам Наркомата Обороны СССР.

Трудно точно установить участников защиты Бреста из нашей республики, выявить: кто, когда и где погиб, кто в каком полку служил; и нам приходилось выяснять эти данные путем тщательного опроса.

Те из защитников, кто остался в живых и смог выйти из окруженной врагами крепости в первые два дня обороны, сумели догнать отступающие на восток части Красной армии. Во все последующие дни, когда делались попытки выхода из окруженной крепости, вырвавшиеся даже без ранений, почти неизбежно попадали в гитлеровский плен. А из плена возвращались немногие… И очень часто прошедшие через фашистский плен встречали обидное недоверие, а порой испытывали явную несправедливость. Чеченцы и ингуши, вернувшиеся из фашистского плена, уже в силу прямого недоверия к ним, культивируемого к переселенному народу, прямо попадали в специальные лагеря для длительной «проверки».

В архивах районных и городских военкоматов Чечено-Ингушетии нам удалось найти лишь несколько списков призванных в Красную армию в октябре 1939 года и в феврале 1940 года. В списках, обнаруженных в архивах Малгобекского и Надтеречного военкоматов, указывается, что военнообязанные были направлены прямо в распоряжение командиров стрелковых полков, входивших в гарнизон Брестской крепости. В дальнейшем по опросу живых участников обороны нам приходилось прослеживать судьбу воинов, числившихся в военкоматских списках, узнавать, откуда они, кто их родственники, кем они работали до армии, разыскивать их письма и снятые в Бресте фотографии.

Призванные из Чечено-Ингушетии красноармейцы служили во всех частях Брестского гарнизона. Но особенно много было их в 333-м и 125-м полках. По уверению некоторых участников защиты, в 333-м полку были взводы, наполовину состоявшие из призывников из Чечено-Ингушетии. Иногда в субботние вечера чеченцы и ингуши, служившие в полках гарнизона, устраивали вечера самодеятельности с состязаниями в танцах и игре на дечиг-пондаре.

Ханпаша Нурадилов

Чеченцы Ханпаша Нурадилов.

На Мамаевом кургане в Волгограде перед величественным монументом, символизирующем Родину — мать, лежат двадцать две плиты, на которых золотом высечены имена самых мужественных и храбрых защитников Сталинграда. В самом центре их лежит плита, на которой написано имя Героя Советского Союза Ханпаши Нурадилова, бесстрашного сына своего народа. В листовке, изданной Политуправлением Донского фронта, отмечалось: «Это был храбрейший из храбрых, отважнейший из всех отважных. Рыцарь отчизны, горный орел Нурадилов… воплотил в себе все лучшие черты доблестного чеченского народа — его геройство и орлиную удаль, его смелость и отвагу, мужество и доблесть. Былинным подвигам кавказских витязей следовал славный богатырь Нурадилов».

А. Олейник, боевой товарищ Нурадилова, рассказывает о славных подвигах героя, равному которому не дала Великая Отечественная война 1941–1945 гг. Он лично уничтожил пулеметом 920 фашистов, взял в плен более десяти офицеров и солдат врага, уничтожил несколько пулеметов.

В один из декабрьских дней 1940 года я по делам службы находился в 34-м кавполку, интересовался как инструктор политотдела 3-й Краснознаменной Бессарабской имени Г. И. Котовского кавдивизии ходом политзанятий и комсомольской работы в полку. Заместителем командира полка был уважаемый всеми, опытный политработник и замечательный спортсмен-конник, батальонный комиссар Павел Порфирьевич Брикель, инструктором пропаганды полка — Сагит Марахоев.

Зимой 1940 года в частях дивизии подводились итоги соревнования по сбережению конского состава. В одной из комиссий пришлось участвовать и мне.

Мы проверяли конский состав 34-го кавполка. Командиром полка был майор Сергей Трофимович Шмуйло, грамотный офицер и под стать своему заместителю по политчасти Брикелю — любитель спорта и лошадей. Он придирчиво пропускал каждый эскадрон. Тут же находился и командир пулеметного эскадрона старший лейтенант Кальченко.

— Разве это кони, указывая на лошадей 3-го эскадрона, сказал он мне. — Вот сейчас посмотришь моих. Есть у меня ездовой чеченец Нурадилов, так у него четверка — не кони, а львы. Лучшие в эскадроне, сам увидишь.

— Это какой Нурадилов? Не тот ли, что пулеметчиком хочет стать, да с русским не в ладах? — спросил я.

— Он самый. Откуда ты его знаешь?

Я рассказал ему, как встретился с Ханпашой.

Мы с Кальченко подошли к пулеметчикам. Я посмотрел на Нурадилова. Он уже имел довольно бравый вид, даже как будто бы подрос. Ханпаша то и дело отглаживал, прихорашивал своих любимцев, нашептывая им что-то по-чеченски. Когда я спросил тихо помкомвзвода Кулиева, что это он там шепчет лошадям, Кулиев улыбнулся:

— Просит их, чтобы не подвели его. Что он их будет еще больше любить и лучше ухаживать за ними.

На выводке нурадиловская четверка получила высокую оценку. На что генерал-майор Малеев был скупой на похвалу, и то не выдержал и бросил:

— Товарищ Шмуйло, надо поощрить этого ездового. Добрые у него кони, ничего не скажешь.

Кальченко не вытерпел и с широкой улыбкой на скуластом лице снова подошел ко мне:

— Ну что я тебе говорил? Первое место займем. Это как пить дать, слышал, как Малеев моего Нурадилова похвалил? А ведь сам знаешь, от него не скоро дождешься благодарности.

Весной 1941 года начались полковые тактические учения. На них отрабатывались вопросы встречного боя, наступления и обороны. Обычно такие учения у нас проводились осенью, но в этом году они начались весной.

Часть подразделений 34-го кавполка оборонялась на высотках у деревни Драга. Основные силы наступали. В ходе занятий необходимо было прикрыть левый фланг наступающих. Брикель принял решение: выдвинуть пулеметы (командир полка Шмуйло отсутствовал и полком командовал Павел Порфирьевич) и подавить огневые точки «противника». Нурадилов, как и другие ездовые, только и ждал этого приказа. На полном аллюре тачанка. Нурадилова помчалась в указанное место. Он лихо, на всем скаку развернул тачанку на 360 градусов, и Колесников первым открыл огонь по «противнику». Через несколько минут четверка, управляемая Нурадиловым, переместила пулемет в другое место. Тачанка Нурадилова маневрировала с большой скоростью, нанося огонь по «врагу». Работу пулеметного расчета Колесникова наблюдал комдив Малеев и посредники. Они дали высокую оценку действиям пулеметчиков.

На разборе учения генерал Малеев особо подчеркнул быстрые и умелые действия расчета сержанта Колесникова и ездового Нурадилова. Им он объявил благодарность. Как-то в разговоре с Кальченко я спросил:

— Научился ли Нурадилов стрелять из пулемета?

— Ты знаешь, он оказался способным парнем. Изучил-таки пулемет. Замок с закрытыми глазами разбирает и собирает. Стреляет хорошо, даже лучше, чем некоторые пулеметчики. Посмотрю, может быть его вторым номером назначу.

Этот разговор у нас был накануне войны. В подготовке Нурадилова как пулеметчика много сделали лейтенант Девитт, сержант Колесников, помкомвзвода старший сержант Гриднев и его товарищи по службе в пулеметном взводе.

С начала войны командиром полка стал П. П. Брикель. Наш вынужденный отход от границы сопровождался тяжелыми арьегардными боями. Дивизии пришлось вести бои с фашистами в разных местах — под Злочевом, Тернополем, Волочинском, Казатином, Киевом в районе Таращи, на реке Псел, под Богодуховом, Дергачами (в районе Харькова).

В конце сентября 1941 года 34-й кавполк занимал оборону в районе села Савинцы (на реке Псел западнее Полтавы). Мне в это время пришлось быть в полку. С утра начался со стороны противника сильный артобстрел. Затем немцы крупными силами перешли в наступление, впереди двигались танки.

Полк оказался в полуокружении, нес серьезные потери. Брикель приказал подразделениям отходить на восточный берег реки Псел, через которую был единственный мост; от бомбежки он загорелся. Немцы наседали. В это время мы увидели, как по мосту промчалась пулеметная тачанка. Кто управлял лошадьми, разобрать было трудно — мешали дым и пыль. Но смельчак благополучно прорвался по пылавшему в нескольких местах мосту.

Вечером мы с Марахоевым были в пулеметном эскадроне. Кальченко рассказал, что во время атаки противника полк оказался разрезанным на две части. Обстановка сложилась очень опасная. Решали минуты. Выручил Нурадилов. Он погрузил на тачанку два пулемета, положил двух раненых и на полном карьере помчался к мосту. Проскочил его чудом и остался невредимым.

Когда об этом стало известно Брикелю, он тут же распорядился, чтобы Ханпашу представили к награде. Возвратившись в штадив, я рассказал об этом подвиге в политотделе старшему комиссару Магомету Ахметовичу Бритаеву. Он внимательно выслушал меня и сказал:

— Нам нужно вести учет героических подвигов котовцев, запиши в тетрадь Нурадилова. Надо этот случай отметить в политдонесении начальнику политотдела корпуса.

Что я охотно и сделал.

В первых числах ноября нашу дивизию вывели из боя на пополнение и отдых. Расположились мы в местечке Буденный Воронежской области.

Здесь я, беседуя с политруком пулеметного эскадрона Бочковым, поинтересовался Нурадиловым. Политрук сразу оживился:

— Думаю с ним поговорить о приеме в партию. Хороший боец: скромный, трудолюбивый, смелый, а главное — упорный. Он все время стремился стать пулеметчиком. Уж больно любит возиться с пулеметом. Комэск из ездовых перевел его вторым номером к Колесникову. Добился-таки своего. По-русски научился неплохо разговаривать. Доволен, что пулеметчиком назначили.

После короткой передышки 27 ноября 3-я кавдивизия двинулась на север — в район станции Касторная. Здесь дивизия была включена в состав подвижной группы Юго-Западного фронта, которую возглавлял генерал-лейтенант Ф. Я. Костенко.

6 декабря 1941 года началась известная Елецкая наступательная операция. Невзирая на сильные холода, наши конники энергично кинулись в бой, 34-й кавполк получил задачу — выбить немцев из села Захаровка и продолжать наступление вдоль западного берега реки Олым в направлении села Навесное.

Холода загнали немцев в хаты. Ночью спешенные эскадроны с двух сторон подошли к селу. Завязалась ночная схватка, в этом бою особенно отличились пулеметчики, и в частности расчет Колесникова, в составе которого находился и Ханпаша Нурадилов. Они своим огнем обрезали путь отхода немцам на Алексеевку, Турчанинове. Нанесли противнику большие потери.

В этом бою погиб Колесников, а Нурадилов получил ранение, но и раненый сумел отразить контратакующую группу гитлеровцев. Полком Брикеля в боях за Захаровку и Алаксеевку было разгромлено до двух батальонов 95-й пехотной дивизии противника.

Не менее успешно 16–17 декабря действовал Нурадилоа со своим расчетом в боях за большое село Шатилово, где он уничтожил до сотни фашистов и обеспечил выход подразделениям полка на железнодорожную линию Елец — Орел. О нем говорили в полку как об отважном и умелом пулеметчике.

За успешные боевые действия в Елецкой операции наша 3-я кавдивизия была преобразована в 5-ю гвардейскую имени Г.И. Котовского кавдивизию, что было для нас высокой честью. В этом была доля ратного труда и Ханпаши Нурадилоа, который за период операции истребил до двухсот гитлеровцев и захватил в плен свыше десятка человек, за что был награжден орденом Красной Звезды, назначен на должность командира пулеметного отделения с присвоением воинского звания гвардии сержанта. Надо сказать, что награждение рядового орденом в 1941 году считалось очень высокой наградой. Пока орденоносцев в дивизии было немного.

Почти вся зиму нам пришлось вести бои в Орловской, а затем в Курской области. Помнится такой эпизод.

В феврале 17-й гвардейский полк Брикеля получил задачу — совместно с подразделениями 1-й гвардейской стрелковой дивизии генерала Руссиянова уничтожить вражескую базу в районе станции Головинка (восточнее города Щигры).

На Брикеля в этой операции возлагалась задача — прикрыть большак Щигры-Черемисиново. В это время немцы начали выдвигать крупные силы из Щигров. Завязалась стычка. Гитлеровцы наседали. Эскадроны попятились.

Нурадилову было приказано оставаться на месте и прикрывать отход эскадронов. И сержант со своим расчетом блестяще справился с поставленной задачей. Когда у него кончились ленты, он оставил своего напарника Федорова у «максима», а сам пополз к убитым немцам и собрал патроны. Здесь Нурадилов уложил до 150 фашистов.

В марте 1942 года мы начали бои на Северном Донце (северо-восточнее Харькова). 17-й полк наступал на село Байрак. Противник сильно огрызался, пулеметное отделение Нурадилова было передано 2-му эскадрону старшего лейтенанта Рыжкова. Когда эскадрон почти добрался до села, по нему ударил вражеский пулемет. Он бил из дзота. Нурадилов хорошо понимал, что из «максима» дзот не подавишь. Он послал бойца с гранатами. Тот не дошел — погиб. Второй боец тоже погиб. Тогда Ханпаша пополз сам. Он ужом подобрался к дзоту с обратной стороны, выбрав удачный момент, метнул в амбразуру одну за другой две гранаты. Дзот замолк.

Это помогло Рыжкову ворваться в Байрак. Вскоре к высоте, где находился Нурадилов, направилась вражеская пехота. Ханпаша подпустил немцев на 100 метров и расстрелял почти полностью.

За бои под Харьковом он был отмечен орденом Красного Знамени. Исполнял должность помощника командира взвода, а фактически командовал взводом.

После неудачного летнего наступления наших войск в районе Харькова под напором превосходящих сил врага 5-й гвардейской, как и другим частям корпуса, пришлось отходить на восток.

Пулеметчик Нурадилов преграждал путь врагу под Ольховат-кой, Валуйками, Каменкой, на Дону.

В конце августа 1942 года 5-я гвардейская кавдивизия, переправившись через Дон в районе станицы Букановской, завязала ожесточенные бои с фашистами на дальних подступах к Сталинграду. 17-й гвардейский кавполк получил задачу — овладеть высотами 217,4 и 220,0, не допустить прорыва немцев на Серафимович и к донским переправам. Полку пришлось столкнуться с офицерским штрафным батальоном, который прочно удерживал высоту 217,4. Его помог выбить Нурадилов, который с двумя пулеметами пробрался в тыл и подавил огневые точки. В это время ударили эскадроны с фронта, успешно захватили высоту 217,4, а затем и 220,0.

В первых числах сентября на этом направлении разгорелись исключительно тяжелые бои. Только 1 сентября нам пришлось отразить 38 танков и до полка пехоты.

12 сентября с утра начался сильный бой. Обстановка усложнилась тем, что противник вклинился в оборону 17-го и 22-го полка, угрожая окружением.

В этот критический момент на скатах безымянной высоты появился со своими «максимами» Нурадилов. Он меткими очередями скосил до сотни фашистов, вынудил гитлеровцев повернуть вспять. В это время Ханпаша получил ранение в ногу, но остался в строю. Пришлось сменить позиции. И когда немцы пошли вновь, Нурадилов встретил их губительным огнем. Враг не выдержал метких очередей и откатился назад.

Рядом с Нурадиловым разорвалась мина. Осколок врезался в грудь. Рана оказалась смертельной. Товарищи бережно погрузили его на повозку, но по пути в медсанчасть Ханпаша скончался.

Так прервалась жизнь замечательного патриота Родины, отважного пулеметчика, гвардии сержанта Ханпаши Нурадилова. Он самоотверженно сражался с ненавистным врагом. На его счету 920 уничтоженных гитлеровцев, 12 пленных, 7 захваченных пулеметов.

Когда о гибели Нурадилова доложили командиру дивизии гвардии генералу Н. С. Чепуркину, он приказал срочно оформить материал на присвоении ему звания Героя Советского Союза.

— Очень жаль Нурадилова, хороший был пулеметчик, просто талантливый пулеметчик. Надо сделать все возможное, чтобы подвиг Нурадилова сделался достоянием всей дивизии, чтобы Нурадилов стал для всех примером выполнения своего воинского долга, отваги и умения бить врага, — сказал генерал.

Нами в дивизии была выпущена листовка, правда, отпечатанная на машинке, в которой говорилось о героических подвигах Нурадилова, и о том, что он представлен к званию Героя. Позже была издана листовка политотделом корпуса, посвященная Хан-паше Нурадилову.

21 октября 1942 года в газете «Красная армия» была опубликована большая статья «Доблестный рыцарь нашей Отчизны» М. Гусейнова, а 31 октября в газете «Известия» — статья М. Рузова «Сын Кавказа». Эти газеты мы долго хранили, по ним проводили политинформации.

Накануне Сталинградской битвы Политуправлением Донского фронта была издана листовка-обращение, в которой говорилось о Ханпаше Нурадилове как о рыцаре Отчизны, горном орле, уничтожившем из своего пулемета до 920 фашистов. Этот документ имел большое значение в деле воспитания воинов фронта, подъема боевого духа, самоотверженного выполнения своего воинского долга перед Родиной.

Похоронен Нурадилов был с воинскими почестями в братской могиле в станице Букановской Сталинградской области.

Родина высоко оценила ратные подвиги Ханпаши Нурадилова. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 17 апреля 1943 года ему посмертно присвоено высокое звание Героя Советского Союза.

Имя отважного гвардейца-пулеметчика Ханпаши Нурадилова высечено на одной из плит памятника-ансамбля в Волгограде.

Мы, ветераны 5-й гвардейской кавдивизии имени Г. И. Котовского, никогда не забудем нашего боевого соратника, доблестного воина, пулеметчика, гвардейца Ханпашу Нурадилова.

Его жизнь и подвиги должны всегда служить примером для нашей молодежи.

Тутаева Асият

Чеченцы Тутаева Асият.

В конце 1920-х годов А. Тутаева окончила медицинский факультет Государственного университета в Ростове-на-Дону. Работала врачом в селах Чечни. В 1932 г. поступила в Первый медицинский институт в Ленинграде. После его окончания учил ась в аспирантуре, специализировалась по микробиологии. Блестяще защитила кандидатскую диссертацию. Занималась разработкой противотифозных вакцин. Подготовила 11 трудов по различным аспектам профилактики и лечения тифа. Ее успешная исследовательская деятельность, получившая признание ведущих отечественных ученых, была прервана, когда в июне 1941 г. началась Великая Отечественная война против фашистских захватчиков. Асият добровольно ушла на фронт, где стала военным врачом. Спасала раненых в госпиталях Воронежского фронта. В 1943 г. ей было присвоено звание майора медицинской службы. Она стала первой женщиной горянкой, удостоенной военного звания. Фронтовые газеты не рассказывали о сложнейших операциях, выполненных врачом А. Тутаевой, публиковали благодарные отклики возвращенных ею к жизни солдат и офицеров.

В 1944 г. в боях за освобождение украинского города Тернополя А. Тутаева вместе с группой воинов попала в засаду. Она пережила плен, издевательства, пытки. Не вырвав из нее, ее друзей нужной информации, гитлеровцы повесили отважную горянку, ее боевых товарищей. Это произошло 29 октября 1944 г. в городе Колодино Вишневецкого р-на Тернопольщины. Имя и подвиг Асият Тутаевой, отдавшей свою жизнь за родину, увековечено в Первом медицинском институте Санкт-Петербурга на доске почета героев Великой Отечественной войны 1941—45 гг.

Алавди Устарханов

О нем почти ничего не было известно. О нем не писали книги, не снимали кинофильмы: спецпереселенцу и «врагу народа» не полагалось быть героем, кавалером ордена Почетного легиона… А о том, что Алавди Устарханов — герой французского Сопротивления, на Родине знали немногие. Сам же он об этом рассказывать стеснялся…

Где-то на границе брежневского застоя и перестройки, когда начинали робко проклевываться первые ростки гражданского сознания неореформаторов, в республиканской прессе появилась статья о судьбе одного из ветеранов Второй мировой войны. Наверное, именно потому, что публикация появилась на переломе времен, описанная в ней история осталась незамеченной чеченоингушской общественностью. Оговоримся, почти незамеченной. Иначе, мы не имели бы возможности поведать ее сегодня вам.

В 1941 году в числе тысяч добровольцев ушел на войну с фашистской Германией совсем еще юный парень из чеченского селения Ачхой-Мартан. Тогда никто не мог знать, что через несколько лет его имя узнает вся Европа, и на многие годы предаст забвению Родина. Его звали до войны Алавди Устарханов, звание командора Андре, он получит потом. Потом и навсегда.

Из концентрационного лагеря, куда Алавди попал с тяжелой контузией, он убегал несколько раз. Натасканные на человека овчарки снова и снова приводили преследователей к беглецам, и те опять оказывались в замкнутом кругу пыток, истязаний и надрывного нечеловеческого труда.

Очередной побег оказался последним для военнопленных, одни погибли от пуль лагерной охраны, другие были растерзаны собаками. Уйти удалось только двоим — тяжело раненному французу и советскому офицеру, который тогда еще не знал, что зачислен в списки «врагов народа», как и сотни тысяч его земляков и соотечественников. Он не мог знать, что с чеченских солдат и офицеров, прошедших с Советской армией километры военных дорог, были сорваны погоны и боевые ордена и что многие из них навсегда останутся на промерзлых кладбищенских пустырях сталинских лагерей. Алавди шел все дальше и дальше, пытаясь добраться до горной гряды, где было бы легче скрыть следы и оторваться от преследования. Он нес на себе раненого товарища, который слабел день ото дня.

Жаль, что мы никогда уже не узнаем подробностей этого героического перехода, хотя некоторые сведения об этой местности мы все же можем почерпнуть из описания воспетого историками и библиографами знаменитых переходов Наполеона и Суворова. Путь двоих беглецов из фашистского плена пролегал именно через французские Альпы.

Алавди сумел спасти своему французскому товарищу жизнь, он передал его на руки его землякам — бойцам антифашистского движения Сопротивления. Чеченец и сам стал активным его участником. Воевал он бесстрашно. На его счету было немало дерзких операций. Его имя обросло легендами, и для всего французского Сопротивления он очень скоро стал настоящим героем и любимцем. «Командор Андре» — называли его боевые товарищи. На мотоцикле он врывался в захваченные фашистами небольшие населенные пункты, на большой скорости подъезжал к штабу и в упор расстреливал находящихся на улице охрану и офицеров. Генерал Де Голль лично вручал храброму чеченцу орден Почетного легиона.

После окончания войны Алавди вернулся в Союз. Мы можем только догадываться, что пришлось испытать горою французского Сопротивления, отважному командору Андре, какие чувства обуревали его, когда он узнал, что все чеченцы объявлены врагами народа и находятся в бесплодных степях Средней Азии и Казахстана. Героем он был во Франции. В СССР он из боевого офицера стал «врагом народа», ссыльным спецпереселенцем…

Окончилась казахстанская ссылка. Те, кто пережил ее, вернулись домой. Из ближайших родственников Устарханова почти никого не осталось, и он один жил в маленьком покосившимся домике в Ачхой-Мартане. Вдруг, неожиданно в 1961 году, в село прибыла специальная комиссия из Грозного, в составе которой находились партийные чиновники и руководители республиканского КГБ. Они встретились с Устархановым. Никого не удивило проявление повышенного интереса комитета госбезопасности к человеку, в биографии которого были весьма, по тем временам, подозрительные страницы пребывания в фашистском плену и участия во французском Сопротивлении. Настораживало только неожиданное присутствие в маленьком административном центре такого большого количества начальства самых высоких рангов. Это не сулило ничего хорошего. Но, вместо ожидаемых неприятностей на лачугу Устарханова снизошла партийно-советская благодать. В этот раз, «гости» были подчеркнуто вежливы с хозяином дома. По их распоряжению избушку ударными темпами принялись перестраивать и ремонтировать: прямо к порогу проложили асфальтовую дорогу, что было по тем временами просто невероятно!

Причину столь разительной перемены властей по отношению к Устарханову узнали быстро. Незадолго до этого, генерал Де Голль, встречая в Париже Никиту Хрущева, поинтересовался о судьбе отважного чеченца:

— Как там поживает наш командор Андре? — спросил он — Хорошо. — отвечал Хрущев, понятия не имея о том, кто такой, этот самый «Андре».

Тут же Де Голль передал Хрущеву просьбу боевых товарищей Устарханова, ветеранов Сопротивления, которые хотели навестить боевого товарища. Отказать было нельзя. Французы приехали в Ачхой-Мартан.

Этот визит был под особым контролем КГБ, и информацию о нем постарались сделать максимально закрытой. Но об одной детали говорила вся Чечня — французы привезли своему другу в подарок… новенький мотоцикл — именно такой, как тот, на котором он совершал свои героические рейды. Встреча друзей была недолгой. Французы пригласили Алавди к себе и обещали снова обратиться через Де Голля с просьбой к Хрущеву. Он проводил друзей до Грозного на своем мотоцикле. Посадил их в поезд. Попрощался. И, как оказалось, навсегда. На обратном пути, переезжая через неглубокую речку Фортангу, его мотоцикл упал с моста.

По официальной версии, Алавди, придавленный мотоциклом, не смог выбраться из воды. Глубина же была совсем небольшая — меньше метра. Его смерть казалась такой нелепой и странной, что все были уверены в том, что он был убит…

Чего боялись его убийцы? О чем мог рассказать чеченец в Париже? Может быть, о том, как Родина встречала его, легендарного героя, ссылкой, допросами и забвением…

Об этих событиях мало кто помнит и знает. Была только как-то статья в «Грозненском рабочем», о которой мы упоминали в самом начале, небольшой рассказ в книге «Царапины на осколках», чеченского писателя Султана Яшуркаева, и еще — воспоминания соседей Устарханова о «подготовке к визиту французов» в Ачхой-Мартан в 1961 году.

И, вот, уже совсем недавно, готовя материал о чеченцах, оказавшихся во время Второй мировой войны сначала в плену, а затем и в эмиграции, мы обнаружили очень странную заметку на одном из российских web-сайтов. В статье, посвященной теперешней «антитеррористической» компании в Чечне, предпринималась попытка реабилитировать сталинское выселение чеченцев в Казахстан. В качестве одного из оправдательных мотивов рассказывалось и о «массовом переходе чеченцев на сторону фашистов». Говорилось о том, что «предатели-чеченцы» организовывались в карательные батальоны для борьбы с партизанами. Вот красноречивая цитата: «В сентябре 1942 года в Миргороде Полтавской области было начато формирование 842-го, 834-го и 844-го батальонов СКНЛ, в феврале 1943 года отправленных в Ленинградскую область для борьбы с партизанами. Чеченской ротой 842-го батальона командовал уроженец села Ачхой-Мартан Алавди Устарханов».

«Совпадение» показалось нам зловещим. Мы заинтересовались им, и вот что нам удалось выяснить: в Ачхой-Мартане был только один Алавди Устарханов, воевавший на фронте и побывавший в плену. И, это — именно наш командор Андре. Другого не было. Как и не было «мифического» Устарханова, командовавшего карателями…

Ваха Алиев

Свой боевой путь он начал четырнадцатилетним подростком на Кавказском фронте под началом легендарного героя Великой Отечественной войны Мовлида Висаитова, который со своим подразделением первым вы шел на Эльбу в апреле 1945 года. В книге воспоминаний «От Терека до Эльбы» он напишет впоследствии о юном бойце, которого учили стрелять: «В разгар боя рядом со мной с винтовкой в руках оказался четырнадцатилетний Ваха Алиев, который служил в одном из сабельных эскадронов. Как он попал на фронт, мне до сих пор неизвестно. Наши бойцы называли его «сыном эскадрона». Узнал я о том, что он в полку, когда мы уже передислоцировались…» и завершит словами: «До ноября 1942 года Ваха Алиев находился в личном составе полка. С переходом моим на должность начальника кавалерийских курсов вестей о судьбе мальчика я не получал».

А боевые пути «сына эскадрона» пролегли через Украину, где он был участником знаменитой операции по форсированию Днепра, освобождал Белоруссию, Прибалтику, участник Сталинградской битвы, битвы на Курской дуге, затем осколочное ранение, которое оказалось неизлечимым, ставшее потом в 1979 году причиной безвременной кончины. С фронтовым осколком он так и прожил остаток недолгой жизни.

Вот вкратце весь боевой путь, который успел пройти боец Володя, этим именем его нарекли однополчане. Может быть, суждено было ему дойти до самого Берлина, если бы не еще одно событие, о котором он узнал из письма своего младшего брата Шарпудина (впоследствии профессора, доктора медицинских наук).

В 1944 году В. Алиев долго не получал из дома писем. И когда получил — узнал от брата две самые горестные новости: о смерти отца — Амирахаджи и нелепая, несправедливая весть о депортации чеченцев и ингушей за сотрудничество со фашистами. Боль утраты дорогого человека и чудовищная несправедливость лишили его сна на несколько ночей. И в конце концов, достав где-то клочок бумаги с юношеским максимализмом он выплеснул свою обиду словами, которые многие боялись произнести даже про себя. Под утро письмо было готово. Адрес: «Москва. Сталину». Письмо чуть было не стоившее ему жизни. Вот несколько строк, обращенные, отцу народов: «Мы верили в Вас. Мы служили Родине верой и правдой, не жалея жизни во имя победы, тысячи моих земляков остались лежать на полях сражений от Бреста до Сталинграда. А Вы назвали нас предателями? Мой народ никогда не простит Вам этого! В то время, пока мы погибали за Родину, Вы расправились с нашими матерями и сестрами, не пощадили даже стариков и детей…»

О своем письме В. Алиев никому не сказал. Даже самому близкому боевому товарищу Николаю Гипичу.

Ответ не заставил себя долго ждать. Он был безжалостным и коротким: «Расстрелять».

К этому времени 3 ГСМК дошел уже до Прибалтики и уже Берлин казался совсем близко, а значит и долгожданный час победы был не так уж и далек. Вахе исполнилось 17 лет, и уже не раз он был представлен к государственной награде за мужество.

Кстати, этот эпизод приведен в качестве примера мужества в учебнике для студентов «Курс советской истории 1941–1991 гг.» под редакцией А. К. Соколова и В. С. Тяжельниковой, изданной в Москве издательством «Высшая школа».

И его арест стал для всех полной неожиданностью. Но он никак не повлиял на крепкое фронтовое братство, ведь не первый год они вместе делили радости и горести. И только потом он узнает, что его однополчане Гипич из Краснодара, командир полка Барвинский из Киева, Тумаков из Нижнего Тагила, Скляров из Одессы, многие другие писали письма во все инстанции, обосновывая незаконность его ареста, рассказывали о боевых подвигах Володи. (Вот оно великое фронтовое братство!)

До сих пор неизвестно, кому В. Алиев обязан жизнью. Кто посмел ослушаться приказа вождя, наверняка рискуя собственной жизнью. Его несколько месяцев продержали в подвалах, и при случае отправили этапом в Магадан вместе с дезертирами, мародерами, словом с теми, кого он презирал за трусость и нежелание защищать Родину.

Начались совсем другие будни: изматывающий труд каторжника, обреченного всю оставшуюся жизнь провести на лесоповалах. А остаток этот был совсем незначительным, учитывая недавнее ранение, которое давало о себе знать изнуряющей болью и сочащейся кровью.

Голод, холод, каторжный труд без перерывов и выходных превращали людей в людоедов. Совсем ослабевший становился добычей более сильных. Его убивали и тут же съедали. И как знать, может и В. Алиев стал бы легкой добычей изнуренных голодом, холодом, непомерным трудом людей, превратившихся в почти животных, если бы не медсестра Лида, которая поддерживала его медикаментами из скудных запасов. Был еще один человек, имя которого к сожалению не известно, осетин по национальности, работник в хозчасти. Узнав о том, что Ваха почти земляк, он старался подкармливать его, давал добавки. Благодаря этим людям он окреп, а потом стал лагерным фельдшером. Пригодились знания, полученные на фельдшерских курсах в самом начале войны. Видя страдания людей, памятуя о своих мытарствах тогда же дал себе слово: «если выживу, если когда-нибудь освободят, стану врачом».

Затем была оттепель 1953 года после смерти Сталина и на горизонте забрезжила слабая надежда вернуться домой. В 1954-м настал день, которого В. Алиев ждал 10 долгих, тяжелых лет. В далекой Киргизии в городе Ош нашел своих родных: мать и брата. Младший брат — Шарпудин закончил к тому времени медицинский институт, работал над диссертацией, одновременно работал в местной клинике. На родину в Чечено-Ингушетию вернулись в конце 50-х.

Данному себе слову В. Алиев остался верен. В 1970 году он закончил Северо-Осетинский медицинский институт. Работал врачом, а вечерами зачитывался книгами, одной из любимых была «Длинные ночи» Абузара Айдамирова, которую читал детям, вслух, восхищаясь смелостью и прямотой писателя, любил поэзию Некрасова за ее искренность и патриотизм. Поздравляя старшую дочь с днем рождения, он подарил ей сборник стихов Некрасова с надписью: «…Расти послушной, учись прилежно и люби свой народ так, как любил автор этой книги». И, конечно же, бесконечные воспоминания о войне.

Ни на минуту не забывал он и своих однополчан, с кем несколько лет делил кусок хлеба, промерзший пол в сыром окопе. Особенно переживал за судьбу своего друга Николая Гипича, выжил ли? Очень долго писал в Москву. И только в середине 70-х в Москве был создан Совет ветеранов, после долгой переписки отцу помогли найти его. Через 34 года! Никогда не забыть первых писем, которыми обменялись друзья-фронтовики. Как и их первую встречу на день победы, 9 мая 1978 года. На Грозненском вокзале ни оставалось равнодушных, и даже скупые на слезу, незнакомые чеченские мужчины давали волю своим чувствам. Затем была новая встреча в Краснодаре, боевые друзья вместе встретили Новый 1979 год, а промежутках между встречами были теплые, трогательные письма. Это были недолгие несколько месяцев, которые скупая судьба отпустила двум товарищам.

В том же году страна готовилась отметить 35-летие освобождения Белоруссии от немецко-фашистких захватчиков. Друзья договорились о новой встрече со всеми боевыми товарищами. Сосновые леса, озера и такое количество абсолютно счастливых, веселых людей. Он до конца вспоминал то волнение, которое переполняло его на перроне Минского вокзала, затем Молодечно, где проходили главные торжества. Увидеть однополчан через 35 лет, узнают ли, ведь тогда он был безусым бойцом, самым маленьким в полку? А теперь — пятидесятилетний, седоволосый человек, время от времени подправляющий седые усы.

В центре города, перед гостиницей стояли ветераны, бряцая наградами, не стыдясь своих слез. Когда до этой многочисленной толпы оставалось 100 метров, из нее выбежали несколько человек с криками: «Володя!» Опасения оказались напрасными — и даже седым и усатым его узнали. Несмотря на то что Володя был самым молодым из ветеранов, друзья по-прежнему его опекали. Три дня общения, экскурсий по местам боевой славы, в Хатынь, на курган славы, музей славы в Минске пролетели быстро, а расставаться не хотелось. Договорились следующую встречу организовать на Украине, через которую тоже пролег их славный боевой путь. В Минский аэропорт проводить Володю пришли все и опять слезы, обещания скорой встречи…

На обратном пути был визит в Музей Министерства обороны в г. Подольске. Через 35 лет ему дали свидетельство о его фронтовом ранении и инвалидности 2-й степени, были возвращены все награды. Справедливость казалось бы восторжествовала…

А по прибытию домой была срочная госпитализация, сложная операция без наркоза. За его жизнь бились лучшие медики республики, прежде всего его брат Шарпудин, к тому времени уже именитый врач, доктор медицины, два его сына — Руслан и Тимур, тогда еще студенты мединститута.

И настал неотвратимый, осенний день 10 ноября 1979 года, который подвел черту под жизнью скромного, чуткого человека, потеря которого с годами все больше становится ощутимой. И был нескончаемый поток телеграмм из разных концов тогда еще Советского Союза: из Краснодара, Киева, Нижнего Тагила, Одессы, Днепропетровска: «Не могу смириться. Глубоко скорбим, соболезнуем…»

Абдурахманов Канти

Чеченцы Абдурахманов Канти.

С пяти лет Канти рос сиротой. Добровольцем пошел служить в Красную армию. Когда началась война, он учился на артиллериста. Полк, в котором служил К. Абдурахманов, был дислоцирован недалеко от Сталинграда. Канти писал заявления с просьбой отправить его на фронт. В 1942 г. его направили в 51-ю гвардейскую дивизию 6-й гвардейской армии и назначили командиром орудия. Свой воинский путь он прошел в боях у Таллина, Риги, Полоцка, Витебска. Войну закончил в Польше в 1945 г.

В жарком бою в декабре 1943 г. недалеко от деревни Калинина Калининской обл. смелость сержанта К. Абдурахманова решила исход сражения. Неизвестно за кем была бы безымянная высота, если бы в разгар боя он не выкатил под шквальным пулеметным огнем свое орудие и прямой наводкой не расстрелял вражеский дзот. За этот подвиг К. Абдурахманов был награжден орденом Славы III степени. При форсировании реки Западная Двина в июне 1944 г. К. Абдурахманов, переправившись на левый берег, уничтожил пулеметный расчет противника, препятствовавший переправе. За это он был удостоен ордена Славы II степени. К ордену Славы I степени командование дивизии представляло К. Абдурахманова в феврале 1945 г. за участие в ликвидации немецкой группировки в районе Лиепая. К сожалению, этот наградной лист затерялся. Однако, хоть и не стал солдат полным кавалером ордена Славы, он стал Героем России — Указом Президента в мае 1996 г. К. Абдурахманову было присвоено это звание.

Ирбайхан Бейбулатов

Чеченцы Ирбайхан Бейбулатов.

Ирбайхан Адельханович Бейбулатов родился в 1912 году в селении Осман-Юрт в семье чеченца-крестьянина. В 1935 году окончил Грозненское педагогическое училище и возвратился в родное село. Работал директором школы. В 1941 году ушел на фронт.

Бои на Северном Кавказе, на территории Ростовской области… 690-й стрелковый полк после утомительного марша занял оборону под Зимовниками. После короткого отдыха Ирбайхан под покровом ночи со своим пулеметным взводом полз вперед, к позиции врага. Солдаты вслед за саперами на руках катили «максимы», волоком тащили патронные ящики, рвали проволочные заграждения, чтобы с рассветом двинуться вперед и уничтожить врага. Где-то сзади загремел залп катюш, заработали мощные артиллерийские батареи. Передний край гитлеровцев заволокло разрывами снарядов и мин. Под прикрытием артиллерии батальоны полка бросились вперед. Однако фашисты пришли в себя после неожиданного удара. Заговорила их артиллерия. Снаряды с треском рвались в рядах атакующих, кромсая человеческие тела, срезая осколками поблекшую траву. Зыбко дрожала земля.

Ирбайхан в разорванной гимнастерке, с автоматом наперевес, бежал впереди своего пулеметного взвода. Вместе с комиссаром он прыгнул в траншею. Огромный, с огненно-красной шевелюрой гитлеровец бросился со штыком на комиссара. Ирбайхан сделал прыжок, в воздухе блеснул кинжал.

Комиссар подошел, обнял пулеметчика:

— Спасибо, земляк! Если бы не ты…

Высота была взята. Бойцы готовились к отражению контратаки. Взвод Ирбайхана по-хозяйски устраивал площадки для «максимов», ниши для коробок с пулеметными лентами.

…Жестокие бои между Волгой и Доном. Взвод пулеметчиков лейтенанта Бейбулатова занимал оборону в районе станицы Рычковской. Он в бинокль увидел два танка, идущих от станции Чир. Где танки, там и пехота — решил он. И начал готовить к бою свое подразделение. Вспомнил, как мать напутствовала его, когда он уходил на фронт и что он ей ответил: «Посмотри мне в глаза, нана (мать), и скажи, будешь ли ты любить сына, который в час такой опасности домашний очаг поставит выше счастья народа? Я знаю, нана, что согласишься скорее увидеть меня мертвым на поле боя, чем живым, спрятавшимся от сражения». Заплакала старушка: ведь четыре сына уходили на войну. И он услышал от нее: «Ирбайхан, будь таким, какой ты есть».

…В низине появились танки. Ударили тяжелые пулеметы. Начался бой. Ирбайхан подбежал к пулемету, и огненная струя начала размеренно выплевывать смерть в зеленые мундиры фашистов, бегущих за танками. В небо взметнулись громадные столбы огня. Горели танки. Рассыпались вражьи цепи. Ирбайхан косил и косил их из пулемета.

…В морозный день 1943 года разгорался тяжелый бой на подступах к станице Пролетарской. Зажатый в огненное кольцо враг яростно сопротивлялся, бросаясь в контратаки. За короткий зимний день батальон отбивал десятую контратаку. От пулемета к пулемету перебегал командир роты Бейбулатов, помогая своим солдатам точно вести огонь, подбадривая дружеским словом, улыбкой. На правом фланге просочилась группа гитлеровцев. Еще миг — и тысячи их могут вырваться из окружения. Ирбайхан схватил пулемет, сменил огневую позицию, и струи свинца завалили вражьими телами проход. Противник откатился назад.

— Ура! — вскочил Ирбайхан. — Наша берет. Смерть фашистам!

Вдруг что-то ударило его в грудь. В далекий Осман-Юрт командование части направило Есимат Бейбулатовой письмо о геройской смерти ее сына. Но в госпитале он выжил. «…От того боя, кроме раны остался мне на всю жизнь орден Красной Звезды. А с врагом мы еще повоюем…», — писал он матери.

..Ирбайхан Бейбулатов вновь вернулся на фронт, в родной полк, который воевал на Украине. Его часть вела бои за Мелитополь в Запорожской области. Командир соединения генерал Казарцев поздравил Ирбайхана с должностью командира l-го стрелкового батальона и присвоением звания старшего лейтенанта.

По приказу командира соединения Ирбайхан создал штурмовые группы, которые завязали в городе Мелитополе уличные бои. Вот уже пятеро суток шла битва за каждый дом, подвал, за каждый этаж. Девятнадцать атак танков и пехоты отбили бейбулатовцы, их огнем были уничтожены более тысячи гитлеровцев и 7 танков. И всегда там, где трудно, где враги усиливали отпор наступающим, впереди штурмовых групп вырастала знакомая и родная для бойцов фигура командира батальона. Мелитополь был взят, но Ирбайхан в боях за него погиб.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 1 ноября 1943 года И. А. Бейбулатову присвоено звание Героя Советского Союза.

Хаваджи Магомед-Мирзоев

Чеченцы Хаваджи Магомед-Мирзоев.

Хаваджи Магомед-Мирзоев родился в 1910 г. в селении Алхазурово Чечено-Ингушской АССР в бедной семье. После окончания 7 классов, учился в Грозненском педагогическом училище. Затем работал учителем и директором школы в своем родном селе.

Был призван в Советскую армию в сентябре 1941 г. Старший сержант Магомед-Мирзоев служил в кавалерийском полку в должности помощника командира взвода. В сентябре 1943 г. Хаваджи в числе первых переправился на правый берег Днепра. Пулеметным огнем очистил берег от врага и тем самым обеспечил успешное форсирование реки подразделением полка.

За проявленные мужество и отвагу Указом Президиума Верховного Совета СССР от 15 января 1944 г. Хаваджи Магомед-Мирзоеву было присвоено звание Героя Советского Союза.

Позднее, преследуя отступавшего на Запад врага, эскадрон, где служил Хаваджи, принял бой. Завязалась ожесточенная схватка. Хаваджи был трижды ранен. Истекая кровью, он продолжал разить врага из пулемета. 144 фашиста уничтожил Хаваджи в том бою, который стал для него последним. Герой Советского Союза Хаваджи Магомед-Мирзоев погиб с оружием в руках.

Абухажи Идрисов

349 фашистов — целый батальон уничтожил в годы Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. прославленный снайпер Абухажи Идрисов.

Он родился в 1918 г. в селе Бердыкель. Учился лишь в начальной школе, так как ему пришлось рано начать трудиться в колхозе. В октябре 1939 г. Абухажи был призван в Красную армию. Служил в одном из батальонов 550-го полка 125 стрелковой дивизии, руководство которой, предчувствуя неизбежность войны, отдало приказ об активном строительстве оборонительных сооружений вдоль западной границы. В тот предвоенный период А. Идрисов выучился на пулеметчика. Война для него началась в 5 утра.

22 июня 1941 г., когда их батальон был поднят по боевой тревоге и совершил марш-бросок к границе, где уже шел бой с наступающими фашистами. Он длился целый день. Полк понес большие потери, но не отступил ни на шаг. И весь день не смолкал пулемет Абухажи Идрисова. Ночью по приказу сверху, ведя арьергардные бои, дивизия начала отступление. В июле 1941 г. закрепились на линии Псков — Великие Луки, отражая ежедневные бешеные атаки немцев, рвущихся к Ленинграду. Полк А. Идрисова занял оборону между озерами Ильмень и Селигер. Начались долгие позиционные бои, в ходе которых Абухажи и стал снайпером.

Произошло это так. С разрешения командира он устроил для пулемета в доте особое гнездо, оставив в сторону врага узенькую прорезь, но с широким обзором. Из дота он наблюдал за фашистами и, как только кто-то из них оказывался в поле зрения, снимал его одиночным выстрелом из пулемета. Узнав, что Абухажи убрал таким способом за месяц 22 фрица, его вызвал комбат. «Ты, Абу-хажи, настоящий снайпер! Молодец! Мы решили направить тебя на курсы снайперов. Будешь несколько месяцев учиться в Москве. Согласен?» Но Абухажи отказался, сказав, что научился метко стрелять еще до армии в школе Осоавиахима, где был признан лучшим ворошиловским стрелком. Он не хотел расставаться с родным батальоном и однополчанами. Через три дня ему выдали винтовку с оптическим прицелом, и опытный снайпер, специально вызванный из штаба фронта, научил, как с ней обращаться. А остальное — великое терпение, потому что снайпер, кроме мужества, должен обладать выдержкой, смекалкой и мгновенной реакцией. Он, как сапер, ошибается только раз в жизни. Как ошибся опытнейший немецкий снайпер, специально присланный убить Абухажи после убийства важного генерала фашистской армии. К тому времени у Абухажи уже был отряд из 10 снайперов. Профессиональный фашистский снайпер сумел уложить четверых из них: неопытные были, попадались на его уловки. Он часто менял позиции, стрелял наверняка. Четыре дня Абухажи охотился за ним, незаметно выходя на позицию и урываясь в разных окопчиках, искал его и днем и ночью. Выжидал, хитрил, готовил «куклы». Но немец каждый раз ускользал. Только на пятые сутки охоты, когда Абухажи еще затемно ушел в засаду к точке, где по его предположению должен был появиться противник, ему повезло. Только он приподнял голову, раздался выстрел. Идрисов ответил, но промахнулся, однако врага все же засек. До вечера целый день выжидал, сидел без движения. И не выдержали нервы у фашиста: он сделал только одно неосторожное движение — и один выстрел решил судьбу гитлеровцев. Абухажи победил в той смертельной дуэли.

Сержант Идрисов был награжден за свои подвиги орденами Красного Знамени и Красной Звезды. Его имя гремело по всему Северо-Западному фронту. Его стали приглашать на помощь на другие участки фронта. В октябре 1942 г. он был переведен на один из труднейших участков фронта, где ожидалось наступление врага. Об этом вспоминал в статье, опубликованной в августе 1983 г. на страницах газеты «Причулымская Правда» (Томская область), однополчанин Абухажи, свидетель его подвига А. Деряев: «Бой был тяжелый. От разрыва бомб и снарядов мы не могли поднять головы. Немецкие танки и пехота показались из-за кустов. Но Абухажи не дрогнул, а спокойно выслеживал офицеров. Когда враги приблизились, снайпер Идрисов открыл огонь. Фашисты залегли. Захлебнулась первая атака, за которой последовали вторая, третья, четвертая. Они тоже были безуспешными, потому что на пути врага встал чеченский парень, герой-снайпер А. Идрисов. В тех боях, длившихся десять дней, он один уничтожил более ста немцев».

После прорыва блокады Ленинграда, Абухажи вместе с боевыми товарищами участвовал в освобождении городов и сел Псковской области, Прибалтики. В 1944 г. в г. Мозовецк была открыта фронтовая военная выставка. В одном из ее залов Идрисову был отведен целый стенд. На нем была выставлена его снайперская винтовка, фотографии. Под ними — надпись: «Славный сын чеченского народа Герой Советского Союза Абухажи Идрисов уничтожил более трехсот немецких фашистов».

Газета «Вечерняя Москва» писала 23 апреля 1943 г.: «309 фашистов сразил сын свободолюбивой Чечни А. Идрисов. Бьет он их в обороне и в наступлении, днем и ночью не дает передышки врагу. Равняйтесь на отважного снайпера!»

К апрелю 1944 г. на счету Абухажи было уже 349 уничтоженных фашистов. Но не довелось ему округлить это число. В одном из боев осколком разорвавшейся рядом мины он был ранен, засыпан землей. Товарищи раскопали его и без сознания отправили в госпиталь. За подвиги Указом Президиума Верховного Совета СССР от 3 июня 1944 г. А. Идрисову было присвоено звание Г ероя Советского Союза.

Четыре месяца провел он в госпитале Горького. После выздоровления как спецпереселенец поехал в Казахстан. Жил в Алма-Ате, потом в Талды Курганской области. Работал в сельском хозяйстве. Продолжал заниматься овцеводством и после возвращения в родные края в 1957 г. Всю послевоенную жизнь до последних своих дней он отдал селу. Умер герой в 1993 г.

Благодарные потомки хранят о нем память. Золотыми буквами имя А. Идрисова записано в музеях Великой Отечественной войны на Поклонной горе в Москве и в Новороссийске. Именем отважного сына чеченского народа, Героя Советского Союза Абухажи Идрисова названа одна из улиц Грозного.

Х. А. Гакаев, Ю. А. Айдаев, З. В. Алиева

Бажаев Зия Юсупович

Чеченцы Бажаев Зия Юсупович.

Родился 11 июля 1960 года в райцентре Ачхой-Мартан Чечено-Ингушской АССР. С пяти лет становится учеником местной школы, которую заканчивает с отличием, и поступает в Краснодарский политехнический институт. На исключительно способного студента обращают внимание, и после вуза ему предлагают продолжить обучение в аспирантуре. Над материалами диссертации он работает в самом именитом центре виноделия — в ялтинском «Магараче». После публикации целого ряда научных статей с блеском защищает кандидатскую диссертацию, которая была признана ученым советом добротной заявкой на докторскую. Позднее получает и второе образование, окончив Российский государственный университет нефти и газа имени Губкина. Член-корреспондент Российской академии естественных наук.

Работал на предприятиях биохимической промышленности в Краснодаре и Грозном.

1991—95 годы — менеджер, затем президент швейцарской нефтетрейдинговой компании «Лиа Ойл».

В 1995 году решением правительства РФ назначен президентом «Южной нефтяной компании» (ЮНКО) в Чечне. Уже вскоре компания становится единственной реально действующей структурой в республике, охваченной войной.

В 1996 году молодой и успешный нефтяной генерал получает приглашение в компанию СИДАНКО на пост вице-президента, а несколько месяцев спустя становится президентом этой компании. Бажаевский период был для СИДАНКО периодом наибольших успехов.

В 1998 году создал и возглавил холдинг «Группа Альянс». Идея антикризисного управления, предложенная Зией Бажаевым, была поддержана многими губернаторами, общественными и политическими деятелями России и стран СНГ.

Бажаевым были задуманы различные масштабные и чрезвычайно интересные проекты, часть из которых его холдинг начал успешно претворять в жизнь. Часть — так и осталась идеями талантливого, яркого, безупречно обязательного предпринимателя и перспективного политика, трагически ушедшего из жизни в самом расцвете сил — за три месяца до своего сорокалетия.

Он успел поработать на производстве, попробовать себя в предпринимательской деятельности, в ресторанном бизнесе. Но всякий раз душа требовала большего, рамки освоенного становились тесными, а новые идеи продолжали фонтанировать, увлекая вперед и ввысь…

Он раз за разом поднимал планку очередной попытки, и даже самые близкие друзья не всегда верили, что эта высота будет взята. Но он брал ее. И снова поднимал планку.

Он успел за пять лет в нефтяном бизнесе — новом для себя и абсолютно чужом — стать настоящим нефтяным генералом, с которым были вынуждены считаться даже корифеи этой кастовой сферы. А затем и в этой сфере почувствовал себя тесно. И предложил рынку абсолютно новую, но чрезвычайно актуальную идею антикризисного управления…

В 1993 году в Москве появился офис малоизвестной швейцарской компании «Лиа Ойл». Сфера деятельности — торговля нефтью и нефтепродуктами, руководитель — Зия Бажаев. К тому времени этот рынок уже был сформирован, поэтому в нефтяных кругах скептически оценивали возможности нового игрока. Но спустя некоторое время мнение изменилось. Если вначале объем экспортных поставок «Лиа Ойл» составлял 40 тыс. тонн нефти в год, то через три года этот показатель увеличился до 2,5 млн тонн. Среди иностранных компаний «Лиа Ойл» стала одним из основных нефтетрейдеров. Как тогда говорили в нефтяных кругах, «Зия Бажаев создал конфетку на ровном месте».

В 1995 году, в разгар первой чеченской войны, Зия Бажаев получил от правительства России неожиданное предложение — возглавить создававшуюся в Чечне «Южную нефтяную компанию» (ЮНКО). Он дал согласие, оставив процветающий бизнес в «Лиа Ойл». Для того, как писал еженедельник «Деловые люди», чтобы «испытать себя в новых экстремальных условиях, выйти на совершенно иной управленческий масштаб». Зия Бажаев возглавлял ЮНКО меньше года. На фоне всеобщего развала нефтекомплекс Чечни стал за это время единственной в республике работающей отраслью: возобновилась добыча нефти, начали налаживаться переработка и система сбыта. Впервые после четырехлетнего перерыва чеченская нефть пошла на экспорт, доходы от которого направлялись на развитие нефтяной отрасли разрушенной республики, на социальные нужды, на зарплату, которую здесь не видели многие месяцы. Но Зие Бажаеву пришлось оставить ЮНКО — новые власти Чечни в лице Завгаева и его команды решили взять единственное успешное предприятие под собственный контроль. Местнические амбиции одержали верх, и Бажаев с мировоззрением государственника отказался работать в таких условиях. Он подал в отставку.

В июне 1996 года Зия Бажаев стал вице-президентом компании СИДАНКО по коммерческим вопросам, через несколько месяцев после этого — первым вице-президентом. В апреле 1997 года его избрали президентом компании. К приходу Зии Бажаева СИДАНКО представляла собой рыхлое образование, которое в нефтяных кругах называли «бумажной вертикально-интегрированной компанией». За рекордный срок Зия Бажаев решил три стратегические задачи: построил жесткую управленческую вертикаль, централизовал товарные и финансовые потоки, установил контроль со стороны холдинга над производственной и финансовой деятельностью дочерних предприятий. За год рыночная стоимость СИДАНКО выросла с 630 млн до 6 млрд долларов. Стремительный взлет компании не остался незамеченным ни в России, ни за ее пределами. В конце 1997 года один из мировых нефтегазовых лидеров — компания «Бритиш петролеум» приобрела 10 % акций СИДАНКО за 571 млн долларов. Одна из газет тогда написала: «Запад снял перед Зией Бажаевым шляпу».

Весной 1998 года Зия Бажаев создал ОАО «Группа Альянс». Образование новой компании он обосновал так: «Я хочу добиться высот в том деле, которым занимаюсь. Я люблю самостоятельность. Я хочу большего, чем СИДАНКО». На российском рынке появилась не просто новая компания, а компания с принципиально иным видом бизнеса — антикризисное управление предприятиями. Предлагаемые услуги сразу же оказались востребованными. Это проявилось, в частности, в том, что в состав акционеров «Группы Альянс» вошли 15 областей, краев и республик. В то время еженедельник «Деловые люди» написал: «Но если бы такой специализации и не существовало, ее, может быть, следовало бы изобрести для Зии Бажаева, ибо антикризисное управление, если вдуматься, — это то, чем он занимался всегда, к чему лежит его душа, что сформировало и продолжает формировать его характер». Спустя три месяца после создания «Группу Альянс» пригласили стать внешней управляющей организацией компании «Роснефть». За две недели она выполнила такой объем работы, на которую требуются месяцы.

Осенью 1999 года правительство Казахстана привлекло «Группу Альянс» к управлению Херсонским НПЗ. Через несколько месяцев после этого компания начала реализовывать новый проект — управление Томским нефтехимическим комбинатом. Загорелся президент «Группы Альянс» и идеей создания нового медиахолдинга. Зия Бажаев был в своей стихии… Определил для себя цель — через три-четыре года превратить завод в одного из лидеров украинской нефтепереработки. Он думал и о другом:

«Этот проект может дать позитивный импульс развитию и углублению экономического партнерства между тремя странами». Над реализацией проекта Зия Бажаев успел поработать всего несколько месяцев, но за это время создал базу, которая сейчас позволяет «Группе Альянс» уверенно двигаться к поставленным целям. Херсонский НПЗ стабильно снабжается нефтью. Впервые за всю историю завода здесь освоено производство бензина АИ-92 и новых сортов дизельного топлива, планируется строительство установки по гидроочистке топлива. Стабилизируется финансовое положение предприятия: практически погашена задолженность перед бюджетом, которая составляла около 7 млн гривен, нет долгов по зарплате. Таким образом, как считает президент «Группы Альянс» Муса Бажаев, первая часть проекта реализована, на очереди — вторая: привлечение инвестиций для дальнейшей модернизации и реконструкции производства.

Об этом проекте Зия Бажаев часто говорил. До начала его реализации он не дожил два месяца. В мае 2000 года «Г руппа Альянс» получила в управление контрольные пакеты акций Хабаровского НПЗ и предприятий нефтепродуктообеспечения «Хабаровск-нефтепродукта», «Сахалиннефтепродукта», «Чукотканефтепродукта», «Приморскнефтепродукта» и «Амурнефтепродукта». По замыслу Зии Бажаева, этот проект должен был стать основой для последующего наращивания участия «Группы Альянс» в активах компаний, ориентированных на работу с регионами Крайнего Севера и Дальнего Востока. Намеченная стратегия, по словам президента «Группы Альянс» Мусы Бажаева, успешно реализуется. Одним из наиболее важных ее составляющих является Хабаровский НПЗ.

Под управлением «Группы Альянс» возросла загрузка завода нефтью, 70 % которой приходится на ресурсы компании. По сравнению с 1999 годом объем реализации нефтепродуктов увеличился на 55 %. За это время «Группа Альянс» инвестировала в предприятие около 90 млн рублей. За счет реконструкции производства на 3–5 % увеличился выход светлых нефтепродуктов. В настоящее время компания завершает разработку инвестиционной программы развития Хабаровского НПЗ на 2001–2005 годы.

О крупном российском бизнесмене, о нефтяном генерале Зие Бажаеве узнали многие. О меценате, о человеке с щедрым сердцем и отзывчивой душой — лишь те, кому он помогал. Помогал молча, не афишируя этого, не привлекая к себе внимания, искренне полагая, что настоящее бескорыстие не требует огласки. Он опекал чеченские школы, всеми забытые посреди бесконечной войны. Вывозил детей с помощью МЧС подальше от грохота канонады — чтоб хоть немного передохнули на черноморском берегу. Учреждал в МГУ стипендию для детей погибших журналистов. Создал специальный фонд помощи студентам и педагогам Щукинского театрального училища. Отправлял на лечение за рубеж очень известных, но совсем не богатых деятелей культуры. Финансировал детскую академию искусств… Он планировал еще много, очень много по-настоящему добрых дел, на которые никогда не жалел ни сил, ни денег, ни души.

Сегодня эти его бескорыстные дела берет на себя благотворительный Фонд имени Зии Бажаева. Учредителями Фонда стали братья Зии и его самые близкие друзья. Функции президента Фонда взяла на себя жена Зии — Мадина Бажаева, а совет попечителей возглавил народный артист Владимир Этуш.

Когда Зия Бажаев погиб, команда не дрогнула. Братья Зии, не давая себе права на публичную тоску, подхватили его дело. Друзья и коллеги сплотились вокруг в том душевном порыве, который значительно глубже понятия «бизнес». И все вместе сохранили идею. Не изменили принципам, которым всю жизнь следовал Зия, выражая их лаконично: честность, обязательность, прозрачность.

И сейчас «Группа Альянс» не оставила без внимания ни одну из его гуманитарных идей. Особой заботой и «Группы», и братьев Зии была окружена томская школа-интернат для слабослышащих детей. Ее не только отреставрировали к началу учебного года, но и оснастили необходимым оборудованием. Помогают учредители Фонда и московским школам, в которых обучаются дети-инвалиды, детскому дому в Ленинградской области, иркутской школе для шахтерских детей. Не забыто и любимое место учебы и отдыха Зии — Ялта с ее знаменитым научным центром «Магарач». Здесь вручены первые аспирантские стипендии имени Зии Бажаева лучшим и наиболее перспективным соискателям кандидатской степени. Не оставлены без внимания и маленькие беженцы чеченской войны — в канун Нового года в рамках операции «Дети войны», начатой еще Зией, в лагеря беженцев доставляются тысячи новогодних подарков. По-прежнему — от Зии.

И злой рок, подломивший крылья самолета Як-40 и обрушивший всю свою мощь на последнее детище Зии, вдруг дрогнул. Команда не сдалась. Дело не развалилось. «Альянс» устоял. Это стало еще одной победой Зии, улетевшего навсегда. Может быть, самой главной его победой.

Абубакар Алазович Арсамаков

Чеченцы Абубакар Алазович Арсамаков.

Арсамаков Абубакар Алазович родился в Южном Казахстане 9 сентября 1956 года.

Окончив среднюю школу, Бакар, наряду с любимым предметом математикой, был «на ты» и с техникой — мог уверенно водить автомобиль, управлять комбайном.

Стремление получить хорошее образование выразилось в обычном в советское время желании поступить в московский вуз.

Сделать это удалось лишь после службы в Советской армии. В школе младших авиационных специалистов в Закарпатье, в Центре стратегической авиации им. Марины Расковой в Тамбове Арсамаков получил отличную закалку, привычку к порядку и дисциплине. И на всю жизнь — любовь к самолетам.

Все это помогло ему в 1977 реализовать свою мечту — поступить в Московский инженерно — строительный институт им. Куйбышева.

В 1982 году молодой инженер направлен в Москворецкое отделение Московского управления Стройбанка СССР. По его собственным воспоминаниям, хотелось не в контору, а на большую стройку, однако государственной и партийной дисциплиной пренебрегать в то время было не принято.

Так, 19 лет назад в Стройбанке Москвы начался путь молодого банковского работника. На этом пути были свои ступени: инженер, старший инженер, ведущий инженер отдела инженернотехнического контроля в Стройбанке СССР, в Российской республиканской конторе Госбанка СССР; старший ревизор, начальник отдела, заместитель начальника Контрольно-ревизионного управления Агропромбанка СССР. С 1990 года — самостоятельная работа — Управляющий Железнодорожным отделением Промстройбанка СССР, а после создания на базе 20-ти Московских отделений Промстройбанка СССР — Московского индустриального банка до мая 1994 года — управляющий Железнодорожным филиалом МИнБа.

В создание Индустриального банка вклад Абубакара Алазовича Арсамакова стал решающим. Коллеги — управляющие в 1990 году не сразу восприняли идею вхождения в рынок, перехода банка на коммерческие рельсы. Тут требовалась вера в новое, способность отказаться от привычного, наконец, материальный вклад — все это одним из первых понял и сделал Абубакар Алазович, своим примером убеждая и увлекая других.

Арсамаков Абубакар Алазович является специалистом в кредитно-финансовой сфере, проработав в банковской системе 22 года. В 1990 году стал одним из основателей и учредителей Акционерного коммерческого банка «Московский Индустриальный банк» (открытое акционерное общество) — ОАО «МИнБ», созданного на базе Московского городского управления Промстройбанка СССР. При его непосредственном участии, а с 1998 года под его прямым руководством сформирована и последовательно реализуется стратегия развития Банка, ориентированная на поддержку отечественного товаропроизводителя и подъем российской экономики. Он — один из авторов программы поддержки отечественного авиапрома, предложенной президенту России В.В. Путину.

Непросто пришлось Московскому Индустриальному. Но банк устоял во время событий августа 98 года, так называемого дефолта, хотя и был вынужден с целью обеспечения расчетов предприятий между собой и бюджетом обращаться в Центральный банк за стабилизационным кредитом. И он был получен. Здесь свою роль сыграла поддержка Правительства Москвы, под поручительство которого Банк России перечислил на корсчет МИнБа 400 млн рублей, а также уверенность ЦБР в полной прозрачности финансовой деятельности и отчетности Московского Индустриального банка. Этот кредит был своевременно банком возвращен.

Таким образом, в тот кризисный период банк не только устоял, но и приобрел новое качество, увеличив свою клиентскую базу. Сейчас он обслуживает свыше 57 тысяч предприятий и организаций и около 200 тысяч физических лиц.

По инициативе А. А. Арсамакова одним из приоритетных направлений в работе Банка, имеющего статус уполномоченного банка Правительства Москвы, стало активное сотрудничество с Департаментом науки и промышленной политики г. Москвы и Департаментом продовольственных ресурсов и через их посредничество — с рядом крупнейших градообразующих предприятий: АМО «ЗИЛ», Московский шинный завод, ММП им. Чернышева, Останкинский молочный комбинат, Очаковский молочный завод и др.

Среди клиентов банка — предприятия с общероссийской и мировой известностью, относящиеся к элите оборонного комплекса России: Завод имени Дегтярева, Ковровский механический завод, Ковровский электромеханический завод, ГКНПЦ им. Хруничева, КБ общего машиностроения имени Бармина и другие.

С избранием А. А. Арсамакова президентом Московского Индустриального банка границы его деятельности значительно расширились. Благодаря личным организаторским усилиям, систематической и планомерной работе А. А. Арсамакова с губернаторским корпусом Банк располагает сегодня свыше 120 операционными офисами (филиалами, отделениями, операционными кассами) в почти 50 населенных пунктах 18 субъектов Российской Федерации. Персональной заслугой А. А. Арсамакова стало заключение соглашений о сотрудничестве с Администрациями ряда республик и областей, уникальность которых заключается в предложенной схеме: все привлеченные ресурсы в регионах реинвестируются в социально-экономическую сферу этих субъектов Федерации.

Московский Индустриальный банк традиционно придерживается политики открытости своих операций. По инициативе А. А. Арсамакова наряду с аудитом по российским критериям международные аудиторские фирмы уже несколько лет подтверждают баланс Банка по международным стандартам.

За последние пять лет руководства Банком Арсамаковым А.А. (с 1999 по 2003 годы) достигнуты следующие результаты: валюта баланса выросла в 3,6 раза, объем привлеченных средств клиентов — в 4,6 раза, в том числе депозиты физических лиц — 13,2 раза, кредитный портфель — в 4,6 раза, прибыль — в 3,4 раза.

Арсамаков А. А. — автор ряда научных трудов и публикаций в СМИ на финансово-экономические темы. В 2002 году успешно защитил кандидатскую диссертацию на тему: «Оптимизации управления финансово-банковской системой для устойчивого развития региональной экономики». Предложенные им модели и методики описания и расчета экономической устойчивости и эффективности деятельности коммерческих банков с учетом рисков внедрены в практической деятельности Московского Индустриального банка. А результаты работ Арсамакова, связанные с оптимизацией управления финансовыми потоками, проектными и инвестиционными рисками при сотрудничестве банка с предприятиями ВПК, внедрены на Заводе имени Дегтярева и Ковровском электромеханическом заводе.

А. А. Арсамаков — признанный авторитет в банковском сообществе. Он является советником Председателя Совета Федерации по экономическим вопросам, членом Совета Московского банковского Союза, членом Совета Представителей уполномоченных банков Правительства Москвы. По итогам 2002, 2003, 2004 годов включен в группу «А» списка «1000 лучших менеджеров России». Лауреат ряда профессиональных программ и конкурсов («Банкир-2000», «Финансист-2001»). Отмечен негосударственными наградами: орденом Петра Великого III-й степени (июнь 2003 года), золотой медалью «За помыслы и деяние» имени С. Ю. Витте (ноябрь 2000 года).

Осознавая свой гражданский долг, Арсамаков А. А. много занимается благотворительностью. Лично патронирует бывшую Грозненскую школу-интернат, ныне размещающуюся в Нальчике. Член ряда Наблюдательных и Попечительских советов общественных организаций и вузов, в том числе Первой национальной благотворительной программы «Миллиард мелочью», направленной на оказание помощи детям, страдающим онкологическими заболеваниями. Возглавляет региональную общественную организацию «Объединение граждан, вынужденно по кинувших Чеченскую Республику».

З. Алиева

Усман Ибадиевич Ериханов

Чеченцы Усман Ибадиевич Ериханов.

Усман Ибадиевич Ериханов — директор регионального филиала ОАО «Россельхозбанк» в Чеченской Республике — родился 7 августа 1955 года в Джамбульской области Казахстана, куда были выселены, как и весь народ, его родители. Школу окончил в родном селе Махкеты Веденского района Чечено-Ингушской республики. Срочную службу в рядах Советской армии проходил в Германии. В 1976 году поступил во Всесоюзный юридический институт, где и получил диплом о высшем образовании. Работал на ответственной должности в аппарате Областного комитета ВЛКСМ. Последние 17 лет работает в банковской сфере. Кандидат экономических наук.

В зоне нестабильности особую роль играет личный авторитет банкира, его моральные, деловые качества, чувство долга перед народом, как бы пафосно и банально это ни звучало. Таким примером может служить успешная деятельность регионального филиала ОАО «Россельхозбанк», руководимый Усманом Ибадиевичем.

Ериханов известен не только в Чечне, но и в банковских кругах России как исключительно коммуникабельный человек, который по своим личным человеческим качествам внушает больше доверия и уважения, чем стабильные высокие показатели в работе филиала. Он всегда бодр, деловит, оптимистичен, хотя работает в исключительно сложном во всех отношениях регионе. Это как раз те качества, которые располагают к нему партнеров, заставляют относиться с уважением к любым его смелым проектам.

Усман Ибадиевич был первым бизнесменом, который осмелился открыть в конце 1990 года во встревоженной как улей Чечне частный коммерческий банк с поэтическим названием «Терек». Спустя два года один из соучредителей банка, генеральный директор фирмы «Синтрэкс» Р. Ибрагимов писал в местной прессе: «Когда Усман Ериханов обратился ко мне с предложением создать банк и стать одним из его соучредителей, это вызвало у меня больше скепсиса, чем энтузиазма. И дал-то свое согласие не только в расчете на будущие перспективы, сколько из-за уважения к нашим дружеским отношениям. Два года для банка — возраст небольшой. Тем более отрадно, что вопреки моим ожиданиям, за этот срок комбанк «Терек» обрел свое лицо. Стал, на мой взгляд, лучшим банком республики. Сотрудников банка отличает предельная вежливость с клиентами, готовность быстро решить любой вопрос, даже по телефону. В отличие от других банков республики «Терек» ни разу не имел отрицательного сальдо, чего крайне трудно добиться в условиях, когда сплошь и рядом нарушаются сроки возврата кредитов. Это свидетельствует о порядочности руководства банка в отношениях со своими клиентами…»

Успехи «Терека» вынуждены были признавать даже конкуренты. Так, руководитель коммерческого банка «Нефтехиммашбанк» Билал Оздемиров писал в республиканской молодежной газете: «Сегодня я могу сказать, что приятно удивлен, что за такое короткое время банк “Терек” сумел так развернуться. Сегодня этот банк обеспечивает большой наличностью национальный банк. Там сейчас очень опытные, хорошие, добросовестные работники, хотя и молодые… Я знаю высказывания западных предпринимателей, банкиров, что в наших условиях работать или открывать новое дело они не смогли бы. Потому что это очень и очень сложно».

Дорогого стоит уважение среди собственного народа. Ведь общеизвестно, что чеченское общество в последние годы было расколото, брат враждовал с братом. И в таких условиях откровенной вражды Ериханов во имя дела сумел развить в себе выдающиеся способности дипломата. Кстати, Усман является прямым потомком суфийского шейха Юсуп-Хаджи, верного продолжателя дела аулия (святого) Кунта-Хаджи Кишиева. Именно аулий Кунта-Хаджи, поборник миротворческого направления непротивления злу насилием, окончательно остановил Кавказскую войну первой половины XIX века своими страстными проповедями и массовыми ритуалами, взятыми из учений средневековых суфийских мудрецов.

Чеченское общество серьезно отличается от многих субьектов Федерации своим особым нравом, традициями, обычаями, внутренним социально-экономическим укладом. Здесь несколько иное отношение к государству как к институту принуждения, потому что это принуждение нередко носило гипертрофированный характер. Иными словами, здесь долгое время более ответственно относились к обязательствам друг перед другом, чем к обязательствам перед государством-насильником. Вероятно, такие отношения способствовали определенной терпимости, не строгого осуждения имевших место преступлений, связанных с невозвратом кредитов, откровенных авантюр, известных как фальшивые авизо. Подобная психология крайне неблагоприятна для учреждения, вступающего в финансово-кредитные отношения с населением. В такой ситуации клиенты вступали, откровенно говоря, во взаимоотношения не столько с банком, как лично с Ерихановым Усманом, как с известной и уважаемой в республике и за ее пределами личностью! Как с человеком, вышедшим из известной в народе, славной религиозной семьи и одного из самых влиятельных в республике тейпа. В условиях Чечни, где долгое время царили хаос и безвластие, все это имело определяющее значение.

Ериханов как бизнесмен, политик и дипломат уникален и в том плане, что он достойно прошел через все невероятные политические сложности, в которых жила Чеченская Республика последние семнадцать лет, в ее непростых отношениях с Москвой. Ведь банк — чрезвычайно хрупкая организация, не терпящая любой политической и социальной нестабильности, не говоря уже о вооруженных конфликтах. Дело доходило до маразма, когда при власти Масхадова от руководства коммерческого банка «Терек» требовали привести финансово — кредитные операции в соответствие с нормами шариата! Не вступая в прямой конфликт с властью, уважая религиозные чувства и мотивы руководителей и населения, Ериханову удавалось находить такие компромиссы, которые позволяли продолжать функционировать в республике хоть одно цивилизованное банковское учреждение, столь необходимое населению и которое не должно было слишком страдать от авантюризма своих вождей.

В народе бытует поговорка: «Работа учит человека». Это, безусловно, так. Но у Усмана Ибадиевича есть и личная убежденность в том, что «Все, что нас не убивает, — делает нас сильнее!» В бурлящей Чечне банкир проводил свой корабль не только среди скал и рифов, но и умудрялся, кажется, поднимать его в воздух, уводить под землю, если это было необходимо. Но ни разу ни при одной власти не были допущены крупные финансовые нарушения, никогда банкир никому не позволял доводить его деятельность до банкротства. Ериханов продолжал игнорировать любые сложности и опасности, от кого бы они ни исходили, и вскоре народ признал в нем настоящего лидера в своем деле. К нему приходили за консультациями и советами даже незнакомые люди и не только по вопросам, связанным с банковской деятельностью, финансами. Усман Ибадиевич своей мудрой, спокойной позицией и талантом народного дипломата для десятков тысяч людей стал настоящим покровителем, защитником, учителем, несмотря на свой относительно молодой возраст.

Наиболее почитаемым качеством в условиях Чечни, вся история которой протекала в бесконечных войнах со всевозможными кочевниками и насильниками, является личное мужество и отвага, готовность к разумному риску. Эти качества вполне проявились в Усмане Ибадиевиче во все последние годы смут и потрясений.

В самом деле, в условиях, когда бандитствующие людокрады, пользуясь безвластием, похищали каждого второго платежеспособного предпринимателя, чиновника или журналиста, Ериханов ни от кого не прятался, не убегал из республики, хотя в него неоднократно стреляли, а один раз тяжело ранили и жизнь его была в опасности. Боевиков Усман не устраивал прежде всего потому, что он принципиально ни с кем не делился. Они понимали, что разговаривать с ним или угрожать бесполезно. А таких угроз было немало. Даже видеокассеты подбрасывали для психологической обработки.

Новая полоса в банковской деятельности Усмана Ериханова началась в 2001-м году с открытием в Чеченской Республике филиала Россельхозбанка. По поводу кандидатуры на должность директора данного филиала особых вопросов не возникало. Прежде всего, это должен был быть человек, хорошо знающий не только ситуацию в республике, банковское дело, но и все возможные сюрпризы в условиях реально продолжающейся войны. Кандидатура Ериханова идеально подходила во всех отношениях.

Грозный образца 2001-го года — это сплошные развалины, обстрелы, подрывы и ни одного целого здания! В таких условиях даже прачечную сложно было открыть, не говоря уже о современном офисе серьезного банковского учреждения! Но эту работу обязательно нужно было проделать по многим причинам. И самая главная из них — продемонстрировать всему миру, что на этот раз порядок в республике будет наведен всерьез и надолго! Ведь полевые банковские учреждения — это все-таки временное явление. А народ нужно было убедить, что никаких новых хасовьюртовских соглашений больше не будет, а будут созданы все условия для мирной, созидательной жизни в составе великой, многонациональной Российской Федерации. В этом смысле банк косвенно решал и политические вопросы. Особенно, когда проводился всенародный референдум, выборы в высшие органы государственной власти. Все финансовые вопросы важнейших политических акций успешно решались и решаются через филиал Россельхозбанка.

Открытие филиала банка в воюющей республике, разумеется, было делом рискованным во всех отношениях. Усман Ибадиевич много раз отмечал личное мужество и государственное мышление руководителей, которые непосредственно помогли в создании и развитии филиала. Это, прежде всего, Председатель Правления ОАО «Россельхозбанк» Трушин Юрий, заместитель руководителя Администрации Президента РФ Сурков Владислав, министр сельского хозяйства РФ Гордеев Алексей. Названные руководители не оставили без внимания ни одно обращение как Ериханова, так и Главы Администрации Чеченской Республики Ахмат-Хаджи Кадырова, который делал все возможное, чтобы процесс мирного возрождения республики стал необратимым. Ахмат-Хаджи Кадыров не уставал повторять в тот период: «Я пришел не для того, чтобы остановить войну, а чтобы прекратить ее раз и навсегда!» Тесное сотрудничество с Кадыровым до самого последнего дня его трагической гибели Усман Ибадиевич считает особенно значимой вехой в своей непростой жизни.

Основой своего потрясающего успеха, в результате которого банк не только выжил, окреп, но и стал полновластным финансовым лидером в республике, Усман Ибадиевич считает ответственную, бережную кадровую политику. Ведь в таких экстремальных условиях рядом должны были находиться не просто сотрудники, а надежные и преданные единомышленники! Кроме того, все они должны были быть прекрасными специалистами. Помог опыт работы в коммерческом банке «Терек».

На первопроходцах лежала ответственность максимального приближения банковских услуг к потребителю. Война к тому времени уже шла по всей республике и работа по открытию в отдаленных районах дополнительных офисов выглядела очередной авантюрой. Но Усман Ериханов так не считал. Он любил повторять: войну завершат не танки, а деньги, если оживить производство и социально — бытовую, культурную инфраструктуру! Кроме того, кому-то необходимо было взять на себя ответственность по исполнению важнейшего правительственного решения — обеспечить в короткие сроки выплату компенсационных пособий за утерю жилья и имущества. Необходимо было начать прием от населения самых разных платежей в бюджет республики.

Это была очень хлопотная работа и не приносила банку доходов. Но это было необходимо республике и банк продолжал расширяться. Ведь других желающих рисковать практически не было. (В настоящее время по всей республике функционируют 33 дополнительных подразделения банка, включая самые высокогорные районы!)

Банку со временем окончательно поверили. Это проявилось прежде всего в том, что предприятия и организации, которые ранее открывали свои счета в соседних регионах, начали переводить их в банк, руководимый Ерихановым.

Постоянная беда чеченского народа и Чеченской Республики с советских времен — массовая безработица. Усман Ибадиевич постоянно, почти на всех заседаниях и совещаниях как на общественном, так и на государственном уровне повторяет, что все проблемы, связанные с республикой, в той или иной мере связаны с этой основной бедой — неустроенностью людей. Чеченцы по своей природе, традициям и психологическому складу (менталитету) народ исключительно трудолюбивый и это трудолюбие вытекает из их базовых нравственных ценностных ориентиров — яхъ (гордость), сий (честь), ойздангалла (благородство) и других. Всего этого нельзя достичь, если лениться, пьянствовать, вести разгульный, легкомысленный образ жизни. Усман Ибадиевич глубоко и тонко чувствует эти и другие особенности своего народа и поэтому смело идет на эксперимент, когда нужно опираться на трудовой героизм (без всякого пафоса) людей, которых он мобилизует для выполнения тех или иных сложных производственных или служебных задач. Так, при его непосредственном участии реализуются в республике многие проекты, обеспечивающие высокую занятость населения, создающие соответствующую инфраструктуру для развития всех отраслей экономики. В короткие сроки ни инвестиции банка открываются заново и восстанавливаются заводы, предприятия, целые отрасли, среди которых завод «Технопром», Чеченский цементный завод, отрасль виноградарства и виноделия. Успешно реализуется приоритетный национальный проект по развитию всей отрасли сельского хозяйства. На всех этих направлениях трудятся до 50 тысяч человек. А если учитывать всех занятых на восстановительных работах, кредитуемых банком, то данная цифра превысит 100 тысяч человек!

При непосредственном финансировании и участии банка в короткие сроки протягиваются газопроводы в самые отдаленные районы республики. Прокладываются и ремонтируются дороги, мосты, восстанавливается энергоснабжение. Банком были профинансированы почти все важнейшие стройки восстанавливаемой республики. В этих вопросах он был горячим сторонником руководства республики, особенно, когда Премьер-министром, а затем и Президентом республики стал выдающийся организатор, не только отважный воин, Рамзан Ахматович Кадыров.

Усман Ибадиевич обладает уникальной способностью ладить с людьми. Не только с простыми людьми, но и с чиновниками, начальством, что весьма немаловажно особенно в наше неоднозначное время. Наверное это играет свою роль, когда он готовит проекты, для реализации которых требуются совместные усилия как с руководством Чеченской Республики, так и Головного банка в Москве.

За последние несколько лет Головным банком подписано несколько принципиальных соглашений с руководством Чеченской Республики при непосредственном участии Усмана Ибадиевича.

Объемы вложений в экономику республики в настоящее время достигли свыше 10 миллиардов рублей. В настоящее время банком обслуживается около 7 тысяч юридических и более 82 тысяч физических лиц. Обслуживанием охвачено практически все население республики. Филиал последние годы по всем ведущим показателям занимает лидирующее место среди прочих более 70 филиалов по всей стране.

Одним словом, банк, руководимый Усманом Ерихановым, вдохнул в республику жизнь в самый драматический период ее истории и продолжает развивать успех. Иначе это и не могло быть, ибо Усман не представляет себе свою жизнь по-другому. Ведь нет долга выше нравственного долга, особенно, если этот долг в вековых традициях твоей именитой семьи.

Усман Ериханов имеет три десятка правительственных и общественных наград, в их числе медаль ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени, медаль «200 лет МВД России», медаль Лермонтова «За личный вклад в восстановление мира и согласия на Северном Кавказе», медаль «За заслуги перед Чеченской Республикой», орден «Почетный Знак Петра Великого», Высшая награда Чечни — «Орден Кадырова». Неоднократно поощрялся Всероссийскими премиями.

Усман Ибадиевич в самом расцвете своего делового возраста. Нет сомнения в том, что его впереди ждут новые успехи в деле экономического и духовного возрождения многострадальной республики и его имя наряду с именами политических лидеров народа навечно будет вписано золотыми буквами в историю этого возрождения.

Т. Бетуганов

Баскетболист сборной СССР Увайс Ахтаев

Чеченцы Баскетболист сборной СССР Увайс Ахтаев.

В будущем году легенде советского баскетбола Увайсу Ахтаеву исполнится 75 лет. Этот юбилей, скорее всего, пройдет тихо и незаметно, как и предыдущие круглые даты спортсмена. Чечне не до праздников. Тем более, что выросли целые поколения людей, которым его имя практически незнакомо. Хотя в свое время Увайс был фантастически популярной личностью. А в Казахстане, где он жил, более известного человека в ту пору просто не существовало.

На огромной кровати, сделанной мастерами по специальному заказу, покоился бывший кумир миллионов. В последнее время он часто болел, и врачи предписали ему домашний режим. Рядом лишь тумбочка с газетами да телефон, который позволяет поддерживать связь с внешним миром. Самый высокий человек планеты прикован к постели. Увайс всю жизнь был среди людей и сильно страдает от своей беспомощности.

В тот день он привычно лежал, пролистывая газеты, когда мимо окна промелькнула чья-то тень. Привстав, он спросил: «Кто там?» В пустой комнате голос прозвучал непривычно громко. Ответа не последовало. Через несколько секунд он увидел фигуру удаляющегося человека. Это был пожилой старик.

«Видимо, зашел помолиться, а я испугал его недружелюбным окриком, — расстроился Увайс и начал обзванивать соседей, чтобы те догнали и вернули старика. Никого не оказалось дома. Тогда позвонил друзьям, но и их не застал. Этот случай, как вспоминают родственники, так огорчил его, что Увайс получил сердечный удар. С того дня он с постели так и не поднялся…

«Наверное у всех, кто его видел, Ахтаев навсегда останется в памяти, — пишет в своей книге «Центровые» знаменитый тренер Александр Гомельский. — Как жаль, что сохранилось мало фотографий этого рано ушедшего из жизни человека, что не нашлось художника, написавшего его портрет, скульптора, вылепившего его бюст. Ведь лицо у него прямо просилось на полотно: резкое, словно высеченное, характерное, запоминающееся. И очень доброе.

Представьте себе этакую громадину ростом 2 м 36 см, ножищи 58-го размера, брюки, в которые залезла бы вся команда, ручищи-лопаты, в которых и мяча-то не было видно — так, камешек какой-то… Впечатляло, что там говорить…»

Увайс Ахтаев родился в селении Вашендарой Шатойского района. В 14 лет вместе с родителями его депортировали в Среднюю Азию. В городе Караганде поступил в местный техникум физкультуры. Перепробовав многие виды спорта, остановился на баскетболе. И буквально сразу же попал в сборную Казахстана.

По рассказам друзей, появление Ахтаева на баскетбольной площадке стало в Алма-Ате настоящей сенсацией. В те годы рост самых высоких игроков не превышал 190 см. 17-летний великан производил колоссальное впечатление.

«Я впервые увидел настоящего гиганта, рядом с которым все остальные, даже самые высокие игроки, казались обычными людьми, — вспоминает его бывший одноклубник Арменак Ала-чачян. — Вася (так его звали друзья) прекрасно играл в защите, ставя такую «крышу», что выбраться из-под нее было неимоверно трудно. Если он успевал к своему щиту, то забить оттуда становилось проблемой».

На матчи с участием Ахтаева, по его словам, собирались толпы народа. Экспансивный, несмотря на громадный рост, общительный, он всегда был в окружении болельщиков. За ним ходили целыми группами, и он был ужасно рад, когда вдруг резко оборачивался, и толпа в испуге откатывалась. Вася хохотал во всю мощь своих легких, довольный произведенным эффектом.

Считается, что появлением приличной команды, долгое время выступавшей в высшей лиге чемпионата СССР, алмаатинцы обязаны именно Ахтаеву. Ведь до него баскетбол в Казахстане не очень жаловали. Вася очень внимательно и заботливо относился к молодым, выискивал способных игроков, опекал их, поддерживал. Один из ветеранов советского баскетбола, Валерий Платонов, вспоминал, как 16-летним мальчишкой попал в «Буревестник», куда его привел Вася. Сначала он — просто подавал ему мячи, затем стал носить за ним сетку с мячами, а там и заиграл в основном составе. И все время рядом с ним был Ахтаев — большой и добрый человек, настоящий друг и старший товарищ.

«К баскетболу, — пишет в своей книге Александр Гомельский, — Васю приобщил карагандинский тренер Исаак Капелевич, уговоривший его переехать в Алма-Ату и заняться спортом. А в 1947 году в Ленинграде Вася на спартакиаде институтов и техникумов физкультуры уже выступал как баскетболист. Умел он еще совсем мало, но проблем у противников с ним хватало. Впрочем, своим он трудностей доставлял тоже немало. Правда, трудности эти были из разряда технических. Скажем, нужно было обеспечить Васю формой. А где достать на такую махину трусы, майку, а главное обувь? Сколько помню, Вася всегда играл в огромных черных ботинках-самоделках на толстой микропористой подошве. Эти «кеды» часто рвались, не выдерживая нагрузки, и приходилось снова искать сапожника, материал, чтобы обуть Васю».

С появлением Ахтаева, по словам знаменитого тренера, начались сложности буквально у всех, даже у ведущих команд. Тогда не было правила трех секунд и лимита 30 секунд. Так что задача алмаатинцев была проста: завладеть мячом, держать его, пока Вася своим шагом гусака-великана перемещался от щита к кольцу соперников, дать ему высокий пас, а там уж он заложит мяч в корзину. Был такой замечательный арбитр международной категории Михаил (Мика) Левин. Так вот он вдруг вызвал раздражение Ахтаева. Подошел Вася к Левину и с высоты своего огромного роста грозно, медленно выговаривая слова, пообещал: «Вот посажу на кольцо, и будешь сидеть, пока правила не выучишь…»

В 1956 году в Волгограде на престижном турнире рижская команда впервые выставила в матче с алмаатинцами талантливого игрока Круминьша. На эту встречу собрались толпы болельщиков. Ян значительно быстрее передвигался по площадке. На это и делался расчет. Но если Вася успевал вернуться, то в дело ступали его почти двадцать сантиметров преимущества в росте, и кольцо оказывалось перекрытым. Да и один на один Вася переигрывал Яниса. «Ничего, ничего, научу вашего лесника играть…» — любил он приговаривать.

Тогда Ахтаев всех поразил длинным первым пасом через все поле. Мяч, кажущийся маленьким шариком в его руках, пушечным ядром проносился через всю площадку и попадал к партнеру, занявшему удобную позицию под щитом. И сегодня так умеют делать лишь единицы, а тогда это вообще было откровением в баскетболе.

Как ни печально, но Ахтаеву так и не довелось сыграть за сборную СССР, хотя в середине 50-х он был, по отзывам специалистов, сильнейшим центровым страны. Тренеры пробовали привлечь Васю в команду. Но спецпереселенец Ахтаев был невыездным…

Сейчас, когда многие в стране пытаются посеять семена межнациональной розни, бывшие коллеги Ахтаева с трепетным чувством вспоминают его улыбающееся лицо. У Васи было много соперников на площадке и великое множество друзей по всей стране. Ахтаев легко покорял сердца соотечественников, как бы служа воплощением образа человека, интернационального по своей сути и складу души.

Спортивная карьера Ахтаева окончилась очень рано. В неполные тридцать лет он заболел сахарным диабетом. Затем — тяжелым воспалением легких. Могучий организм справился с болезнью, но играть в баскетбол ему врачи запретили. В последний раз Увайс приехал в Москву в 1959 году на 11-ю Спартакиаду народов СССР. Говорят, он, как азартный мальчишка наблюдал матч за матчем, а потом с грустью сказал: «Я еще вернусь в баскетбол, обязательно вернусь!» Но был уже тяжело болен — ходил с палочкой. Выйти на площадку ему больше не довелось…

Заслуженный тренер СССР и России Дэги Багаев

Чеченцы Заслуженный тренер СССР и России Дэги Багаев.

Заслуженный тренер СССР Дэги Багаев первым из чеченцев получил это высокое звание. Он родился 27 мая 1942 года в селении Харсеной Чечено-Ингушской АССР в семье директора местной школы. Серьезные занятия спортом — вольной борьбой — начались для Д. Багаева с 15 лет в Казахстане, где он находился с семьей в период депортации. В 60-м он стал призером чемпионата России, мастером спорта и попал в сборную Казахской Республики. Выступая в составе этой команды, он принес ей немало побед. После этого Д. Багаева направили в Москву на Высшие тренерские курсы. Он продолжал выступать на ковре: в 1964 году стал призером чемпионата СССР, был включен в сборную страны для участия в Олимпийских играх в Токио (к сожалению, на Олимпиаду Д. Багаев не попал из-за травмы). С 1965 года Д. Багаев начал тренерскую работу в Грозном. Специалисты отмечали исключительный педагогический талант Д. Багаева. Уже в 1969 году один из его учеников стал чемпионом страны среди юношей. В 1973-м году половина сборной России по вольной борьбе были ученики Д. Багаева.

Выдающихся результатов добилась сборная команда Чечено-Ингушетии, тренером которой был Д. Багаев, на Спартакиаде народов СССР в 1979 году. Спортсмены завоевали тогда 4 золотых, 1 серебряную и 3 бронзовых медали. Среди учеников Д. Багаева — чемпион мира и Европы Асламбек Бисултанов, чемпион мира Хасан Орцуев, четырехкратный чемпион мира Салман Хасемиков, чемпион мира и серебряный призер Олимпийских Игр в Сеуле Авдан Вараев, чемпион Европы и призер мировых первенств Тархан Магомедов, чемпион мира Александр Музыкашвили… Тридцать лет занимался Д. Багаев тренерской работой в Грозном. В 1995 году Олимпийский комитет России пригласил его на работу в Москву. Ныне Д. Багаев работает старшим тренером одной из спортивных школ российской столицы. У него более сотни учеников, многие из Чечни. Среди них немало подающих надежды подростков, призеров различных молодежных спортивных соревнований.

Салман Хасимиков

Известному чеченскому борцу вольного стиля Салману Хасимикову посвящена одна из глав книги «Ты выходишь на ковер», автор которой — выдающийся российский борец-вольник Иван Ярыгин, двукратный олимпийский чемпион, чемпион мира, трехкратный чемпион Европы, пятикратный обладатель Кубка мира. Эта книга — не только биография знаменитого чемпиона, но и воспоминания о людях борьбы, о тех, кто на виду, чьи имена на слуху. Немало места в книге Иван Ярыгин посвятил чеченским борцам, которых он хорошо знал, со многими из которых дружил. Среди них и Салман Хасимиков.

Рассказывая об этом спортсмене, Иван Ярыгин стремился в первую очередь раскрыть его характер. И первое, что он отметил, — это то, что Салман Хасимиков запомнился ему человеком азартным, дерзким, отчаянным.

«Мы тренировались на спортивной базе, расположенной на побережье Черного моря, — пишет Иван Ярыгин. — В один из дней от восьмибалльного шторма оно и впрямь было черным, смотреть страшно. Вышли ребята поглядеть на бушующую стихию. И вдруг Салман стал раздеваться. Его схватили за руки: «С ума сошел?! Погибнешь!» На это Салман ответил: «Смотрите, как плавают настоящие мужчины!». Ребята знали, что он с детства мечтал о море, о капитанском мостике, об экзотических странах. Но это не повод, чтобы бросаться в бушующее море. В такой шторм и опытнейший пловец обречен… Почти час сражался Салман с волнами. Товарищи на берегу уже решили бежать за подмогой на спасательную станцию. Но, обдирая руки и колени об острые камни, Хасимиков все-таки выкарабкался на берег. На гальку лег бледный, весь в кровоподтеках. «Салман, какого дьявола ты так рисковал?» — спрашивали его потом. «А проверить себя хотел. Почувствовать страх хотел, — отвечал он. — Были минуты, когда мне казалось — все, не выберусь! Силы кончились. Но я самому себе улыбался, чтобы не видеть страха. Заглушил его. Выбрался на одной злости. Без нее нельзя, тем более спортсмену. Без нее характера нет».

Бывало, безмерная горячность, необузданность и недисциплинированность подводили Салмана на соревнованиях. Вот о каком случае вспоминает на страницах книги Иван Ярыгин.

«На взрослый чемпионат страны 1974 года Салман приехал в ранге двукратного чемпиона мира среди юниоров. Выступал в весе до 100 килограммов. Тренеры говорили: «Этот парень здесь многим покажет…» И показал. Но только не спортивные достижения, а свою недисциплинированность. После двух дней борьбы вечером решил как следует поесть. Нарушил режим питания. А утром после взвешивания был отстранен от соревнований — переел. Подвел команду. Ох, уж досталось ему от личного тренера Дэги Багаева. Вроде бы пошла ему впрок наука».

Кстати, к Дэги Багаеву Салман Хасимиков попал благодаря своей настырности. В 16 лет после занятий легкой атлетикой пришел он в школу борьбы. И в своей обычной залихватской манере спросил у пацанов: «Эй, а кто здесь самый лучший тренер!» Ему указали на Багаева. Хасимиков прямо к нему. А тот отрезал: «Не могу. Сам видишь — повернуться здесь негде. Желающих больше, чем положено». Но Салман на следующий день пришел в тот же зал, никому ни слова не говоря, разделся и встал в строй багаевских учеников. Дэги Багаева такое нахальство возмутило, но ни слова не сказал Дэги Имранович, сдержал себя, решил посмотреть, что у этого парня за душой, кроме непослушания… Дэги Багаев — не только хороший тренер, но и прекрасный воспитатель.

И все же Салман считает, что главной школой, воспитавшей в нем самообладание, умение не выплескивать эмоции, быть дисциплинированным, стала для него служба в армии. В Москве, куда он переехал после окончания Грозненского университета, его тренером стал Томас Барба, заслуженный тренер СССР, работавший в Вооруженных силах. Сегодня к числу самых своих ценных наград Салман относит именные часы, которые он получил от министра обороны. «За успехи в спорте!» — написано на часах. Но про себя борец добавляет еще и «За высокую дисциплинированность!»

Иван Ярыгин отмечал: «Плотный, кряжистый, при совсем небольшом для тяжеловеса росте — 180 сантиметров, при весе — 120 килограммов, Салман всех поражает необычной подвижностью, прямо-таки боксерской резкостью. На перекладине подтягивается 27 раз». За все годы своих выступлений на ковре он проиграл зарубежному сопернику только одну встречу на чемпионате Европы 1980 года. Четырехкратный чемпион мира, двукратный — Европы, обладатель Кубка мира, Салман Хасимиков иногда горестно вздыхает, называя себя невезучим. На двух Олимпиадах он мог бороться, но не выступал ни на одной — накануне Олимпийских игр случались переломы ноги.

Главу о Салмане Хасимикове Иван Ярыгин завершает такими словами: «Сейчас, когда пишу эти строки, радио и телевидение едва ли не каждый час рассказывают о событиях в Чечне. И я вспоминаю Салмана, его дружную большую семью. И не могу не думать о том, какое страшное несчастье обрушилось на всех нас»… Книга «Ты выходишь на ковер» была издана в 1995 году. Наверняка и сейчас автор бы сильно переживал по поводу того, что на родине Салмана еще не все хорошо. Ивана Ярыгина не стало в 1997 году.

Борцы вольного стиля Олимпийские чемпионы — братья Бувайсар и Адам Сайтиевы

Чеченцы Борцы вольного стиля Олимпийские чемпионы — братья Бувайсар и Адам Сайтиевы.

Выиграв в 1996 году в американском городе Атланта Олимпийские игры, борец вольного стиля Бувайсар Сайтиев стал первым в истории чеченским спортсменом, завоевавшим золотую олимпийскую медаль. Спустя четыре года в австралийском Сиднее его достижение повторил младший брат Адам Сайтиев.

Сайтиевы рано повзрослели. Когда на машине разбился их отец, Бувайсару было всего 13, а Адаму — 11 лет. Кроме них у матери на руках было еще четверо детей — два брата и две сестры. В 17 лет сразу после выпускных экзаменов в школе Бувайсар Сайтиев уехал из родного Хасавюрта в далекий сибирский Красноярск. Красноярская школа вольной борьбы считается одной из лучших в России. Там тренировались многие чеченские борцы, включая чемпиона мира Ахмета Атавова. Два года спустя покинул отчий дом и Адам и переехал в Красноярск вслед за братом. Вспоминая первую встречу в Сайтиевым-младшим, его нынешний тренер Виктор Алексеев говорит, что тот был очень маленьким и весил всего 56 кг. Зато потом начал расти как на дрожжах, каждый год прибавляя по 10 кг. В итоге Адам Сайтиев установил уникальный рекорд, трижды выиграв чемпионаты России, и каждый раз в другой весовой категории — 69, 76 и 85 кг.

Спортивная карьера старшего Сайтиева складывалась в той весовой категории (вес до 76 кг), которая была едва ли не самой проблемной для наших борцов вольного стиля. До Буйвасара Сайтиева на Олимпийских играх в этой весовой категории советские и российские борцы не побеждали ни разу! В 1995 году Бувайсар Сайтиев уверенно выиграл молодежное мировое первенство, после чего ему доверили место в сборной России и на взрослом чемпионате. В первой же схватке он одержал верх над основным конкурентом в борьбе за «золото» — кубинцем Родригесом со счетом 10: 0! Однако при этом травмировал колено. Бороться приходилось на уколах, но в финал он попал. Перед решающим поединком с чемпионом мира немцем Ляйпольдом врач должен был сделать Бувайсару очередной обезболивающий укол. Но вместо сустава игла попала в кость. От болевого шока Сайтиев потерял сознание. В себя пришел лишь за пять минут до начала схватки. Тем не менее он победил. И вопросов, кого посылать на Олимпийские игры в Атланте у тренеров сборной России больше не возникало. А на Олимпиаде упорной борьбы не получилось: Бувайсар Сайтиев оказался сильнее всех соперников, что его, как ни странно, огорчило. «Я был готов к тяжелейшим испытаниям, а победа досталась на удивление легко», вспоминает он. Кстати, до Бувайсара Сайтиева еще никто из борцов-вольников не выигрывал Олимпийские игры в 21 год.

Младший Сайтиев дебютировал на мировом первенстве в 1999 году. И сразу же, как и брат, стал чемпионом. Причем, в том же весе — до 76 кг. На Олимпиаде 2000 года в Сиднее Адам Сайтиев на пути к финалу в четырех встречах не проиграл соперникам ни одного балла! А в поединке за «золото» с кубинцем Ромеро положил соперника на «лопатки» — единственный из всех участников финалов.

Братья Сайтиевы убежденно и сознательно выступают на спортивных аренах мира под российским флагом. Не секрет: им не раз предлагали немалое вознаграждение, чтобы они поменяли гражданство. Сайтиевы неизменно отвечают отказом. «Мне нравится моя жизнь, и менять я ничего не собираюсь», — говорит Бувайсар Сайтиев. — Хотя чего греха таить, проблемы есть. Нет, не в сборной по борьбе, а в обычной жизни… В Чечне живут родные по материнской линии, а по отцовской — в Дагестане».

После Олимпийских игр в Сиднее братьев Сайтиевых принимал Ахмад Кадыров. В борьбе Сайтиевы добились уже немалого. Но уходить из спорта пока не планируют. А, значит, впереди у них — новые победы. И самую главную свою мечту — выиграть одновременно Олимпийские игры.

В 2004-м году на Олимпиаде в Афинах Бувайсар Сайтиев, который к тому времени был уже пятикратный чемпион мира, завоевал золотую медаль и стал двукратным олимпийским чемпионом. Возможно, мы увидим его и на Олимпиаде в Пекине в 2008-м году.

В сентябре 2005 года в Будапеште Бувайсар в очередной раз стал чемпионом мира.

У Бувайсара есть все возможности для того, чтобы стать первым в мире трехкратным олимпийским чемпионом в вольной борьбе.

З. Алиева

Современный Грозный

Чеченцы Современный Грозный. Чеченцы Современный Грозный. Чеченцы Современный Грозный. Чеченцы Современный Грозный. Чеченцы Современный Грозный. Чеченцы Современный Грозный. Чеченцы Современный Грозный. Чеченцы Современный Грозный. Чеченцы Современный Грозный. Чеченцы Современный Грозный. Чеченцы Современный Грозный. Чеченцы Современный Грозный. Чеченцы Современный Грозный. Чеченцы Современный Грозный. Чеченцы Современный Грозный. Чеченцы Современный Грозный. Чеченцы Современный Грозный. Чеченцы Современный Грозный. Чеченцы Современный Грозный. Чеченцы Современный Грозный. Чеченцы Современный Грозный. Чеченцы Современный Грозный. Чеченцы Современный Грозный. Чеченцы Современный Грозный. Чеченцы Современный Грозный. Чеченцы Современный Грозный.

Оглавление


Источник: http://bookitut.ru/Chechenczy.116.html


Поделись с друзьями



Рекомендуем посмотреть ещё:



Чеченская война Конкурсы с дипломами сразу

Чеченская проза Чеченская проза Чеченская проза Чеченская проза Чеченская проза Чеченская проза Чеченская проза

ШОКИРУЮЩИЕ НОВОСТИ